⏮️ Предыдущие части рассказа:
От автора
Дорогие друзья! С вами Оккультный Советник. Напомню тем читателям, кто подключился к этой истории позже, с чего всё началось.
Ко мне обратилась клиентка, которую я в этом рассказе называю Екатериной. Я провёл диагностику, а затем, по её просьбе, регрессию прошлого воплощения через Хроники Акаши — и там, в прошлом её души, обнаружил цепь событий, которые привели к тому, что сейчас, в двадцать первом веке, в Петербурге, молодая женщина живёт с бедами, причины которых ей непонятны.
Отчёт о работе Екатерина от меня, разумеется, получила сама. Но история, которую я увидел в Хрониках, оказалась настолько живой, с такими подробностями быта, характеров и эпох, что я решил написать по ней художественную повесть. Костяком её послужила та самая жизнь Екатерининой души, которую я увидел. Имена изменены. Всё прочее — из того, что мне открылось.
Если коротко напомнить то, что было в первых трёх частях: осенью тысяча девятьсот седьмого года петербургская купеческая дочь Анна Корнилова уехала учиться на врача в Варшавский университет. Её приняла на пансион старая шляхтичная вдова Юзефа Венцковская, потерявшая мужа, сына и невестку и вырастившая одна свою единственную внучку Ядвигу. Анна и Ядвига стали как сёстры. Но Анна привела в дом польского студента-медика Стефана Рудницкого, и тот полюбил обеих. Подруги, сами того не желая, стали соперницами. В жаркое июньское воскресенье между Анной и Ядвигой произошла ссора на лестнице. Ядвига упала с лестницы и разбилась насмерть. Юзефа, вернувшаяся из костёла раньше обычного, застала всё.
Теперь — что было дальше.
✦ ✦ ✦
Часть четвёртая. Чёрная клятва
Ядвигу хоронили на четвёртый день, на католическом кладбище Повонзки.
Гроб простоял в гостиной двое суток. Зеркала Юзефа сама завесила чёрным. Часы на каминной полке остановила. Михалек снял с фортепьяно крышку и накрыл инструмент чёрной скатертью.
Ядвига лежала в открытом гробу, в белом платье. Платье ей шила варшавская портниха пани Свежавская — для летнего бала на филологическом факультете, который должен был быть через две недели. Ядвига платье примерила, поправок не сделала, сказала, что всё хорошо. Подол ещё не подшили. Подшила Свежавская в ту же ночь, когда узнала.
В первый день у гроба сидела одна Юзефа. Никого не пустила, кроме Михалека и Дороты. Пришла Бронислава, постояла в дверях, не вошла, перекрестилась, ушла к себе наверх. Зелинский приехал на следующее утро с поезда из Кракова. Юзефа его обняла, ничего не сказала. Зелинский сидел рядом до выноса.
Анны на похоронах не было. Анну в этот день держали в доме под русским полицейским надзором — следствие шло. Корнилов прислал из Петербурга телеграмму: «Принимаю меры. Отец». Поверенный, нанятый Корниловым, прибыл в Варшаву на третьи сутки.
Хоронили на Повонзках, в семейной могиле Венцковских — там же, где лежал Тадеуш и где двадцать лет назад положили Иоанну. Свежий холм был четвёртый. Юзефа стояла у могилы прямо, не сгибаясь, в чёрном своём платье и в чёрной кружевной мантилье. Не плакала. Когда ксёндз закончил, она первой бросила на гроб горсть земли. Потом отошла. Потом подошла снова, опустилась на колени у самой могилы — Зелинский подался её поднять, она отстранила его рукой — и постояла на коленях минуту. Поднялась сама. Пошла к выходу.
Дома сели поминать. За столом — Юзефа, Зелинский, Бронислава, Михалек с Доротой по краю. Ели мало. Юзефа выпила одну рюмку с Зелинским. Сказала ему по-польски тихо:
— Уезжай завтра, Сигизмунд. Не сиди со мной. Мне одной надо побыть.
Зелинский кивнул. Утром уехал.
✦ ✦ ✦
Суд состоялся в конце августа.
