⏮️ Предыдущие части повести:
Прохор
От автора. Напомню: это не вымысел. Ко мне обратилась мать тринадцатилетнего мальчика — удушье и стенозы при каждом приезде бабушки, травля в школе, «две противоположности» в характере. Диагностика показала порчу, крадники, погостную сущность и тяжёлую личную карму из прошлого воплощения. Наложенное сняли за четыре месяца чистки, а карму сначала нужно увидеть — за что. Регрессивный просмотр по Хроникам Акаши вывел в Нижний Новгород, в начало девятнадцатого века.
В одиннадцатой части в Нижний пришла холера. Савватий не запер ворот обители и всё лето ходил за больными, и после того лета город стал называть его святым. Хлебник Вострецов, думая, что умирает, признался ему на исповеди, что отравил компаньона; когда он выжил, наместник пришёл к нему сам, и Вострецов, боясь огласки, стал платить обители. Из этих денег Савватий впервые взял из казённого ящика — на золотые часики Пелагее Фёдоровне.
Их сын Прохор рос на Кудьме у вдовы рыбака Марьи, и Марья, напуганная холерой, спросила батюшку, когда он заберёт мальчика. После холеры прошло пять лет, Прохору шёл пятнадцатый год.
С той осени наместник брал из денежного ящика обители, когда ему было нужно, и клал обратно, когда приносили. Нужно бывало часто: на подарки Пелагее Фёдоровне и на долги, которые оставались после вечеров у подрядчика Кочетова.
Приносили тоже исправно. Вострецов к Рождеству привёз остальное, как обещал, на другое Рождество приехал опять, хотя его никто не звал, и с тех пор приезжал каждый год в сочельник, серый лицом, и целовал наместнику руку. Возили и другие — кто по обещанию, данному в холеру, кто по страху, о котором вслух не говорили. Казначей Аркадий принимал и записывал, не спрашивая имён. Пустое место в ящике держалось неделю, месяц, до следующего сочельника, и Савватий привык думать, что берёт взаймы.
На пятую осень после холеры, когда на Кудьме клеймили лес под зимнюю рубку, наместник, как всякий год, поехал смотреть сам и оттуда пошёл берегом к избе Марьи, у которой рос его сын.
Марьи дома не оказалось. Соседка сказала, что Прошку с Покрова взяли в артель к неводчикам на сомовских ловлях — вырос, пора, — и Марья понесла им на берег обед.
Невод выбирали у переката. Мужики стояли по колено в осенней воде и тянули мокрую верёвку, и среди них, выше молодых и уже вровень со взрослыми, тянул Прошка — босой, в закатанных портах, с красными от холода икрами. Увидев на берегу чёрную рясу, мужики сдёрнули шапки. Прошка выпустил верёвку, старший неводчик рявкнул на него, и он схватился снова, но всё оборачивался и улыбался во весь рот.
Савватий стоял у воды, пока невод не вытянули на песок. Когда Прошка подбежал под благословение, пальцы у него были стёрты верёвкой до мяса.
Такими пальцами перо бы держать, подумал Савватий. Он благословил мальчика и задержал руку у него на макушке дольше, чем задерживал над другими.
Вечером в избе он сказал Марье:
— Собери его. Забираю в обитель.
Марья перекрестилась на образа и заплакала, и плакала, пока собирала, и между всхлипами приговаривала, что вот и дождался Прошенька, слава тебе Господи, теперь и помирать можно.
Мальчику Савватий сказал:
— Беру тебя к себе. Будешь при мне.
Прошка полез на печь, достал из-за трубы азбуку со своим именем на обороте, завернул её в чистую рубаху — другого добра у него не было — и встал у двери, готовый, хотя Марья ещё не испекла в дорогу лепёшек.
Ехали ночью. Дорогу развезло, дрожки кидало по колеям, и мальчик сидел на краю сиденья, прижимая узелок к груди, и боялся задеть наместника локтем. За лесом его сморило. Голова его съехала Савватию на плечо и на каждой колее стукалась об него. Савватий держал плечо ровно и до самого моста сидел не шевелясь, чтобы не разбудить. От мальчика пахло дымом Марьиной избы и мокрой шерстью.
