⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:
Похороны были в четверг, под дождём. Народу пришло много — Катю любили. Антон стоял над могилой, держа за руки Никиту и Василису, и дети не плакали. Они молчали и смотрели в яму, и их молчание было страшнее любого плача.
Ирина Николаевна тоже была на похоронах. Стояла чуть поодаль, в чёрном платке, маленькая, сгорбленная, незаметная. К Антону не подходила. Только смотрела на детей, и в её серых, выцветших глазах горело что-то, от чего люди, случайно перехватывавшие этот взгляд, отводили свои.
После похорон разошлись. Антон привёз детей домой, раздел, уложил спать. Сел на кухне и уронил голову на руки. В квартире было тихо. Так тихо, что он слышал, как тикают часы в прихожей, как гудит холодильник, как шелестит дождь за окном.
Звонок в дверь раздался в десять вечера. Антон открыл.
На пороге стояла Ирина. В руках она держала небольшой термос.
— Я подумала, тебе сейчас плохо, — сказала она тихо. — Я заварила тебе чай. Травяной, бабушкин рецепт. Он успокоит.
Антон смотрел на неё. Волосы мокрые от дождя. Лицо старухи, покрытое мелкими морщинами. Тонкие губы, сжатые в линию. И глаза — серые, неподвижные, терпеливые.
— Входи, — сказал он.
Он сам не понял, почему сказал это. Хотел сказать «нет» и закрыть дверь. Но слово вышло другое. Будто кто-то произнёс его вместо него.
Ирина вошла. Сняла мокрый плащ. Прошла на кухню, как когда-то ходила по этой кухне каждый день, семь лет подряд. Открыла шкафчик — безошибочно тот, в котором стояли чашки. Катя поставила их в то же место, где когда-то стояли Иринины.
Налила чай из термоса. Густой, тёмно-зелёный, с тем самым запахом — сладковатым, тяжёлым, травяным. Поставила чашку перед Антоном.
— Пей, — сказала она.
Антон смотрел на чашку. Пар поднимался медленно, тягучий, будто не пар вовсе, а дым. Запах обволакивал, заползал в ноздри, растекался по нёбу. Голова поплыла.
— Пей, Антон.
Он взял чашку. Руки тряслись. Часть его — та, которая ещё оставалась собой — кричала, орала, билась в стены: не пей, не пей, вспомни, вспомни, что она с тобой сделала, вспомни, как наваждение рассеялось, вспомни Катины последние слова! Но крик был далёким, приглушённым, будто доносился из-под воды.
Антон поднёс чашку к губам. Жидкость была тёплой и сладковатой, с горькой нотой, от которой немел язык. Он выпил до дна.
Ирина забрала у него чашку. Мир начал расплываться. Кухня качнулась, лампа на потолке поехала в сторону, и всё затянула мягкая, душная, непроглядная темнота. Антон почувствовал, как его голова опускается на стол, как тело становится чужим, ватным, невесомым. Он ещё слышал. Слышал, как по полу шаркают Иринины шаги, как скрипит стул, который она подвинула ближе. Почувствовал, как её сухие, холодные пальцы легли ему на затылок.
— Вот и всё, мой хороший, — голос Ирины звучал ровно и ласково. Таким голосом говорят с засыпающими детьми. — Мы теперь снова вместе. Теперь у нас настоящая семья. Ты, я и наши дети.
Её пальцы медленно перебирали его волосы.
— Мы с тобой связаны навечно, Антон. Навечно.
Где-то в глубине квартиры заплакала Василиса, разбуженная странным сном. Ирина подняла голову, прислушалась. Встала, бесшумно прошла по коридору к детской. Открыла дверь. Никита спал, разметавшись на кровати. Василиса сидела на постели и тёрла глаза кулачками.
— Тётя Ира?
— Тише, маленькая, тише, — Ирина села на край кровати и взяла девочку на руки. Прижала к себе. Василиса уткнулась ей в грудь и затихла. — Тише. Мама здесь.
Василиса подняла голову и посмотрела на Ирину мокрыми, непонимающими глазами.
— Ты не мама.
Ирина улыбнулась. В темноте детской её серые глаза блеснули тускло, как старое олово.
— Пока нет, — прошептала она. — Пока нет.
За окном шёл дождь. На кухне, уронив голову на стол, сидел Антон, и по его лицу бродила неживая, блаженная улыбка. А на плите, в термосе, остывал чай, который пахнул так, как пахнет земля на кладбище ранней весной, когда снег сошёл, а трава ещё не поднялась.
✦ ✦ ✦
Далеко за городом, в старом доме возле леса, в сундуке под кроватью лежала раскрытая тетрадь Зинаиды Петровны с пожелтевшими исписанными страницами. На последней, рукой Ирины было добавлено всего несколько строк.
Первая дата стояла пятнадцать лет назад.
«Антон. Приворот. Сделано».
Ниже:
«Отпустить. Пусть возьмёт молодую».
Ещё ниже:
«Двое. Мальчик и девочка».
Потом:
«Жену убрать».
И последняя запись, сделанная совсем недавно:
«Вернуть мужа. Детей привести в дом».
Под ней стояла галочка.
А на следующей, совершенно чистой странице было написано только одно:
«Теперь семья полная».
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
