⏮️ Предыдущие части повести читать здесь:
Ангел
От автора. Эта повесть — не вымысел. Ко мне обратилась женщина, которую здесь я называю Ольгой: двадцать лет она живёт с мужем без любви, уйти не может, а всю жизнь чувствует, что где-то впереди её ждёт другой человек. Диагностика показала карму на два воплощения, завязанную на мужа. Просмотр по Хроникам Акаши вывел меня в Россию 1830 года, в полтавское имение помещика Красовского, а оттуда в Европу.
В седьмой части Варенька приехала из Смольного института в полтавское имение на свадьбу своей богатой подруги Лиды Красовской. Она поняла, что после венчания её увезут из этого дома и от Лиды, и решила убить жениха, поручика Сафонова: стала подмешивать ему в питьё отраву. Уездный лекарь принял болезнь за холеру, которая шла тогда по Волге, и Варенька одна ходила за больным, так что весь дом звал её ангелом.
— Позовите Лидию Петровну, — сказал Николай Аркадьевич. — Только к порогу, дальше лекарь не велел. И за батюшкой пошлите. Пока я в памяти.
Варенька наклонилась к самым губам Лидиного жениха и не разгибалась, пока он не договорил. Потом поправила на нём одеяло и вышла в гостиную.
Пётр Семёнович, Лидин отец, спал в кресле, уронив голову на грудь. Мать Николая Аркадьевича сидела напротив с молитвенником и не спала. Услышав про батюшку, она привстала, перекрестилась и опустилась обратно в кресло, а молитвенник так и остался у неё на коленях закрытым.
За священником послали конюха верхом. Ключница Горпина привела Лиду. Лида была в ночной рубашке, в шали поверх, с распущенными волосами, и у порога гостевой комнаты Горпина удержала её за локоть. Варенька подложила больному вторую подушку, чтобы он мог видеть дверь.
Он долго смотрел на Лиду. Лида закрыла рот обеими руками, и слёзы текли у неё между пальцами.
— Лидия Петровна, не плачьте, послушайте меня, — сказал он. Говорил он с остановками, набирая воздух. — Слово ваше я вам возвращаю. Чёрного по мне долго не носите. Пойдёте замуж, будьте счастливы.
Лида поняла и заплакала в голос, уже не закрываясь руками.
— Николай Аркадьевич, свет мой, да как же это… Не возьму я слова назад, не надо мне его. Неделя до венца, всего неделя осталась… Господи, за что же, что я Тебе сделала…
Горпина взяла её за плечи, но Лида вырвалась и вцепилась обеими руками в косяк. Плечи у неё содрогались, она захлёбывалась слезами, хватала ртом воздух и не могла вдохнуть, а потом закричала, тонко и страшно, на весь дом. Николай Аркадьевич отвернулся к стене.
Из гостиной, разбуженный криком, прибежал Пётр Семёнович. Вдвоём с Горпиной они отцепили Лидины пальцы от косяка, и он понёс её наверх на руках, как маленькую. Лида билась у него на руках и звала жениха по имени, пока наверху не хлопнула дверь.
Приходской батюшка приехал на рассвете, в дрожках, со Святыми Дарами в дароносице на груди. Из комнаты выслали всех, и Варенька стояла в коридоре у закрытой двери. Голоса доходили до неё глухо: низкий батюшкин и тот, сиплый, который она слушала всю неделю.
Николай Аркадьевич каялся тихо, с остановками, набирая воздух. Грешен, говорил он, во всём грешен: жил, будто смерти нет, к Богу собирался после, когда мосты свои достроит, в церкви стоял, а думал о своём. Маменьку оставляет одну на старость, и в том тоже его вина. Потом он долго молчал, и батюшка ждал.
— Страшно мне, батюшка, — сказал он. — Только жить начал.
Батюшка спросил, прощает ли он всех, кто перед ним виноват.
— Всех прощаю, — сказал Николай Аркадьевич. — И кого знаю, и кого не знаю.