Уже у ворот обители, когда мальчик проснулся и заморгал на фонарь привратника, Савватий подумал, что сапоги ему теперь будет чистить свой. Мысль была короткая, и ему стало за неё стыдно. Привратник загремел засовом, фонарь качнулся, и мысль прошла.
✦ ✦ ✦
Бумагу в консисторию о том, что в обитель принят на послушание сирота, подкидыш, для научения грамоте, наместник написал сам. Прежнего келейника отправили на пчельник, и Прохор поселился в сенях наместничьих покоев, на лавке у двери.
Утром он топил печь, носил воду, чистил наместнику сапоги и рясу, за трапезой стоял у него за спиной и подавал, а днём ходил за ним по двору шаг в шаг, в двух шагах позади, и когда наместник останавливался с кем-нибудь говорить, останавливался и он и смотрел ему в рот.
На Кудьме он был подкидыш, Марьин приёмыш, и бабы у колодца говорили про него вполголоса. Здесь его звали наместниковым. Из всех мальчишек на берегу батюшка выбрал его, и за что, Прохор не знал и думал об этом по ночам на своей лавке, будто о чуде. Для него наместник был как Бог: всё знал, всё мог, и худого в нём быть не могло.
Читать его выучил деревенский дьячок, а писать он почти не умел. После повечерия наместник сажал его к своему столу, под свою лампу. Прохор давил на перо так, что оно расщеплялось, пыхтел, краснел до ушей, и строка у него съезжала вниз, буквы шли одна другой мельче. Савватий чинил перо и показывал снова, тихо и терпеливо, сколько было нужно.
Иногда он брал руку мальчика в свою и вёл по строке. Руки у них были одинаковые, узкие, с длинными пальцами, и, заметив это над листом, Савватий отпускал руку мальчика раньше, чем кончалась строка. Если буква выходила, он кивал — коротко, один раз, — и за этот кивок Прохор готов был сидеть над листом до утрени.
Отец Герасим, тот самый Гриша, что в холеру ходил за наместником с фонарём, давно был в мантии и служил в обители трапезником. С тех пор как пришёл в обитель, он ждал, что наместник приблизит его, а приближал тот других — отцов, старших по чину, — и это было по уставу, и это Герасим терпел. Теперь в сенях у наместника, куда он и сам не входил без дела, спал подкидыш с Кудьмы, и наместник по ночам учил его писать. Герасим думал, что радеет об уставе, и находил за мальчиком то одно, то другое: криво положил поклон, дремлет на повечерии, расплескал квас, подавая.
✦ ✦ ✦
Теперь, когда в сенях спал мальчик, спускаться ночью в малую кладовую — каменный погреб под покоями, ключ от которого был у наместника одного, — стало трудно. Прохор спал чутко: на Кудьме он привык вскакивать, когда Марья кашляла ночью, и здесь поднимался на каждый шорох: «Чего прикажете, батюшка?»
Великим постом Савватий переменил порядок. Вечером, пока мальчик был на поварне и мыл с поварскими послушниками братскую посуду, он спускался вниз, отрезал, сколько хотел, клал в оловянную миску, взятую на поварне, и уносил к себе. Ел ночью, заложив дверь на крюк, а миску ставил в поставец, чтобы следующим вечером снести вниз и сполоснуть.
В среду на четвёртой неделе, пока наместник был у утрени, Прохор затопил у него печь и, когда в покоях потеплело, учуял рыбу. Рыбу он знал с рождения и спутать не мог: пахло осетриной, копчёной, жирной, какую на Кудьме ловили только на продажу, в город. Он пошёл на запах и нашёл в поставце миску — на дне застывший жир и обрезок хрящеватой шкурки.
Сперва он подумал про гостей. Но гостей вчера не было, наместник после повечерия был у себя один, и крюк на двери Прохор слышал сам, лёжа на лавке. Тогда он вспомнил дьячка, который учил его на Кудьме по Часослову, а заодно и всему, что сам знал: немощным и болящим пост ослабляется, так от святых отцов положено. Батюшка ночами не спит, всё пишет, все к нему идут, а сам худой — значит, недужит и молчит, чтобы братию не соблазнять.
