⏮️ Предыдущие части повести читать здесь:
Кружка
От автора. Напомню: это не вымысел. Ко мне обратилась мать тринадцатилетнего мальчика — удушье и стенозы при каждом приезде бабушки, травля в школе, «две противоположности» в характере. Диагностика показала порчу, крадники, погостную сущность и тяжёлую личную карму из прошлого воплощения. Наложенное сняли за четыре месяца чистки, а карму сначала нужно увидеть — за что. Регрессивный просмотр по Хроникам Акаши вывел в Нижний Новгород, в начало девятнадцатого века.
В третьей части — отец отвёз Дмитрия в обитель на Волге, оставил вклад и сказал: моли за нас. Первые недели Дмитрий почти не ел и ждал телеги. Ночью пошёл к воротам; привратник Онисим спросил, есть ли у него дом. Дмитрий вернулся в келью, стал есть и смотреть, как устроена обитель. Рядом с ним на нарах — Гаврила, которого мать отдала по обету.
Весной Дмитрия послали носить дрова в настоятельский корпус, и там, в комнате при сенях, он увидел отца Феофила вблизи. Старик сидел за столом, заваленным бумагами, и переписывал набело прошение в консисторию. Он вёл бумаги обители сорок лет, и рука его сдала прошлой зимой, разом; он этого не признавал и писал сам. Строка выходила кривая. Он зачёркивал, брал новый лист, и лист шёл туда же, под стол, к другим. Дмитрий сложил дрова у печи — полено к полену, корой в одну сторону — и ушёл.
Назавтра принёс дрова раньше, чем велели. Феофил оторвался от бумаги, посмотрел на поленницу у печи, потом на него и, не сказав ничего, протянул ему линейку — подержать. Потом перо — очинить. На третий день подвинул лист, черновик с помарками: перепиши, посмотрю, что за рука.
Рука была ровная, без нажима, буква к букве, и Феофил смотрел на лист дольше, чем нужно, чтобы разобрать почерк.
— Завтра придёшь, — сказал он.
Два слова. Дмитрий колол в тот день дрова и повторял их под топор — завтра придёшь, завтра придёшь, — и они не надоедали. За пятнадцать лет в доме Лапшиных ему ни разу не сказали «завтра придёшь»; там говорили «сходи» и «принеси».
Так Дмитрий попал в канцелярию. Не просился — дождался, пока спросят. В лавке он это видел сто раз: кто просит — тот кланяется, кто даёт — тому кланяются. Феофил диктовал, Дмитрий писал. Через два месяца Феофил только подписывал. Через полгода Дмитрий вёл книгу входящих и исходящих бумаг — толстую, в кожаном переплёте, где записывалось всё, что приходило в обитель и уходило из неё, — и вёл её так, что настоятель, взяв её однажды в руки, полистал и ничего не сказал. У Ионы это была высшая похвала.
Второму он выучился там же, при бумагах, глядя, кто зачем приходит. Эконом, отец Никандр, толстый и вечно запыхавшийся, считал кули на пальцах и сбивался, и когда Дмитрий, стоя рядом, тихо назвал ему число, Никандр сначала рассердился, потом проверил и с тех пор звал считать. Келарь, отец Мисаил, любил, чтобы в кладовой всё стояло по местам, и Дмитрий, посланный за крупой, переставил кули по сортам, никому об этом не сказав; Мисаил заметил и сказал сам. Настоятель любил тишину, и при нём Дмитрий не говорил, пока не спросят, — а спрашивали его всё чаще. Каждому нужно было своё, и Дмитрий давал это своё раньше, чем успевали попросить, и ничего не просил взамен. Взамен приходило само: Никандр стал звать его по имени, Мисаил доверил ключ от малой кладовой, Иона при встрече во дворе кивал — ему одному из послушников.
✦ ✦ ✦
Гаврила колол дрова, носил воду, спал, ел и ждал. Мать приезжала на Троицу, привозила пироги и плакала, а он гладил её по спине и говорил: ну что ты, ну что ты. Обет обетом, но, может, отпустят, — вот он вырастет, женится, а молиться и дома можно.
— Через десять лет, — говорил он ночью через нары, — я дома буду. Матрёну возьму, кузнецову. Если не выдадут за другого.
— Выдадут.