Дело шло по статье об убийстве по неосторожности. Обвинение строилось на том, что Анна Корнилова, русская подданная, в ссоре с подругой толкнула её на лестнице, в результате чего та упала и погибла. Защита, нанятая Корниловым, строила своё на том, что Ядвига Венцковская сама нападала первой, а Анна защищалась.
Главным свидетелем был Стефан Рудницкий.
В зал он вошёл бледный, с подвязанной рукой — за два месяца до суда он попал под пролётку на Маршалковской и сломал кисть. Стефан этого происшествия в показаниях ни разу не упомянул, но Юзефа, сидевшая в зале для публики, увидела его руку и подумала, что это первый знак.
Стефан говорил коротко, по-русски, потому что председательствовал русский судья. Сказал, что в воскресенье четырнадцатого июня пришёл в дом Венцковских к панне Ядвиге, чтобы объясниться. Что между ним и панной Ядвигой была близкая дружба, но он не мог её продолжать, потому что любил другую. Что назвать имя другой не был готов, и панна Ядвига догадалась сама. Что панна Ядвига поднялась по лестнице на верхнюю площадку, где стояла панна Корнилова. Что сам он, Стефан, остался в гостиной. Что слышал сверху голоса — сначала тихие, потом громче. Слышал, как панна Ядвига что-то крикнула. Потом был грохот. Когда выбежал в переднюю — увидел панну Ядвигу внизу лестницы, на мраморном полу, без сознания, и панну Корнилову на верхней площадке. Больше он ничего не видел и не слышал.
Юзефа сидела на скамье для публики, с прямой спиной, в чёрном своём платье, в чёрной мантилье. Не смотрела ни на Стефана, ни на Анну. Смотрела в окно.
Анна на скамье подсудимых сидела тоже прямо, тоже без слёз. На вопросы отвечала коротко и точно. Признала, что толкнула. Сказала, что не желала смерти Ядвиге. Сказала, что виновна в том, что молчала о своих отношениях со Стефаном; в этом своя вина её, и от неё она не отказывается. Но смерти не желала.
Председатель спросил, признаёт ли она себя виновной в убийстве по неосторожности.
— В том, что виновата в смерти Ядвиги Венцковской, — сказала Анна. — Признаю. В убийстве — нет.
Прокурор просил пять лет каторжных работ. Защита — оправдания. Судья совещался с заседателями два часа. Вернулся, прочёл приговор. Признать действия Анны Михайловны Корниловой носившими оборонительный характер. По обвинению в неосторожном убийстве — оправдать.
Анна, услышав, не двинулась.
Юзефа в зале для публики поднялась первой. Прошла мимо скамей к выходу. Не посмотрела ни на Анну, ни на Стефана. Михалек, ждавший её у дверей, подал ей руку. Юзефа на руку не оперлась, но Михалек пошёл рядом до самой пролётки.
Дома Юзефа сразу прошла в свою комнату. Дорота принесла ей чаю, она не пила.
✦ ✦ ✦
Через неделю после суда Анна уехала в Петербург.
Корнилов приехал за дочерью сам. Поверенный сдал дела, помог с подорожной. Анна собрала свой большой кожаный сундук — тот самый, с медными уголками, в котором мать Анна Васильевна год назад уложила ей в Петербурге ватное одеяло. Одеяло Анна положила обратно, поверх вещей. Свежавская, та портниха, что шила платье Ядвиге, прислала Анне счёт за одно недошитое ей платье. Корнилов оплатил.
В дом Венцковских Анна не зашла. Михалек по поручению Юзефы передал поверенному её небольшие вещи, остававшиеся в комнате на третьем этаже, — несколько книг, тетрадь по гистологии, серый материн платок. Поверенный передал Корнилову. Тот уложил в сундук, ничего не спросив.
Уезжали с того же Венского вокзала, на который Анна приехала в октябре седьмого года.
В Петербурге её встретили мать, Серёжа и Володя. Володе было уже тринадцать, он сильно вытянулся и стал на брата похож. Анна Васильевна обняла дочь, увидела её лицо, ничего не спросила.
В дом на Васильевском Анна вернулась в свою прежнюю комнату. Атлас Российской империи, который ей отец когда-то подарил, лежал на полке там же, где его оставила. Она его открыла, посмотрела, закрыла. Положила на место.
