⏮️ Предыдущую часть рассказа читать здесь:
Он распахнул внутреннюю дверь в сени. Оттуда ворвался снежный ветер. Галина увидела открытую наружную дверь и за ней — белую ночь. Снег летел почти горизонтально. Дорога от крыльца ещё была видна, но её быстро заметало.
— По дороге иди, — сказал дед. — Не сворачивай.
— А там далеко?
— Ближе, чем кажется.
— Ты со мной пойдёшь?
— До калитки.
Они вышли на крыльцо. Снег хрустел под валенками. Дед держал Галину под руку. По обеим сторонам дороги стояли тёмные фигуры. Галина не могла разобрать их лиц.
Одни были высокими, другие — согнутыми, третьи двигались на четвереньках. Они не подходили к дороге, но шептали из метели:
— Останься…
— Тебя там никто не ждёт…
— Все далеко…
— Ты одна…
Галина сильнее вцепилась в дедов рукав.
— Кто они?
— Те, кто всегда приходит к слабому.
— Они мёртвые?
— Нет. Мёртвые бывают добрее.
У калитки дед остановился. Дальше начиналась узкая дорожка между сугробами.
— Теперь одна.
— Дедушка, я боюсь.
Он положил ей ладонь на голову.
— Врёшь.
— Почему?
— Ты всегда боялась, но всё равно шла. В этом и есть храбрость.
Из дома донёсся мамин голос:
— Галочка!
Галина обернулась.
Мать стояла на крыльце. Рядом собрались все остальные. Они улыбались ей и махали руками. Галина хотела броситься обратно. Дед удержал её.
— Не ходи.
— Там мама.
— Мама тебя домой отправляет, а не зовёт назад.
Мать сложила руки возле рта и крикнула:
— Живи, доченька!
Ветер подхватил её слова и понёс над дорогой. Галина шагнула вперёд. Снег сразу ударил в лицо. Валенки проваливались в сугробы. Тёмные фигуры за дорогой шли следом.
— Остановись…
— Тяжело же…
— Ляг в снег…
— Там тепло…
Она шла. Впереди мерцал маленький огонёк. Сначала Галина решила, что это фонарь. Потом увидела два зелёных глаза.
На дороге сидела кошка Марфа.
— Марфуша! — позвала Галина.
Кошка развернулась и побежала вперёд. Галина пошла за ней. Огоньки-глаза то исчезали в метели, то возникали снова. Сил почти не осталось. Тулуп тянул к земле. Снег забивался за воротник.
— Не могу больше, — выдохнула Галина.
Марфа остановилась и обернулась. Потом открыла рот и закричала. Но вместо кошачьего мяуканья Галина услышала звон телефона. Она открыла глаза. На груди сидела Марфа и била её лапой по подбородку. Телефон на тумбочке звонил, замолкал и снова начинал звонить.
Галина лежала мокрая насквозь. Волосы прилипли ко лбу, простыня была влажной, а ночная рубашка на груди промокла так сильно, словно на неё действительно вылили ковш воды. Она подняла руку.На этот раз рука слушалась.
С трудом Галина дотянулась до телефона. На экране высветилось имя дочери.
— Мама? — голос Лены дрожал. — Мама, почему ты не отвечала? Я тебе со вчерашнего вечера звоню.
Галина хотела привычно сказать: «Всё хорошо».
Слова уже поднялись к горлу. Но она вспомнила, как мать поправляла шаль у её лица. «Не «всё нормально», а правду».
— Леночка, — сказала Галина. — Я заболела.
На другом конце наступила тишина.
— Сильно?
— Очень. Я не могу встать.
— Мамочка, почему ты молчала?
Галина закрыла глаза.
— Не хотела вас пугать.
Дочь заплакала.
— А если бы я не позвонила?
— Прости меня.
— Сейчас вызываю тебе скорую. И позвоню тёте Свете, она рядом живёт.
— Не надо скорую, температура вроде спала…
— Мама!
Галина услышала в голосе дочери ту самую интонацию, которой когда-то сама останавливала маленькую Лену возле дороги.
— Хорошо, — сказала она. — Вызывай.
Через двадцать минут пришла соседка Светлана. Ещё через десять приехали врачи. К вечеру вернулся Виктор. Он вошёл в спальню не разуваясь, сел на край кровати и долго держал Галину за руку.
— Я бы сразу приехал, — повторял он. — Почему ты мне ничего не сказала?
— Не хотела мешать.
Виктор посмотрел на неё так обиженно, что Галине стало стыдно.
— Галя, я твой муж или попутчик в электричке?
Она впервые не нашла, чем отшутиться.
— Муж.
— Тогда мешай. Для этого семья и нужна.
Он склонился и прижался лбом к её руке. Галина погладила его по седым волосам.
— Витя, мне было страшно.
Он поднял голову. За все годы брака она ни разу не произносила этих слов.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Теперь знаю.
Галина поправлялась медленно. В первые дни ей часто снился старый дом, но войти внутрь больше не удавалось. Она стояла возле калитки, видела свет в окнах и слышала голоса родных. Иногда на крыльцо выходил дед. Он прикладывал ладонь ко лбу, всматривался в неё и говорил:
— Чего пришла? Тебе в другую сторону.
Весной Галина попросила Виктора отвезти её в деревню. От старого дома действительно ничего не осталось. На его месте новые хозяева построили двухэтажный кирпичный особняк с зелёной крышей. Колодец засыпали. Лавку, печь и резные наличники Галина могла теперь увидеть только в памяти.
У дороги сохранилась одна рябина. Дед посадил её в год рождения Галины. Она подошла к дереву, положила у корней хлеб, яблоки и маленький металлический ковш. Виктор стоял в стороне и ничего не спрашивал.
— Спасибо вам, — тихо сказала Галина. — Я всё поняла.
Ветви рябины качнулись, хотя день был безветренный. Сверху упала крупная капля и попала Галине прямо на грудь. Она подняла голову. Небо было чистым.
— Что там? — спросил Виктор.
Галина улыбнулась.
— Ничего. Дед ругается.
— За что?
— Говорит, чтобы я больше без спроса в гости не приходила.
Виктор подошёл и взял её за руку. На обратной дороге Галина сама позвонила дочери. Просто так. Спросила, как дела, чем занимаются внуки и не нужна ли помощь. Потом остановилась и добавила:
— Лена, а в следующую субботу приезжайте к нам. Я соскучилась.
Раньше она сказала бы: «Когда сможете». Теперь сказала прямо. Потому что любовь нельзя всё время прятать за удобными словами. И помощь нельзя откладывать до завтра. Особенно если за окном уже начинает падать снег.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