Исповедав больного, батюшка открыл дверь и позвал из коридора Вареньку: сам Николай Аркадьевич поднять голову уже не мог. Она подсунула руку ему под затылок и приподняла его с подушки. Батюшка поднёс к его губам лжицу и сказал над ним: «Причащается раб Божий Николай…». Николай Аркадьевич проглотил, пальцы его шевельнулись на одеяле, а поднять руку для креста он уже не смог, и батюшка перекрестил его сам. Лицо у больного разгладилось. Она вытерла ему губы и опустила голову на подушку.
Весь день он лежал тихо, смотрел в потолок и только просил пить. К вечеру Варенька отжимала над миской полотенце, а когда обернулась, он лежал с открытыми глазами и уже не дышал. Она застыла с мокрым полотенцем в руках, вода с него капала ей на туфли, а она всё не могла шевельнуться. Потом бросила его в миску, выбежала в коридор и позвала Петра Семёновича.
Пётр Семёнович поднялся из кресла, постоял, держась за спинку, и пошёл наверх, к Лиде. Мать Николая Аркадьевича прошла мимо Вареньки в гостевую, и на этот раз её никто не остановил. Сверху, из Лидиной комнаты, долго шёл тонкий вой на одной ноте, потом стих: Горпина дала барышне капель.
✦ ✦ ✦
Хоронили на другой день. При холере покойника в доме не держали: гроб заколотили сразу, в церковь его не вносили, и батюшка отпел Николая Аркадьевича прямо на погосте, у свежей ямы. Мать хотела увезти сына к себе, в родовой склеп при своей церкви, но лекарь запретил возить холерного по уезду. После похорон она села в коляску у кладбищенских ворот и уехала прямо к себе.
Лида в эти дни лежала пластом в своей комнате, лицом к стене, и на вопросы молчала. Ела она только из Варенькиных рук. Варенька садилась на край кровати с чашкой бульона, поворачивала её к себе за плечи и кормила с ложки, по глотку. По ночам Лида кричала во сне, и Варенька будила её и сидела с ней до света.
Белый атлас, выписанный к свадьбе из Петербурга, Горпина убрала в сундук.
На девятый день, после панихиды, Пётр Семёнович позвал Вареньку в кабинет. За эти дни он постарел, ходил медленно, держась за мебель, и затылок у него, всегда красный от солнца, побледнел. Он долго стоял у окна, потом сел за стол, под рисунком Султана.
— Я обещал вас к матушке везти, — сказал он. — Не повезу. Останьтесь при Лиде, Варвара Ильинична. Она без вас пропадёт, я же вижу. Вас нам Бог послал.
Тут Варенька заплакала. Всю неделю у постели больного ей было не до слёз, а теперь они шли сами, и унять их она не могла.
Пётр Семёнович обошёл стол, неловко прижал её голову к своему жилету и гладил по волосам большой ладонью. Он говорил, что Николай Аркадьевич теперь у Бога, что она сделала всё, что можно было сделать, больше всех, больше родной матери. Варенька кивала ему в жилет.
Вечером он велел поставить в Лидиной комнате вторую кровать.
Матери Варенька написала в тот же вечер: Пётр Семёнович просит её остаться при Лидии Петровне, которая слегла от горя, и к осени в Москву ей не поспеть.
✦ ✦ ✦
К концу сентября Лида начала вставать, но ходила по дому как чужая. Беседку под липами и гостевую комнату она обходила стороной, а в гостиной садилась спиной к фортепьяно. Уездный лекарь посмотрел её и сказал Петру Семёновичу, что барышню надо увезти отсюда подальше, где ничто не напомнит ей о смерти жениха.
— Поедете в Европу, — сказал Пётр Семёнович за обедом. — Обе. Здесь Лидочку тоска изведёт. А на чужой стороне, Бог даст, отойдёт.
Сам он ехать не мог: осенью на конном заводе продавали лошадей в полки. Он выправил у губернатора заграничные паспорта и написал на Арбат Софье Дмитриевне Звягиной, Варенькиной тётке, которая по институтским бумагам числилась её попечительницей.
В провожатые Пётр Семёнович дал старого камердинера, горничную и Амалию Карловну, вдову полтавского аптекаря, немку, которая знала дорогу до Вены и умела торговаться с почтмейстерами. Денег отсчитал на дорогу толстую пачку, а на остальное дал письмо к венскому банкиру, по которому там выдадут, сколько попросят.
