⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:
Так прошло два года. Глаше исполнилось десять, Рыжей — два. Фёдор Кузьмич, которому к тому времени шёл уже восьмой десяток, заметно сдал за последнюю зиму — сгорбился, стал хуже слышать, чаще сидел. Но, как говорила Тамара Николаевна, «ожил старик, не узнать, что было».
А потом случилась беда.
В начале мая Фёдор Кузьмич с утра пошёл в сарай за дровами — помыться хотел, истопить баню. Глаша была в школе. Тамара Николаевна — на работе. Пётр Ильич в огороде возился с рассадой и услышал грохот — из сарая через двор.
Когда он подбежал, Фёдор Кузьмич лежал на полу у поленницы, бледный, с закрытыми глазами, одна нога подвёрнута. Рыжая сидела рядом на брёвнышке и, вытянув шею, смотрела ему в лицо.
Вызвали скорую. Увезли в район. Инсульт.
Глаша, когда узнала, сначала молчала, а потом заплакала так, как никогда не плакала — не всхлипывая, а беззвучно, только слёзы текли одна за другой. Тамара Николаевна прижимала её к себе и гладила по голове.
— Глаш, ну что ты, ну что ты. Жив же он. В больницу отвезли, лечат.
— А Рыжая?
— А Рыжую мы пока к нам возьмём. Посидит у нас, пока Фёдор Кузьмич поправится.
Но Рыжая к ним идти отказалась. Пётр Ильич принёс её на руках в первый же вечер, выпустил в комнате, и она сразу же прошмыгнула в щель под дверью, выскочила во двор и через дорогу ушла обратно. Сидела на крыльце у запертого дома и не шла никуда.
Глаша носила ей молоко, мясо, рыбу. Рыжая ела — но с крыльца не уходила. Ночевала то под крыльцом, то на чердаке — Пётр Ильич специально оставил лаз приоткрытым, чтобы кошка могла спрятаться в непогоду.
— Она его ждёт, мам.
— Ждёт, дочка. Ждёт.
— А если он не вернётся?
— Вернётся. Должен вернуться.
✦ ✦ ✦
Фёдор Кузьмич пролежал в районной больнице три недели. Потом дочь перевезла его в город, в свою квартиру — за ним теперь нужен был уход постоянный, одного оставлять было нельзя. Правая рука у него плохо слушалась, ходил он с палкой, речь вернулась, но говорил медленно, с остановками. Дом на окраине стоял пустой. Дочь приехала один раз — забрать самое нужное, а на остальное махнула рукой: потом, потом разберёмся.
Про Рыжую она, кажется, забыла. А Глаша не напомнила — побоялась, что заберут и увезут, а Рыжая в городской квартире затоскует.
Так прошёл месяц, другой. Рыжая жила между двумя домами. Днём Глаша кормила её у себя во дворе, а ночевать кошка всё равно уходила через дорогу, на пустое крыльцо. Сколько раз Глаша видела издали, как Рыжая сидит там — рыжим пятнышком на деревянной ступеньке — и смотрит на закрытую дверь.
В середине июля Глаша не выдержала.
— Мам, давай ему позвоним.
— Кому, доча?
— Фёдору Кузьмичу. Или дочери его. Про Рыжую расскажем.
Тамара Николаевна посмотрела на дочь внимательно и пошла искать записанный на бумажке городской телефон.
✦ ✦ ✦
Дочь Фёдора Кузьмича, Наталья Фёдоровна, приехала в субботу. Одна, на той же машине, на которой два с половиной года назад привозила отца.
— Тамара Николаевна, ну извините меня, ради Бога. Я думала, кошка давно сбежала, одичала. У меня отец в лежачих, я как белка в колесе, всё из головы вылетает, стыдно признаться.
— Наталья Фёдоровна, она его ждёт. Каждую ночь на крыльце сидит. Дочка моя сама не своя.
— А отец… Вы знаете, отец ведь про неё спрашивает. Почти каждый день спрашивает. Я ему говорю — папа, ну какая кошка, у нас тут лифт, балкон застеклённый, куда её. А он замолчит и отвернётся.
Женщины сидели на кухне у Воропаевых и обе вытирали глаза.
— А привезти его, хоть раз? Попрощаться? — тихо спросила Тамара Николаевна.
Наталья Фёдоровна долго молчала.
— Я подумаю. Мне нельзя его волновать, у него второй инсульт может быть. Но… я подумаю.
✦ ✦ ✦
Приехали они в следующую субботу, под вечер. Глаша увидела машину в окно и выбежала босиком.
Фёдор Кузьмич выбирался долго. Наталья Фёдоровна держала его под локоть, он упирался палкой в землю, тяжело переставлял ноги. Он был другой — меньше, чем был, серее, и голова немного тряслась. Но глаза он поднял, и глаза были его, прежние.
— Фёдор Кузьмич!
Глаша подбежала и остановилась в двух шагах — испугалась бросаться на шею, побоялась уронить.
— Глашенька. Вот и ты.
Он наклонился — Наталья Фёдоровна поддержала — и Глаша ткнулась ему лицом в пальто. От пальто пахло лекарствами и немного — прежним домом.
— Ну, — сказал Фёдор Кузьмич, выпрямляясь. — Где моя разбойница?
Глаша отступила. И все четверо — Фёдор Кузьмич, его дочь, Тамара Николаевна и Глаша — посмотрели через дорогу, на пустое крыльцо.
Крыльцо было пустое.
— Рыжая! — позвала Глаша. — Рыжая, Рыжая, Рыжая!
Никто не отзывался. Ни с чердака, ни из-под дома, ни из-за поленницы.
— Она тут, тут где-то, — заторопилась Глаша, и у неё снова задрожали губы. — Она тут всегда. Она сейчас придёт. Она просто спит, наверное. Она на чердаке спит иногда.
Фёдор Кузьмич стоял, опершись на палку, и смотрел на крыльцо своего дома — так смотрел, как будто больше ничего на свете не было.
— Глаша, — сказал он тихо. — Глаша, не ищи, не надо. Я её не увижу — значит, так и нужно. Я ведь понимал, когда ехал. Я хоть на дом погляжу.
Он замолчал. Наталья Фёдоровна крепко взяла его под руку.
— Папа, давай к соседям зайдём, посидишь. Устал с дороги.
Но Глаша, не слушая никого, уже бежала через дорогу. Она обежала дом кругом, нырнула под крыльцо, выскочила, полезла на чердак по приставной лестнице — Тамара Николаевна испуганно вскрикнула. С чердака она спустилась пустая и бледная.
— Нет её, — сказала она убитым голосом. — Нигде нет.
✍🏻 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
