⏮️ Предыдущую часть рассказа читать здесь:
А вот в другом доме они только начинались.
Альбина Георгиевна получила за всё свои деньги — за платье, за квартиру сына, за его имущество. Денег было много, она была довольна и собиралась замуж за бодрого вдовца с дачей. И вот накануне свадьбы, перебирая шкатулку, нашла на дне ту самую жемчужину — холодную, давнюю, оторвавшуюся от платья ещё тогда. «Надо же, сохранилась», — удивилась она и хотела выбросить. Но рука не поднялась. Жемчужина была красивая. Она положила её обратно.
Наутро жемчужин в шкатулке было две.
Альбина Георгиевна решила, что обсчиталась. Но через день их стало три. Потом пять. Они появлялись сами — в шкатулке, в карманах, в туфлях по утрам, на подушке, куда она ложилась головой. Мелкие, белые, холодные, как лёд, как застывшие слёзы. Она выбрасывала их в окно, спускала в раковину, выметала за порог — а наутро находила новые, ещё больше, и каждая холодила пальцы так, что ломило кость.
По ночам ей стало сниться платье. Пустое белое венчальное платье в жемчугах стояло в углу спальни само, без человека, и медленно поворачивалось к ней — пустой фатой, пустыми перчатками. А из-под фаты, где не было лица, капал на пол жемчуг — кап, кап, кап, — как слёзы. И две невесты стояли в изножье кровати: одна тёмноволосая, молодая, с укоряющими глазами, рядом — усталый темноволосый мужчина, что был старше её; другая совсем юная, девятнадцатилетняя, в том же платье. Они молчали и просто смотрели. И от их молчания Альбина Георгиевна просыпалась с криком, мокрая, и до утра жгла в комнате весь свет.
Свадьба расстроилась — вдовец сбежал, сказав соседям, что невеста, видать, тронулась умом: ночами разговаривает с кем-то, кого нет, и собирает по углам какие-то бусины. Деньги, что Альбина Георгиевна выручила за платье, за квартиру, за всю чужую погубленную жизнь, утекли — на врачей, на знахарок, что отказывались переступать её порог, едва войдя. Одна, самая старая, повязанная тёмным платком, постояла на пороге, посмотрела в угол, где никого не было, и сказала:
— Внуков продала. Кровь свою, корень. Этого не выкупишь. Тут таких денег нет.
И ушла, не взяв платы.
✦ ✦ ✦
А близнецы росли.
Росли в большом светлом доме, под портретом матери, окружённые такой любовью, какой иные дети не знают и от родных. Сонечка к семи годам стала тёмноволосой красавицей, вылитая мать. Гриша — серьёзным и добрым, с усталыми, не по-детски глубокими глазами отца, которого не помнил.
Однажды Сонечка, разглядывая портрет в детской, спросила:
— Бабушка Инна, а это кто? Красивая тётя в жемчугах.
Инна — давно уже бабушка Инна, родная, единственная, — присела рядом и обняла девочку.
— Это твоя мама, солнышко. Она тебя очень любила. И сейчас любит. Она всегда рядом.
— Я знаю, — сказала Сонечка просто. — Она ко мне приходит. Стоит у кроватки и улыбается. И ещё одна с ней, помладше, в таком же платье. Они вместе приходят. Они не страшные. Они хорошие.
Инна прижала девочку к себе крепко-крепко и ничего не сказала. Только посмотрела на портрет.
А невеста в жемчугах смотрела на свою дочь и улыбалась — тихо, спокойно, благодарно. И на белом шёлке в тот вечерний час казалось, что жемчуг наконец перестал быть слезами.
Теперь это были просто звёзды.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