— Может, и выдадут. Тогда другую. А ты?
— Я здесь буду.
— Это я знаю. Кем?
Дмитрий не ответил сразу. Храпел Пахомий. Мещане спали, повернувшись к стене. Кем — он знал с первой зимы: тем, к кому заходят, сняв шапку. Как к казначею. Вслух он сказал другое:
— Не послушником.
Гаврила подумал над этим, как думал над всем, — долго и основательно, — и сказал:
— Ну, тогда ты мне и напишешь бумагу, чтобы отпустили.
✦ ✦ ✦
На третью осень его послали на ярмарку.
Обитель каждый год отправляла на Стрелку сборщиков: иеромонаха с книгой, в которую записывали, кто сколько дал и за кого молиться, и послушника с кружкой — медной, запечатанной консисторской печатью, с прорезью и на ремне через плечо. Ходили по рядам от лавки к лавке, иеромонах говорил слово, послушник подставлял кружку. В этот раз иеромонахом был отец Варлаам, немолодой, с голосом, годным для сбора: не просил, а объявлял. Послушником взяли Дмитрия — Феофил сказал, что рука у него хороша и в книге не напутает, и что вклад Лапшиных обитель помнит, а купечество своих знает.
Дмитрий понял, что это значит, ещё в лодке.
Плыли вниз, на монастырской лодке, с двумя гребцами. Варлаам сидел на корме, держал кружку на коленях и объяснял порядок: с утра — рыбный ряд и мучной, там купцы старой закалки и дают крупно; после обеда — мелочные ряды, там дают мелко, но часто; к вечеру — трактиры, где не дают вовсе, но пройти иеромонаху положено. Слово говорить коротко: назвать обитель, назвать святыню, сказать, что за жертвователей молятся ежедневно, — и замолчать. Молчание, сказал Варлаам, вынимает рубль вернее слова. Дмитрий слушал и запоминал.
Город открылся с воды: Нижний базар, лавки, откос, а над ними, на горе, крыши, и среди них одна, с окнами на Волгу. Дмитрий нашёл её, узнал и отвернулся к Стрелке.
Ярмарка стояла на низком месте между Волгой и Окой, ряды свежие, из сосны, на столбах, и запах сосны мешался с запахом рыбы, дёгтя и лошадей. Народу было столько, что Варлаам взял Дмитрия за рукав и так и вёл. Шли рыбным рядом. В рыбном ряду Варлаам не спешил: здесь давали. В первой лавке хозяин, не дослушав, кинул в прорезь двугривенный и вернулся к покупателю. Во второй долго расспрашивал, какая в обители святыня и точно ли молятся ежедневно, дал полтину и велел записать одиннадцать имён — Варлаам записал все одиннадцать, не поморщившись. В третьей не дали ничего: хозяин был старой веры и сказал это прямо. Варлаам поклонился ему так же, как тем, кто давал. Дмитрий заметил, что поклон у Варлаама один на всех, а голос — на каждого свой.
Лавка Лапшиных была шестой. Дмитрий узнал её раньше, чем увидел вывеску, — по бочкам, которые у отца всегда стояли на попа, пробкой вверх. За прилавком стоял Терентий, в той же поддёвке, с той же чешуёй в бороде, и торговался с двумя мужиками из-за судака. Пётр стоял позади, у весов. Узнает. Конечно, узнает. Дмитрий шёл за Варлаамом и держал кружку двумя руками, чтобы не звякала.
Варлаам сказал слово. Терентий кивнул, не оборачиваясь, — и обернулся. Посмотрел на подрясник, на кружку, на лицо. Пожевал губами под бородой.
— Митька, — сказал он. Не спросил — назвал, как назвал бы свою бочку, увидев её в чужом ряду. И тут же, громко, мужикам: — Сын. При обители. — И опять Дмитрию: — Вытянулся. Кормят?
— Кормят, батюшка.
— Ну и ладно. Петька, заверни судака, того, крупного. Свезёшь братии.
Пётр завернул. Дмитрий взял свёрток — тяжёлый, холодный, пахнущий тем, чем пахло всё его детство, — и держал его вместе с кружкой. Братии. Мужики смотрели с уважением: у Лапшина сын в монахах.
— Матушка здорова? — спросил Дмитрий.
