Навья дочь. Часть вторая

dzen f984ae2405

Босиком по снегу

Искали Настю всей деревней. Мужики с собаками, с топорами, с факелами ходили по лесу три дня, кричали, свистели, стреляли из старого Прохорова ружья. Прочесали Горелую вырубку, болото у Кривого ручья, ельник у Медвежьей горы. Гриша не спал все три ночи. Ходил впереди всех, охрип от крика, исцарапал в кровь лицо и руки.

На третий день вышли к Чёртову логу.

День был жаркий, душный, в воздухе висела мошкара. А из оврага тянуло холодом, как из погреба, и туман на дне стоял такой густой, что казался белым киселём. Собаки, едва почуяв край лога, остановились как вкопанные. Шерсть на загривках поднялась дыбом, они скулили, жались к ногам хозяев, пятились, а лучший Прохоров кобель, здоровенный пёс, ходивший один на волка, вдруг поджал хвост и с визгом бросился назад, в чащу.

— Вот те раз, — сказал старый охотник Митрич, сдвинув шапку на затылок. — Не к добру это, мужики. Собака зря не побежит.

— Может, там она, внизу? — сказал Гриша и подошёл к самому краю.

— Отойди! — рявкнул Прохор. — Сорвёшься, и тебя искать придётся.

Гриша лёг на живот, свесился через край и закричал вниз:

— Настя-а-а! Настёна-а-а!

Голос ушёл в туман, как в вату. Ни эха, ни отклика. Только где-то в глубине оврага посыпалась глина, тихо, будто кто-то переступил с ноги на ногу.

А на кусте шиповника, что рос у самого обрыва, висел голубой платок с васильками. Висел, зацепившись за колючки, и чуть шевелился на ветру, которого не было.

Гриша снял его с куста, прижал к лицу и сел на землю. Мужики стояли вокруг, сняв шапки, и молчали.

— Зверь задрал, — сказал наконец Митрич. — Медведь, должно. Или волки. Утащили в лог.

— Спуститься бы, — сказал кто-то.

— Куда спуститься? Там стена отвесная, сажен двадцать. На верёвках разве. Да и верёвок таких нет.

— Собаки не идут, — тихо сказал другой. — Не пойду и я.

Так и не спустились. Постояли, покрестились и пошли домой.

✦ ✦ ✦

Хоронить было нечего, но и без могилы оставлять дочь Анисья не захотела. Погоревали всей деревней, да и схоронили платок на краю кладбища, у самой ограды, чтобы хоть какая-то могилка была, куда цветы положить. Батюшка, отец Никодим, отслужил панихиду, но отпевать не стал: тела нет, а без тела какое отпевание?

Анисья выла над той могилкой так, что бабы уводили её под руки, а она вырывалась и снова падала на свежую землю. Прохор стоял молча, сжав зубы, и только желваки ходили на его широких скулах. Гриша пришёл последним, когда все разошлись, долго сидел у холмика и ушёл, когда стемнело.

Подружки стояли кучкой поодаль. Дуняша плакала, Палаша смотрела в землю. Катерину била дрожь, и она всё время оглядывалась на лес. Глаша стояла прямо, сухими глазами смотрела на маленький холмик, и лицо у неё было белое и неподвижное, как у восковой куклы.

✦ ✦ ✦

Бабы у колодца первое время только о Насте и говорили. Начинали шёпотом, оглядываясь, а заканчивали так, что слышно было на соседней улице.

— Говорят, Ерёмин кобель с того дня есть перестал. Лежит в конуре и воет.

— Почуял, видать, что хозяйки нет.

— А я так думаю, бабы, не зверь её задрал, — сказала бабка Аграфена, выбирая ведро из колодца. — Зверь, он платок бы не оставил целёхонький. Изорвал бы.

— А кто ж тогда?

— Известно кто. Чёртов лог не зря Чёртовым зовут. Кто туда попал, тот уж не наш.

— Тьфу на тебя, бабка, страсти какие говоришь.

— А ты не тьфукай. Моя мать сказывала: при её молодости в лог девка ушла. Тоже за ягодой. А через год вернулась.

— Вернулась?!

— Вернулась. Только лучше б не возвращалась.

— Чего ж с ней было?

Бабка Аграфена поставила ведро на сруб, поглядела на баб, помолчала.

— Того вам знать не надобно, — сказала она и пошла, расплёскивая воду.

✦ ✦ ✦

А Гриша недолго горевал. Неделю ходил чёрный, потом начал выходить по вечерам с гармонью на брёвна, а к августу его уже видели с Глашей за околицей. Глаша сама к нему пришла: принесла квасу на покос, посидела рядом, поплакала вместе с ним о Насте. На следующий день пришла снова. Через неделю они уже гуляли вдвоём у реки.

— Скоро ж Гришка утешился, — говорили бабы.