От этого Прохору стало легко: всё объяснилось. И сразу стало страшно. Братия-то не знает. Отец Герасим не знает. Найдут — пойдут говорить, а батюшка оправдываться не станет, не такой он.
Он сполоснул миску в рукомойнике, но от холодной воды жир только размазался. На Кудьме рыбную посуду Марья шпарила кипятком со щёлоком, а кипяток был только на поварне. Прохор сунул миску под подрясник и побежал через двор.
На поварне у котлов уже возились двое поварских послушников. Прохор выпросил ковш кипятку, отошёл в угол, к лохани, насыпал в миску золы и стал тереть. От горячей воды рыбный дух поднялся паром. Один послушник потянул носом, другой обернулся к двери. В дверях стоял отец Герасим, пришедший за хлебом к трапезе.
Он подошёл, взял у Прохора миску и понюхал. Лицо у него стало спокойное и светлое.
— Кто ел?
— Я, — сказал Прохор.
Сказать это было нетрудно. На Кудьме, если у колодца разбивали горшок, говорили на подкидыша, и он давно перестал спорить. На него пусть думают. На батюшку думать нельзя.
— Где взял?
Прохор опустил голову.
— При братии ответишь, — сказал Герасим и унёс миску с собой.
✦ ✦ ✦
Трапеза в тот день была после литургии Преждеосвященных Даров. Братия пропела молитву и села, чтец на аналое начал из Лествицы слово о послушании, и тогда в трапезную вошёл отец Герасим. Он нёс миску перед собой, а за ним шёл Прохор. Через всю трапезную Герасим прошёл к верхнему концу стола и поставил миску перед наместником.
— Благослови, отче, сказать. Послушник ваш на поварне миску парил. Осетрина, отцы. На четвёртой неделе.
Чтец запнулся и стал читать дальше. Ложки остановились. С нижнего конца привстали посмотреть.
Савватий посмотрел на миску. Это была та, из поставца, с отогнутым краем. Потом он поднял глаза на мальчика. Прохор стоял за Герасимом и смотрел на него.
Мгновение было короткое, и за это мгновение Савватий успел подумать всё. Скажи мальчик сейчас, что нашёл миску в покоях наместника, — ему не поверят. Столько лет братия видела, как наместник отодвигает свою миску, и каждый за этим столом скорее поверит, что послушник лжёт на наместника. Мальчика выгонят за клевету — туда, откуда он его взял, к неводу, и хорошо, если только выгонят. Правда погубит мальчика, а наместника не тронет.
— Говори при братии, — сказал Герасим. — Кто ел?
Савватий сидел, положив руки на стол, и смотрел на мальчика.
— Я, — сказал Прохор.
И поднял на наместника глаза — так он поднимал их ночью над листом, выведя букву, и ждал, вышла ли.
Савватий кивнул ему, коротко, один раз.
Он кивнул раньше, чем подумал, и понял это, только когда мальчик под его кивком выпрямился и порозовел. Всё, что он надумал за то мгновение, оказалось не нужно: ничего не пришлось ни решать, ни говорить, мальчик всё сделал сам. Облегчение было такое, что под рясой стало жарко спине.
— Где взял, не говорит, — сказал Герасим.
— Где взял, скажет на исповеди, — сказал наместник. — Здесь довольно, что сознался.
Он встал.
— Пятьдесят поклонов земных, здесь, перед братией. Неделю хлеб и вода, у порога. Проси прощения.
Говорил он негромко, как всегда, но в трапезной замолчали так, что его слышали до самого порога.
— Отче, — сказал Герасим, — не место бы ему в покоях…
— Епитимью я дал, отец Герасим.
Герасим поклонился и пошёл на своё место.
Прохор поклонился братии в землю: «Простите меня, отцы и братия», — и стал класть поклоны посреди трапезной. Чтец читал Лествицу, братия ела капусту, Герасим шевелил губами — считал. Старый глуховатый отец Гедеон наклонился к соседу и сказал громче, чем хотел:
— Своего не пожалел. Праведник.
Савватий сидел во главе стола над своим ломтем хлеба и слушал, как мальчик на каждом поклоне тихо стукается лбом об пол.