Выехали в начале октября, через Киев и Житомир на Радзивиллов, последнее русское местечко перед австрийской границей. Сразу за шлагбаумом, в австрийских Бродах, их неделю продержали в карантинном доме: австрийцы боялись русской холеры. Амалия Карловна ругалась с карантинным смотрителем по-немецки, длинно и с подробностями, и Лида, слушая её, засмеялась. Варенька не слышала её смеха с августа.
✦ ✦ ✦
В Вене Амалия Карловна хотела снять комнаты подешевле, при немецкой вдове. Варенька сказала, что Пётр Семёнович велел ни в чём Лидии Петровне не отказывать, и велела ехать в лучшую гостиницу на Кернтнерштрассе. Амалия Карловна поджала губы и поехала. С тех пор в какой гостинице остановиться, сколько дать кучеру и брать ли ложу, она спрашивала у Вареньки.
Отцу Лида писала сама, а Варенька сидела рядом и подсказывала: доктора советуют ещё зиму на юге, грудь у Лидочки слабая. Каждый месяц от Петра Семёновича приходил пакет: письмо дочери на четырёх страницах и новое письмо к банкиру. Деньги присылал он, а куда их тратить, решала Варенька.
Зиму прожили в Вене. Лида оттаивала медленно, но к масленице уже ездила в оперу и на балы, где свой оркестр водил молодой капельмейстер Штраус, и вальсировала до утра. Варенька сидела у стены с веером и следила за её шалью.
Лето провели в Баден-Бадене, на водах. В курзале по вечерам шла игра в рулетку и в карты, и русские господа оставляли там за ночь по деревне. Однажды Варенька долго стояла за спиной у старого князя, который ставил и ставил на красное. Потом взяла Лиду под руку и увела её в сад, слушать музыку.
Следующую зиму жили в Париже. Там недавно сменился король, и парижане спорили о нём в кофейнях, а Лида спорила с модистками о рукавах: в тот год рукава носили широкие, как подушки. В театре она плакала и смеялась громче всех в ложе.
Последнюю зиму провели в Ницце, у тёплого моря. Сняли виллу над морем, с апельсиновыми деревьями в саду, и Лида рвала апельсины прямо с веток.
За эти годы Варенька привыкла, что в гостиницах ей кланяются и зовут мадемуазель, что лакей отодвигает ей стул и что счёт она подписывает не глядя. Она хотела теперь одного: чтобы так было и дальше.
✦ ✦ ✦
В январе, с очередным пакетом от Петра Семёновича, пришло письмо и для неё. Адрес был выведен узким, острым почерком, и Варенька узнала его сразу: так писала тётка.
Вечер был холодный, в гостиной горел камин. Лида у лампы читала отцовское письмо вслух, про выводку и про новую конюшню, а Варенька держала тёткин конверт на коленях и не распечатывала.
Согласия от неё на этот раз никто не спрашивал. Значит, тётка писала сама, о Москве. А о Москве тётка могла написать одно: о матери, о Покровке, о прачечной, о красных руках. Распечатай, и всё это войдёт сюда, в эту комнату, где на столе лежат апельсины.
— От кого, Варя? — спросила Лида.
— От тётки. Небось опять пишет, чтобы я в чужом доме не забывалась.
— Какой же он тебе чужой, — сказала Лида.
Варенька наклонилась и положила конверт в огонь. Сургуч зашипел и потёк, бумага занялась с угла и почернела. Она смотрела, пока на решётке не остался серый лист, который рассыпался от тяги.
— Читай дальше, — сказала она. — Что там папенька про конюшню?
Весной Пётр Семёнович написал по-другому. Лида, как всегда, начала читать вслух и на второй строке остановилась.
— Папенька зовёт, — сказала она. — «Приезжайте, дочки. Довольно вам по заграницам. Хочу видеть мою Лидочку».
🤞 Продолжение следует.
Ваш Михаил Вяземский / Оккультный Советник
✦ ✦ ✦
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
