⏮️ Первую часть рассказа читать здесь:
Средний сын Виктор занимался, по его собственному выражению, «проектами». Что это за проекты, Тимофей толком не понимал. Виктор постоянно загорался какой-то идеей, вкладывал в неё деньги — чаще чужие, — а потом идея прогорала, и он загорался следующей. Между проектами случались жёны. Их было уже четыре, и каждую Виктор считал роковой ошибкой, приведшей к краху очередного начинания.
Виктор звонил ещё реже Геннадия. Иногда пропадал на полгода. Потом объявлялся, полный энтузиазма:
— Бать! У меня грандиозный проект! Агротуризм! Это же золотое дно! Слушай, а можно я к тебе группу привезу? Человек десять-пятнадцать. Они заплатят хорошо. Будут жить в доме, ходить по лесу, собирать грибы. Деревенская экзотика, все дела.
— Витька, ты в уме? Какой агротуризм?
— Бать, ты не понимаешь. Это тренд. Люди устали от города. Им нужна аутентичность. А у тебя — самая настоящая аутентичность. Изба, колодец, петухи орут по утрам. Красота!
— Петухов, Виктор, у меня нет уже лет десять.
— Ну купим петуха! Бать, не мелочись. Я тебе двадцать процентов отдам от прибыли. Ну, десять. Ладно, пять, но зато стабильно.
Тимофей повесил трубку.
✦ ✦ ✦
А младший, Николай, жил в райцентре, в пятидесяти километрах от деревни. Работал на лесопилке мастером. Жена его Дарья преподавала в школе русский язык. Жили небогато, но ладно. Дом небольшой, зато уютный, весь в цветах, которые Дарья разводила с какой-то одержимой нежностью.
Николай не звонил отцу — он приезжал раз в месяц. Привозил продукты, лекарства, которые Тимофей упрямо забывал покупать. Привозил свежие журналы, хотя отец и говорил, что читать их — только нервы портить. Они сидели на веранде, пили чай и разговаривали. О погоде, о покосе, о том, что Волга обмелела и рыба ушла, о политике, о ценах, о жизни вообще. Иногда молчали — и молчание это было таким же тёплым, как разговор.
После смерти матери Николай стал приезжать чаще. Тимофей видел в его глазах тревогу, но сын не давил, не настаивал, не произносил слов, которых отец не хотел слышать. Только однажды, когда Тимофей закашлялся так, что не мог выпрямиться минут пять, Николай сказал тихо:
— Бать, может, к нам переедешь? Комната есть, тёплая, светлая. Дарья рада будет.
— Коля, я тут родился. Тут помру.
— Бать…
— Не надо, сынок. Я знаю, что ты говоришь из любви. Но пока ноги держат — буду здесь.
Николай кивнул и больше не поднимал этот разговор. Но каждую субботу Тимофей видел из окна, как его «нива» въезжает во двор, и чувствовал, что ещё не совсем осиротел.
✦ ✦ ✦
После визита в больницу Тимофей прожил ещё два месяца так, словно ничего не изменилось. Вставал затемно, по привычке. Топил печь, ходил к колодцу за водой — медленнее, чем раньше, и ведро нёс уже не полное, а на треть. Задыхался на каждом подъёме. Таблетки глотал горстями, и от них мутило.
Однажды ночью он проснулся от того, что не мог вдохнуть. Лёгкие словно сжались в кулак и отказались раскрываться. Тимофей сел на кровати, вцепился руками в край, и несколько бесконечных секунд мир вокруг плыл и темнел. Потом дыхание вернулось — хриплое, свистящее, но вернулось. Он сидел в темноте, слушая, как колотится сердце, и впервые по-настоящему испугался.
Не смерти — нет. Смерти Тимофей не боялся. Он боялся умереть так, что его найдут через неделю. Боялся, что дом будет стоять с мёртвым хозяином внутри, а соседи подумают, что он просто уехал.
