⏮️ Часть 1 рассказа читать здесь:
Татьяна пришла на следующий день. Вера Ильинична не ждала и не хотела никого видеть, но дверь открыла — привычка.
На пороге стояла женщина лет тридцати пяти. Невысокая, плотная, с короткой стрижкой и обветренным лицом. Одета просто — джинсы, свитер, резиновые сапоги. За руку она держала мальчика лет четырёх в слишком большой для него куртке.
— Здравствуйте, Вера Ильинична. Я Татьяна. Нина Павловна попросила к вам заглянуть. Можно?
— Можно, — сказала Вера Ильинична, потому что ничего другого не придумала.
Татьяна вошла, огляделась быстрым цепким взглядом и ничего не сказала. Ни про пыль на полках, ни про немытую посуду, ни про холод в доме. Просто сняла куртку, засучила рукава и спросила:
— У вас дрова где?
— В сарае. Но не нужно, я сама…
— Митька, сиди тут, я сейчас.
Мальчик — Митька — послушно сел на табурет и уставился на Веру Ильиничну круглыми карими глазами. Не боялся. Просто смотрел, как смотрят маленькие дети — без осуждения, без жалости, просто с интересом.
— Ты кто? — спросил он.
— Я… баба Вера, — ответила она, удивившись самой себе. Давно никто не звал её так.
— А у тебя есть конфеты?
— Митя! — донеслось со двора.
— Где-то были. — Вера Ильинична открыла буфет. На верхней полке, за пачкой соли и банкой с гречкой, нашлась жестянка с карамелью. Бог знает, сколько она тут стояла. Вера Ильинична достала одну, развернула — карамелька оказалась не слипшаяся, пахла чем-то ягодным.
Митька взял конфету, сунул в рот и заулыбался.
— Вкусная, — сказал он серьёзно. — Спасибо.
И от этого «спасибо», произнесённого нараспев, что-то сдвинулось в груди Веры Ильиничны. Едва заметно, как трещинка на льду.
✦ ✦ ✦
Татьяна стала приходить. Не каждый день — через день, иногда через два. Без предупреждения. Вера Ильинична сначала хотела сказать ей, что не нуждается в помощи, но слова застревали на языке, потому что это была ложь, а врать Вера Ильинична не умела даже себе.
Татьяна не суетилась и не причитала. Делала что нужно — молча, быстро. Растапливала печь, мыла посуду, приносила продукты. На вопрос «сколько я тебе должна» отмахивалась:
— Потом разберёмся.
Потом никогда не наступало.
Однажды Вера Ильинична спросила:
— Зачем вы переехали сюда? Из города — в деревню? Кто ж так делает?
Татьяна помолчала, протирая стол.
— Гриша, муж мой, задыхался там. Не в смысле — астма. В смысле — работал на заводе, по двенадцать часов. Приходил серый. Злой. На детей срывался. Я смотрела на него и думала — ещё год, и всё. Или сопьётся, или уйдёт. Или я уйду.
— И что?
— Я ему сказала: «Давай уедем». Он сначала решил, что я шучу. Потом — что с ума сошла. А потом мы поехали. Машину продали, купили этот дом. Он мастерскую открыл, заказы пошли. Не сразу, но пошли. Первый год трудно было. Очень. Но знаете что? Он снова стал смеяться. И дети его не боятся.
— Смелая ты.
— Не смелая. Отчаянная. Это разные вещи.
Вера Ильинична кивнула. Она понимала разницу.
✦ ✦ ✦
Детей у Татьяны было трое. Старший, Егор, ходил в школу в соседнем посёлке — школьный автобус забирал в семь утра. Ему было одиннадцать, и он был серьёзный, молчаливый мальчик, весь в отца. Потом Митька, четырёхлетний разбойник. И та самая рыжая девочка, которая принесла пакет с картошкой, — Полина, семь лет.
Полина появилась снова через два дня после того первого визита. Пришла одна, без матери, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.
— Баба Вера, мама сказала спросить, нет ли у вас пустых банок. Ей для рассады.
— Есть, в чулане. Да ты проходи, не стой на пороге, дует.
Полина прошла и тут же заметила на комоде фотографию. Старую, в деревянной рамке. Борис и Вера — молодые, загорелые, на фоне речки.
— Это кто?
— Это мы с дедом. Давно. Ещё молодые были.
— А он где?
— Умер.
— А-а, — сказала Полина просто, без взрослой неловкости. — А это кто? — она показала на другую фотографию. Катя, Олег и Лёшка. Новогоднюю. Последнюю.
Вера Ильинична хотела ответить, но горло сжалось, и она только махнула рукой.
— Не хотите говорить? — спросила Полина.
— Не могу, — честно сказала Вера Ильинична.
— Ладно, — кивнула Полина. — Потом расскажете. Когда сможете.
И эта детская мудрость, невозможная в семь лет, но абсолютно естественная, — ударила Веру Ильиничну под дых.
Ночью она впервые за несколько месяцев плакала. Долго, тихо, уткнувшись в подушку. Плакала по Кате. По Олегу. По Лёшке, которого она бросила — нет, не бросила, отпустила, — и теперь не знала, что с ним. Плакала по себе, семидесятичетырёхлетней старухе, сидящей в холодном доме посреди вымирающей деревни. И по Борису. И по Кузьме. По всем, кто ушёл. По всему, что кончилось.
Утром встала с опухшими глазами, но — странное дело — стало легче. Как будто вода, стоявшая в груди всю зиму, нашла выход.
✦ ✦ ✦
— Вера Ильинична, — сказала Татьяна однажды в конце апреля, — вы бы к нам на обед пришли. Воскресенье, Гриша блины печёт. Он, знаете, блины такие делает — хрустящие, с дырочками.
— Да куда я пойду. Ноги еле ходят.
— Так тут два дома. Пятьдесят метров. Я вас под руку доведу.
— Стыдно мне, Таня. Чужие люди, а я навязываюсь.
Татьяна поставила чайник и повернулась к ней.
— Вера Ильинична, я вам сейчас скажу одну вещь, только вы не обижайтесь.
— Говори.
— У моих детей нет ни одной бабушки. Мама моя в Воронеже, работает, приезжает раз в год, если повезёт. Мама Гриши — не общаемся, там история длинная. Полинка в садике рисовала картинку «Моя семья». Нарисовала маму, папу, Егора, Митьку, кота, себя. Воспитательница спрашивает: «А бабушки, дедушки?» Полинка пожала плечами и сказала: «Нету». Вы понимаете? Ей семь лет, и у неё — нету.
Вера Ильинична молчала.
— А у вас — нет внуков. То есть есть, но… далеко. Я не лезу, я знаю, что у вас горе. Но, может, хватит наказывать себя?
— Я себя не наказываю.
— Наказываете. Сидите тут одна, не едите, таблетки не пьёте, ждёте, когда всё кончится. Это и есть наказание. За что — не знаю. Может, думаете, что виноваты в чём-то?
Вера Ильинична вздрогнула. Татьяна попала точно. Именно это она думала. Что не уберегла. Что надо было позвонить в тот день и сказать: «Не приезжайте, дорога мокрая, туман». Что если бы позвонила — они бы были живы. И этот «если бы» жрал её изнутри каждую ночь.
— Это не ваша вина, — тихо сказала Татьяна. — Вы же это знаете.
— Знаю, — прошептала Вера Ильинична. — Головой знаю. А вот тут, — она прижала руку к груди, — тут не знаю.
Они помолчали. Чайник закипел и щёлкнул. Татьяна разлила чай.
— Придёте в воскресенье?
— Приду, — сказала Вера Ильинична.
✍🏻 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