— Мужик, что с него взять. Ему жить надо.

— А Глашка-то, Глашка! Подружку ещё не отпели как следует, а она уж к жениху её подбирается.

— Свято место пусто не бывает.

На Покров сыграли свадьбу. Свадьба была шумная, пили три дня, гармонь не смолкала до утра, плясали так, что в избе Седовых треснула половица. Глаша сидела во главе стола в белом подвенечном платке, держала Гришу под руку и улыбалась. Улыбалась так, что у старух, глядевших на неё с лавок, сами собой поджимались губы.

Только один раз за всю свадьбу улыбка сошла с её лица. Когда гости вывалили на улицу провожать молодых, мимо Седовых ворот, по самой середине дороги, медленно прошла большая чёрная собака. Ничья, не здешняя. Остановилась, посмотрела на Глашу жёлтыми глазами и пошла дальше, в сторону леса. Глаша побелела и вцепилась мужу в руку.

— Ты чего? — удивился Гриша.

— Ничего, — сказала Глаша. — Холодно.

В ноябре, когда лёг первый снег, по деревне прокатилась молва: Настя вернулась.

Прибежал с этой вестью пастушонок Ванька, который гонял соседских коз к лесу. Влетел в деревню без шапки, с вытаращенными глазами, и заорал на всю улицу:

— Настька Ерёмина идёт! Из лесу! Сам видел!

Сперва ему не поверили, даже дали подзатыльник, чтоб не болтал. Но Ванька божился, плакал и тыкал пальцем в сторону леса. И вся деревня высыпала на улицу.

Зрелище было такое, что его потом пересказывали внукам.

По дороге со стороны леса шла Настя. Босая, по снегу. Шла медленно, ровно, как во сне, ставила ноги одна перед другой, будто не чувствовала ни холода, ни камней под ногами. Платье на ней было то самое, июньское, ситцевое, в мелкий цветочек, только теперь грязное и изорванное в лохмотья, сквозь прорехи виднелось белое тело. Золотые волосы, когда-то уложенные венцом, висели спутанными космами до колен, и в них застряли листья, хвоя, сухие ветки, клочья мха. Лицо у неё было бледное, восковое, без кровинки, а губы синие. Она смотрела прямо перед собой и никого не узнавала.

А главное, девка была беременная. Живот у неё выпирал из-под рваного платья так, будто ходила она не пятый месяц, а последний, и вот-вот родит.

В толпе зашептались. Кто-то из баб охнул, кто-то перекрестился, кто-то торопливо загнал детей во двор. Старухи зашамкали беззубыми ртами:

— Свят, свят, свят…

— Нагуляла!

— Да где ж она была-то?

— Где была, там и нагуляла.

— Пять месяцев её не было, а брюхо как на сносях. Не к добру, бабы. Ох, не к добру.

Настя дошла до середины деревни и остановилась у отцовских ворот. Стояла и смотрела на синие наличники, на петуха на коньке, будто силилась что-то вспомнить.

✦ ✦ ✦

И тут вперёд вышли родители.

Анисья, ещё утром ходившая на могилку с платком, смотрела на дочь, и лицо её менялось. Сначала радость, такая, что она вскрикнула и рванулась к Насте с раскинутыми руками. Потом недоумение, когда она разглядела, во что одета дочь и как она смотрит. А потом, когда взгляд её упал на живот, стыд. Тяжёлый деревенский стыд, который перешибает и любовь, и жалость. Анисья остановилась на полпути, опустила руки и оглянулась на соседей. А соседи смотрели. Вся деревня смотрела.

Прохор оглядел дочь с головы до ног, налился тёмной кровью и сказал громко, на всю улицу:

— С кем путалась, бесстыжая? Родителям в подоле хочешь принести? Не будет этого! В дом не пущу, ночуй под забором. Опозорила нас перед людьми, бессовестная! Мы по тебе плакали, слезами умывались, а ты где-то шлялась, беспутная!

Настя стояла и смотрела на него пустыми глазами, будто он говорил на чужом языке. Ни испуга не было в этих глазах, ни стыда, ни слёз. Ничего. И от этого взгляда Прохор побагровел ещё сильнее. Шагнул к дочери и замахнулся. Хотел ударить. Кулак у него был тяжёлый, мужицкий, им он быка с ног сбивал.

Но между ними встала старуха в чёрном платке.

Это была его мать, бабка Евдокия.

Никто не видел, откуда она взялась. Только что её не было в толпе, а теперь стояла перед сыном, маленькая, сухая, едва ему по плечо, и смотрела снизу вверх.

— Руку опусти, — сказала она тихо. — Опусти, Проша, а то пожалеешь.

Прохор руку опустил. Мать свою он побаивался с детства, да и вся деревня её побаивалась.

🤞 Продолжение следует.

© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.

Поделиться

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Прокрутить вверх

Записаться на обучение