⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:
Через несколько месяцев, уходя с кладбища, они столкнулись у ворот с женщиной — нарядной, в новом светлом плаще, с яркой помадой. Инна узнала: та самая продавщица платья.
— Здравствуйте, — окликнула она. — Вы нас, наверное, не помните. Два года назад… платье. Свадебное, с жемчугом.
Альбина Георгиевна узнала их не сразу, а узнав, чуть смешалась, но тут же расплылась в улыбке.
— Ах, помню, помню. Хорошее было платье.
— Мы вот только что увидели… — Инна понизила голос. — Там могила. Молодая женщина, в этом самом платье на фотографии. И мужчина рядом. Это ведь ваши родные? Какое горе. Что случилось?
Лицо Альбины Георгиевны на миг застыло. А потом она махнула рукой — небрежно, зло.
— Да эта-то? Невестка моя бывшая. Полина. Да пусть бы хоть сто раз померла, я по ней и слезинки не уроню. Туда ей и дорога. Сирота безродная, окрутила сыночка моего на старости лет, всё под себя подгребла.
Инна и Эдуард Романович смотрели на неё, онемев.
— А как она померла — вот тут и началось, — продолжала Альбина Георгиевна, и в голосе прорвалась застарелая обида. — Сынок мой, Глебушка, так по ней убивался, ночами не спал, на дорогу не смотрел… Месяца не прошло — разбился. С трассы вылетел, в столб. Насмерть.
Она поджала губы, словно сын был перед ней виноват этой своей смертью.
— Я не жалуюсь, — сказала она, и в глазах мелькнуло что-то холодное, расчётливое. — Квартиру их продала, всё имущество. Деньги мне нужны — я, может, замуж выхожу, я ещё молодая, мне жить надо. Вот только эти на мне повисли…
— Кто? — тихо спросила Инна.
— Да близнецы ихние. Двое. Гриша да Сонька. Не знаю, куда девать. У Полины родни — тётка в деревне, так та и на похороны не явилась, и внуков чужих даром кормить не станет. А мне они на что? В детдом, видать, придётся. Куда ж ещё.
Она сказала это просто, буднично, как говорят о старой мебели, которую некуда поставить. И, кивнув на прощанье, пошла к воротам — лёгкой походкой, в новом плаще, к новой своей жизни.
✦ ✦ ✦
Домой ехали молча.
Инна думала о старухе в платке. О том, как они надели на свою мёртвую девочку венчальное платье живой женщины — платье, что хранило в себе её тепло, её пот, её свадебное счастье. О том, как покойница потянула за собой ту, чьё платье. А за нею — мужа. А теперь некому потянуть только двух младенцев, оставшихся одних на всём свете, у чёрствой бабки, что хочет сбыть их с рук, как сбыла платье.
— Это мы, — сказала вдруг Инна, и голос её дрожал. — Это из-за нас. Нельзя было хоронить Веронику в чужом венчальном. Та женщина из-за нас. И муж её. А теперь дети.
— Перестань, — сказал Эдуард Романович, но сказал неуверенно.
— Не перестану. — Инна повернулась к нему, и в глазах было что-то новое, твёрдое. — Я не дам этим детям пропасть. Слышишь? Мы свели в могилу их мать. Не хватало, чтобы по нашей вине они ещё и сиротами по детдомам сгинули. Мы их заберём.
Дома Инна пошла в кладовку. Долго рылась в темноте и наконец вытащила его — забытый свадебный портрет в тяжёлой раме. Стёрла рукавом пыль.
С портрета на неё смотрела Полина. Молодая, тёмноволосая, в жемчугах, счастливая. И — Инне это не почудилось, она готова была поклясться — глаза женщины смотрели прямо на неё. Не с укором. С мольбой.
— Хорошо, — сказала Инна тихо, глядя в эти глаза. — Хорошо. Я заберу. Я их выращу. Они не пропадут.
И ей показалось — а может, это лёг так свет от лампы, — что лицо невесты на портрете дрогнуло и стало спокойным.
✦ ✦ ✦
Забрать близнецов оказалось легче, чем они думали. Альбина Георгиевна, узнав, что детей хотят взять — да ещё такие люди, состоятельные, — и что все хлопоты они берут на себя, едва не прослезилась от радости. От радости, что сбыла обузу. Бумаги оформили быстро.
И в большой дом за высоким забором, где год стояла мёртвая тишина, въехали двое — мальчик и девочка, годовалые, тёмноволосые, в мать. Сонечка и Гриша.
Дом ожил. Зазвенел плачем по ночам, смехом по утрам, топотом маленьких ног. Эдуард Романович, человек, торговавшийся со смертью и проигравший, вдруг обнаружил, что не разучился смеяться. Инна вставала к детям так же, как когда-то к Веронике, и впервые за год спала спокойно.
А портрет Полины повесили в детской. Невеста в жемчугах смотрела теперь на своих детей — каждый день, каждую ночь. И лицо у неё было такое тихое, такое благодарное, что в детскую страшно было заходить чужому: казалось, тут кто-то третий, незримый, склоняется над кроватками.
Однажды утром Инна вошла и увидела на полу под портретом что-то белое. Наклонилась, подняла. Жемчужина. Одна-единственная, словно оторвавшаяся от платья на фотографии, — хотя как может оторваться нарисованный жемчуг, Инна понять не могла. Холодная, как ледышка. Она сжала её в кулаке, и ей сделалось не страшно, а тепло. Будто кто-то сказал спасибо.
С тех пор слёз в этом доме больше не было.
✍🏻 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