Из университета её исключили в первую же неделю. Михаил Прокофьевич про медицину с дочерью больше не заговаривал. Анна тоже.
✦ ✦ ✦
Возвратившись в опустевший дом, Юзефа разбирала вещи Ядвиги.
Ходила по комнатам медленно, методично. Открывала шкафы, перебирала каждую вещь. Платья сложила в большой кофр. Книги — в другой. Ноты — в третий. Всё подписала, кофры свезли в подвал. Ядвигин маленький фортепьяно из её комнаты Юзефа велела перенести вниз, в гостиную, и поставить рядом с большим. Гостиную больше не освещали — лампадку под Матерью Боской Ченстоховской Юзефа оставила гореть, остальное стояло в темноте.
К концу сентября Бронислава съехала. В доме после похорон стало нечем дышать. Сняла квартиру у знакомой пианистки на Старом Мясте.
Перед отъездом пришла к Юзефе попрощаться.
— Пани Юзефа, — сказала Бронислава у дверей. — Если вам будет нужно — я в Варшаве. Вы знаете адрес.
— Спасибо, дитя.
Бронислава ушла. Юзефа в большом доме осталась с Михалеком и Доротой.
✦ ✦ ✦
В первую неделю октября Юзефа спросила Дороту.
Это было после ужина — Юзефа теперь ужинала в кухне, не в столовой, потому что в столовой за большим столом сидеть одной было невыносимо. Дорота убирала посуду. Юзефа сидела на лавке у окна, смотрела во двор, перебирала чёрные чётки.
— Дорота.
— Да, пани?
— Та бабка из Воломина, что ли, помнишь — рассказывала мне.
Дорота отставила тарелку. Посмотрела на хозяйку.
— Помню, пани.
— Та, к которой ходят бабы.
— Та самая, пани.
— Жива ли?
— Жива.
Юзефа помолчала.
— Дорота. Мне к ней надо.
Дорота стояла у мойки, держа тарелку. Не отошла, не отвернулась. Сказала тихо:
— Пани Юзефа. Подумайте.
— Я думала.
— Эта бабка — другой работы. Не лечит. Делает, чтобы худо было тому, на кого скажут.
— Я знаю.
— Шляхетной пани там не место.
— Не тебе судить, где мне место.
Дорота опустила глаза. Тарелку поставила.
— Пани, я скажу её внуку. Завтра поедет к нам сын зеленщика, у него обоз. С обозом передаст. Бабка через день пришлёт сказать, когда она вас примет.
— Спасибо, Дорота.
— Пани…
— Не говори больше ничего, Дорота. Иди.
Дорота вышла. Юзефа сидела ещё долго, глядя в окно. Лампа в кухне была одна, керосиновая, она гудела ровно. За окном уже темнело — октябрьские варшавские вечера короткие.
Через два дня Дорота принесла ответ. Бабка примет в субботу, после захода солнца. Юзефа должна приехать одна. Доехать поездом до Воломина, оттуда нанять подводу до деревни, спросить дом крайний у леса.
✦ ✦ ✦
В субботу Юзефа надела чёрное своё дорожное платье, сверху — чёрную шерстяную накидку с капюшоном. В руках — холщовый мешочек. Михалеку сказала, что едет в Воломин по делу, ночевать там у дальней знакомой, вернётся утром. Михалек посмотрел на неё, ничего не спросил. Подал руку, помог сесть в пролётку до вокзала.
На станции Воломина Юзефа вышла одна. Поезд тронулся дальше, на Белосток. На перроне было пусто: уже вечер, рабочий поезд не приходил. Юзефа подошла к станционному служащему, спросила, где найти подводу. Служащий, молодой парень в форменной шинели, посмотрел на старуху в чёрном, на её мешочек, на её прямую осанку, и решил не спрашивать ничего. Указал на угол площади за станцией: там стоит обоз, возница часто за бутылкой в трактире, спросите за стойкой.