Утром он позвонил Николаю.
— Коля. Приезжай, когда сможешь. Надо поговорить.
Николай приехал через час.
— Бать, что случилось?
— Сядь, Коля. Чай поставь. Разговор будет долгий.
Николай поставил чайник. Сел напротив. Ждал.
Тимофей смотрел на сына и думал, как же он похож на мать. Те же серые спокойные глаза, та же манера слушать — не перебивая, не торопя, с полным вниманием.
— Ночью задыхался, — сказал Тимофей. — Думал, всё. Но выкарабкался.
— Бать, так надо «скорую»…
— Подожди. Дослушай. Я тут думал. Крутил и так, и эдак. Так что… если твоё предложение ещё в силе… я, пожалуй, перееду.
Николай ничего не сказал. Встал, подошёл к отцу, обнял его. Так они стояли, обнявшись, посреди старого дома, и часы на стене тикали, отмеряя минуты, которых оставалось так мало.
✦ ✦ ✦
Николай с Дарьей подготовили комнату: поставили новую кровать, повесили шторы — Дарья выбрала с васильками, потому что помнила, как свёкор однажды сказал, что васильки — любимые цветы жены. На подоконник поставили фикус. На тумбочку — фотографию Анны в рамке, которую Тимофей всегда держал у изголовья.
Тимофей начал собираться. Делал это медленно, останавливаясь над каждой вещью. Вот наградные часы за тридцать лет работы на лесозаготовках. Вот шаль жены, которую она накидывала на плечи зимними вечерами. Вот её письма — она писала ему, когда он уезжал на дальние делянки. Писала каждый день, хотя письма приходили пачками раз в две недели.
Он перебирал вещи и разговаривал с домом.
— Ну что, старый друг? Вот и оставляю тебя. Прости. Не думал, что так обернётся. Мы ведь с тобой одной крови — из одного леса брёвна, одними руками ставлены. Только ты ещё простоишь, а я — вряд ли.
Дом молчал. Но Тимофею казалось, что стены потемнели от печали.
✦ ✦ ✦
Геннадию он позвонил сам. Впервые за долгое время. Трубку взяла Тамара.
— А, Тимофей Иванович! Здравствуйте. Гена на совещании, перезвонит.
— Тамара, мне нужно с ним поговорить. Сегодня.
Что-то в его голосе заставило её замолчать. Через полчаса перезвонил Геннадий.
— Бать, что такое? Тамара сказала, ты каким-то странным голосом говорил.
— Генка, я переезжаю к Николаю. Болезнь у меня серьёзная. Одному больше нельзя.
Пауза. Тимофей слышал, как на том конце провода Геннадий соображает, прикидывает, взвешивает. Не здоровье отца он взвешивал — другое.
— Бать, а дом? Дом-то как? Пустой будет стоять?
Тимофей закрыл глаза.
— Генка… Я тебе говорю, что болен. А ты про дом.
— Бать, ну я же не имел в виду… Просто дом без присмотра — сам знаешь, разрушится. Может, сторожа нанять? Или… слушай, а давай я покупателя найду? Всё равно ведь не вернёшься уже, не обижайся.
— Не вернусь, — сказал Тимофей тихо. — Это ты верно заметил.
— Ну вот. А деньги от продажи пригодятся. На лечение, на лекарства. Мы ж не звери какие-то, бать. Мы о тебе думаем.
— Обо мне, значит? — Тимофей помолчал. — Ладно, Генка. Приезжай, если хочешь. Попрощаемся.
— Бать, ну ты чего трагедию-то устраиваешь? Ты ещё нас всех переживёшь!
— Прощай, Геннадий.
Тимофей положил трубку и долго сидел, глядя на телефон. Потом произнёс в пустоту:
— Аня, как же так? Мы ведь его тем же молоком поили, тем же хлебом кормили. Теми же сказками на ночь… Откуда в нём это?
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