✦ ✦ ✦
Вечером Прохор съел свой хлеб у порога трапезной, стоя, и запил водой.
После повечерия Савватий сидел у себя за столом. Под полом, в малой кладовой, лежал в холстине остаток осетра. Он подумал о нём и о мальчике разом, и сразу, без труда, пришли слова: отроку пост во спасение, плоть смиряет, дух укрепляет. Слова были верные. Он сам говорил их купеческим сыновьям, когда те жаловались ему на пост.
В дверь стукнули. Прохор вошёл с тетрадью, как входил каждый вечер, сел на край лавки и обмакнул перо. Савватий подвинул ему лампу.
Мальчик вывел строку и остановился.
— Батюшка, — сказал он, не поднимая глаз от листа. — Вам по немощи можно, я знаю, нас дьячок учил. Только ведь другие не поймут.
Савватий молчал. Мальчик сам придумал ему оправдание, лучше, чем придумал бы он, и оставалось только его не трогать.
— Я за вас боюсь, — сказал Прохор.
Он поднял лицо, осунувшееся за день на хлебе и воде, — и Савватий увидел, что весь этот день, с поварни, с поклонов, мальчик боялся за него.
Можно было сказать ему правду — про миску и про всё остальное, — и мальчик поверил бы и правде. Савватий сказал то, что говорил испуганным бабам под епитрахилью:
— Не бойся.
И перекрестил его. Прохор поймал его руку и поцеловал. Губы у него были сухие, обветренные: полдня таскал воду.
Раз батюшка сказал «не бойся», значит, так и надо и бояться нечего. С этим Прохор ушёл на свою лавку и уснул, едва лёг. Савватий ещё долго сидел над его тетрадью. Строка опять съехала к самому краю листа.
С того дня Савватий ещё не раз уносил миску наверх. Сносить её вниз больше не приходилось: наутро миски в поставце не было, а к вечеру она стояла на месте, чистая, пахнущая золой. Сам Прохор ел то же, что вся братия, — капусту, хлеб, квас.
✦ ✦ ✦
Накануне Благовещения — на праздник братии разрешается рыба — с пристани пришли подводы с сомовским товаром, и с ними приехала сама Пелагея Фёдоровна.
Про мальчика Савватий сказал ей ещё осенью, в доме за Печёрами, в первый же вечер. Она долго молчала, потом спросила, где он будет спать. «В сенях у меня», — сказал он, и она кивнула и налила ему чаю.
Послушники таскали рыбу на поварню, и среди них Прохор, на исходе своей епитимьи. За неделю он спал с лица, и подрясник висел на нём. Её он узнал сразу — барыня с ловель, что наезжала к Марье на Кудьму, — поставил корзину на мокрый снег и поклонился ей по-деревенски, низко, коснувшись рукой земли.
— Здравствуйте, Пелагея Фёдоровна.
Она смотрела на него так долго, что старый её приказчик Тимофей, стоявший с накладными у подводы, кашлянул.
— Здравствуй, Прохор, — сказала она и отвернулась к Тимофею: лещей велела перевесить при келаре.
Под благословение к наместнику она пошла одна. Прохор впустил её в покои и прикрыл дверь. Пелагея Фёдоровна подошла к руке, поцеловала её и, выпрямившись, сказала негромко, чтобы не слышно было в сенях:
— Худой он у вас, отче.
🤞 Продолжение следует.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
📧 Электронная почта: okk.sovetnik@yandex.ru
🚑 Услуги Диагностики и Магическая помощь
👍 Отзывы и благодарности клиентов
🎓 Академия Магии Оккультного Советника
🚀 Телеграм — https://t.me/occultadvisor
Приветствую всех на моём канале «Оккультный Советник»! Меня зовут Михаил, я практикующий маг с 25-летним опытом и даром ясновидения.
Моя практика охватывает светлую и тёмную магию, работу с рунами, травами и астральной проекцией. На этом канале я делюсь интригующими случаями из своей практики, а также историями, присланными моими читателями.
Присоединяйтесь ко мне в увлекательном путешествии по загадочному миру магии и оккультизма. Давайте вместе исследовать скрытые грани реальности и постигать тайны мироздания!
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