Возницу Юзефа нашла. Это был мужик лет пятидесяти, тёмный, с прокуренными усами. Юзефа сказала, куда ехать. Мужик только посмотрел на неё, не переспросил. Положил мешочек в передок телеги, помог Юзефе сесть. Тронули.
Ехали по дороге, уходящей от Воломина в лес, минут сорок. Стемнело. Лошадь шла шагом. Возница молчал. Юзефа сидела прямо, держа руки на коленях. В лесу было тихо, только где-то по сторонам кричала сова.
Деревня показалась за поворотом — несколько изб, низких, покосившихся, с тёмными окнами. Только в одной, в крайней у леса, горел тусклый свет. Возница указал на неё кнутом.
— Та?
— Та, пани.
Юзефа сошла с телеги. Расплатилась.
— Подождать? — спросил мужик.
— Не надо. Я останусь до утра.
Мужик кивнул, тронул лошадь. Уехал.
Юзефа постояла у избы. Постучала.
✦ ✦ ✦
Дверь открыла старуха. Не такая старая, как сама Юзефа, лет шестидесяти. Темноволосая, с проседью, в длинной серой юбке, в платке на голове. Глаза тёмные, неподвижные, смотрели на Юзефу не мигая.
— Пани Венцковская?
— Да.
— Заходи.
В избе было тепло, пахло травами и чем-то ещё, что Юзефа не сразу распознала, — потом поняла, что это запах старого воска и чего-то горелого, может быть, костяного. Печь была русская, большая. На столе горела одна свеча. Икон в красном углу не было — только пустая тёмная стена.
Старуха указала Юзефе на лавку. Сама села напротив, на табурет.
— Говори, пани.
Юзефа развязала холщовый мешочек. Вынула: пачку российских кредитных билетов в плотной обёртке, небольшой старый перстень — тот самый, что Юзефа сняла со своего пальца перед поездкой, — и завёрнутую в платок ладанку с семейным гербом Венцковских. Положила всё на стол перед старухой.
— Деньги. Перстень. Гербовая ладанка с моей крови. Это — твоё. Возьми.
Старуха посмотрела на стол. Не дотронулась.
— За что, пани?
— У меня была внучка. Двадцати двух лет. Звали Ядвига. В июне схоронила.
— Сама?
— Нет. С лестницы спихнули.
— Кто?
— Русская. Студентка. Жила у меня в доме. Анна Корнилова. Двадцати одного года.
— Где она?
— В Петербурге. Уехала.
Старуха помолчала. Смотрела Юзефе в глаза.
— Что хочешь, пани?
— Чтобы жизнь её была такая же короткая, как у моей Ядвиги.
— Сделаю, как ты хочешь, пани.
Старуха ещё помолчала. Потом протянула руку, взяла перстень. Покрутила в пальцах. Положила обратно.
— Знаешь, пани, что после такого делается с тем, кто заказал?
— Знаю.
— Не отступишь?
— Не отступлю.
Старуха взяла со стола нож — небольшой, с тёмной рукоятью. Посмотрела на Юзефу.
— Руку.
Юзефа подала левую руку. Старуха провела ножом по подушке указательного пальца. Из тонкого пореза выступила кровь. Старуха подставила под палец маленькую глиняную чашку, в которой уже что-то было — Юзефа не разглядела что. Несколько капель Юзефиной крови упали в чашку. Старуха забрала руку, обвязала палец чистой тряпицей, которую достала из складок юбки.
— Жди до полночи. Пойдём.
Юзефа кивнула. Старуха встала, ушла за печь. Юзефа осталась одна на лавке. Свеча горела ровно. За окном было уже совсем темно.
✦ ✦ ✦
В полночь старуха вывела Юзефу из избы.
Шли молча, по тропинке за деревню. Луны не было — небо затянуло тучами. Старуха несла в одной руке керосиновый фонарь, в другой — глиняную чашку. Юзефа шла за ней. Под ногами хрустел сухой осенний лист.
Тропинка привела к деревенскому кладбищу.
Кладбище было маленькое, на пригорке за деревней. Могил немного, кресты деревянные, покосившиеся. Старуха шла уверенно, явно знала тут каждый шаг. Остановилась у одной могилы, в дальнем углу, у самого леса. Крест низкий, без надписи — только дата: «1888—1906».