— Здорова. Что ей.
Терентий полез в ящик и достал рубль — не медью, а серебром, — и опустил в прорезь. Рубль стукнул о медь.
— Как записать? — спросил Варлаам, раскрывая книгу. — О здравии, об упокоении?
— О здравии Терентия, Авдотьи, Петра, Кузьмы. Об упокоении Никиты.
Дмитрий стоял с кружкой и судаком и слушал. Терентия. Авдотьи. Петра. Кузьмы. Сейчас — Дмитрия. Отец сказал: об упокоении Никиты.
Варлаам записал и помедлил. Глянул на Дмитрия, на Терентия.
— А отрока?
— Отрок сам, — сказал Терентий. — За то и отдан. — И к Дмитрию, уже не для мужиков: — Молишься?
— Молюсь.
Это была неправда. Он не молился с первой зимы. Он сказал то, что отец хотел услышать, — как давал Никандру число, а Мисаилу порядок в кладовой, — и ничего не попросил взамен.
— Ну, — сказал Терентий. — Молись.
Пётр за его спиной шагнул было вперёд:
— Зайдёшь, что ли, Митька? Мать бы…
— Куда ему, — сказал Терентий. — При обители.
Пётр повернулся к весам и стал переставлять гири, хотя гири стояли по порядку. Терентий уже смотрел на мужиков: так что, по пятиалтынному берёте или как? Варлаам закрыл книгу, сказал, что Бог воздаст, и тронул Дмитрия за рукав. Пошли дальше. У следующей лавки Дмитрий подставил кружку, и хозяин, опуская двугривенный, спросил, чего это послушник такой белый. Варлаам ответил за него: постится.
✦ ✦ ✦
Ночевали на подворье, в городе, на Рождественской, в двух комнатах с образами и клопами. Судака Варлаам отдал в поварню подворья — братии, сказал он, всё равно братия. Кружку поставил на стол, печатью к свече, — вскрывать её было не им, а казначею в обители, при свидетелях. Но книгу нужно было переписать набело, чтобы казначею было с чем сверить, и Варлаам, зная, кому это дело сподручнее, подвинул её Дмитрию.
Дмитрий переписывал. Купец Сорокин, десять рублей, о здравии, имена. Купец Ожигов, три рубля. Мещанин Хохлов, полтина. Купец Лапшин, один рубль, о здравии Терентия, Авдотьи, Петра, Кузьмы, об упокоении Никиты. Он переписал это той же рукой, что и остальное, буква к букве, и перешёл к следующей строке: рыбник Дунаев, два рубля.
Варлаам сидел напротив, снимал сапоги и смотрел, как он пишет.
— Отец у тебя щедрый, — сказал он. — Рубль — это хорошо. Иные и гривенника не дают.
Дмитрий дописал строку и посыпал песком.
Ночью он лежал и слушал город. Подворье стояло под самой горой; до дома, если подниматься съездом, было четверть часа — он посчитал шагами, лёжа, потом посчитал ещё раз, и вышло то же. Он встал, вышел в сени, отодвинул засов и стал в воротах. Улица была пустая. В гору уходил съезд, наверху темнели крыши, и он знал, которая. Четверть часа. Постучать. Откроет Пётр, а из горницы отец: куда ему, при обители. Или мать — посмотрит, как на сундук в сенях, и позовёт Петра. Он стоял, пока не озяб. Потом задвинул засов и лёг.
Утром пошли в мучной ряд.
🤞 Продолжение следует.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
📧 Электронная почта: okk.sovetnik@yandex.ru
🚑 Услуги Диагностики и Магическая помощь
👍 Отзывы и благодарности клиентов
🎓 Академия Магии Оккультного Советника
🚀 Телеграм — https://t.me/occultadvisor
Приветствую всех на моём канале «Оккультный Советник»! Меня зовут Михаил, я практикующий маг с 25-летним опытом и даром ясновидения.
Моя практика охватывает светлую и тёмную магию, работу с рунами, травами и астральной проекцией. На этом канале я делюсь интригующими случаями из своей практики, а также историями, присланными моими читателями.
Присоединяйтесь ко мне в увлекательном путешествии по загадочному миру магии и оккультизма. Давайте вместе исследовать скрытые грани реальности и постигать тайны мироздания!
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