— Анелька, — сказала старуха тихо. — Сирота была. У тётки жила, грудью болела с детства. В восемнадцать ушла. Через полгода и тётка за ней — некому было больше за могилой ходить. Имя на кресте даже не написали. А я её обмывала и в гроб клала. Я её знаю.
Поставила фонарь на землю.
Глиняную чашку поставила рядом с фонарём. Стала на колени у могилы, у самого изголовья. Положила обе руки в землю — глубоко, по запястья. Закрыла глаза.
Юзефа стояла в стороне.
То, что старуха делала дальше, Юзефа видела не до конца — было темно, и свет фонаря не доходил. Видела, как старуха достаёт руки из земли, что-то берёт из чашки, опускает обратно в землю. Слышала шёпот — не на польском и не на русском, на чём-то другом, может быть, на старом крестьянском говоре, может быть, и не на нём вовсе. Слов разобрать не могла.
Воздух над могилой стал тяжёлым. Юзефа это почувствовала всем телом — как будто на плечи легло что-то невидимое, плотное, и стало давить. У неё на минуту потемнело в глазах. Она не упала — выстояла.
Старуха работала минут двадцать. Может, больше — Юзефа потеряла счёт времени.
Потом старуха поднялась с колен, отряхнула руки. Взяла чашку, фонарь.
— Готово, пани.
— Что — готово?
— Дело сделано, пани. Кровь твоя в землю ушла — за внучку твою, за всё. На ту, что её сгубила, и пойдёт.
Юзефа стояла у креста. Не двигалась.
— Идём, — сказала старуха. — Ночевать у меня будешь. Утром на станцию.
Они пошли обратно. Юзефа шла за фонарём, держась прямо.
В избе старуха постелила Юзефе на лавке у окна. Юзефа легла, не раздеваясь, накрылась своей шерстяной накидкой. Не заснула. Лежала всю ночь с открытыми глазами, смотрела в тёмное окно. Палец под тряпицей, надрезанный ножом, ровно ныл.
✦ ✦ ✦
Утром Юзефа уехала.
Старуха проводила её до телеги — тот же мужик с прокуренными усами заехал по дороге, как договорились с вечера. Юзефа села. Старуха стояла у избы, смотрела вслед. Когда телега тронулась, старуха ничего не сказала, повернулась и ушла в избу.
В Воломине Юзефа села на утренний поезд до Варшавы. В вагоне, кроме неё, ехали несколько крестьян и один торговец с мешками. Юзефа сидела у окна, смотрела на проплывающий лес и поля. Не думала ни о чём.
Михалек встретил её на варшавском вокзале. Помог сесть в пролётку. Спросил только:
— Хорошо ли доехали, пани?
— Хорошо, Михалек.
Дома Юзефа поднялась к себе. Дорота принесла ей чая. Юзефа выпила.
В гостиной горела лампадка под Матерью Боской Ченстоховской — Дорота подливала в неё масло раз в неделю, как было заведено.
Юзефа в гостиную в тот день не вошла. Прошла мимо, к лестнице. Поднялась в свою спальню. Села у окна. Раскрыла на коленях молитвенник.
Долго смотрела на раскрытую страницу. Ни одного слова с неё не прочла.
Михаил Вяземский. Апрель 2026
⏭️ Продолжение повести читать здесь:
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
📧 Электронная почта: okk.sovetnik@yandex.ru
🚑 Услуги Диагностики и Магическая помощь
👍 Отзывы и благодарности клиентов
🎓 Академия Магии Оккультного Советника
🚀 Телеграм — https://t.me/occultadvisor
Приветствую всех на моём канале «Оккультный Советник»! Меня зовут Михаил, я практикующий маг с 25-летним опытом и даром ясновидения.
Моя практика охватывает светлую и тёмную магию, работу с рунами, травами и астральной проекцией. На этом канале я делюсь интригующими случаями из своей практики, а также историями, присланными моими читателями.
Присоединяйтесь ко мне в увлекательном путешествии по загадочному миру магии и оккультизма. Давайте вместе исследовать скрытые грани реальности и постигать тайны мироздания!
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
