⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:
Дурная земля. Часть вторая | Дорогу осилит идущий | Дзен
Дурная земля. Часть третья | Дорогу осилит идущий | Дзен
Пятнадцать лет назад Тихон распорядился похоронить ребёнка на кладбище, в освящённой земле. А Дарью — за оградой. Отдельно. Грешница — дитя в воде утопила. Не по злобе, по недогляду, а всё одно — грех. По здешним обычаям грешнице не место рядом с невинным.
— И я не воспротивился. — Серафим опустил голову. — Попустил. Знал, что неправильно, что мать должна лежать с дитём, и попустил.
Он замолчал. Потом сунул мне в руки охапку мятых листов, исписанных мелким почерком, и заговорил быстро, сбивчиво, словно боялся не успеть:
— Все мы перед Дарьюшкой виноваты. Все согрешили. И я — первый. Не разглядел, не понял. Все думали — уснула, дитя утопила. А не так было. На смертном одре призналась мне Ефросинья. Своими руками утопила младенца. Пока Дарья дремала у корыта, свекровь вышла, взяла ребёнка за затылок и придавила ко дну. Подержала. Отпустила. Ушла. Дождалась, пока Дарья проснётся и увидит.
Я стоял оглушённый. Во рту был привкус желчи.
— Зачем?
— Ребёнок-то не от Степана был. Дарья под венец шла уже брюхатой — нагуляла от заезжего. Степан знал, простил, дитя хотел растить как своё. А свекровь не стерпела. Чужую, как ей мнилось, кровь извести решила. «Лучше никакого внука, чем чужой спиногрыз», — так она мне сказала.
Невинна. Дарья была невинна. Три ночи мучилась, жизнь отдала — за чужой грех. И после смерти её наказали, как грешницу, — бросили одну, в стороне от сына, в неосвящённой земле.
— Возьми записи, — повторил Серафим. — Разберись. Ты — учёный человек, ты сумеешь. Хорошо, что привёл людей. Они тебе понадобятся.
— Батюшка, пойдёмте с нами. Мы выведем вас.
Старик покачал головой. Из его набухших пальцев капала вода.
— Мне уж некуда, Миша. Хворь и меня точит — сам видишь. Я своё отстоял. Она меня не трогает — знает, что я здесь ради неё. Стерегу, молюсь. Но силы мои на исходе. Теперь твой черёд.
Он поклонился перед почерневшей иконой и побрёл в алтарь.
✦ ✦ ✦
— Илья, подожди. Я поговорю с ним.
— Поторопитесь, уходить надо. Место гнилое. Тухлое. Студенты на поляне ждут.
— Минуту.
Я прошёл в алтарь. Узкая деревянная кровать. Серафим лежал на спине, сложив руки на груди. Между пальцев — медный крест. Глаза закрыты. Дыхания нет. Лицо — впервые за нашу встречу — сухое. Совершенно сухое, без единой капли. И спокойное.
— Он умер, — сказал я, выходя.
Илья помолчал.
— Как бы то ни было, нужно похоронить.
Мы нашли лопаты. Обошли церковь. И замерли.
За алтарной стеной, на краю кладбища, нас ждала свежевырытая могила. Аккуратная, глубокая. На дне — ни капли воды, хотя вся земля вокруг была мокрой. Рядом — деревянный крест с надписью: «Отец Серафим. Страж».
— Он знал, — прошептал я.
Илья посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом молча взялся за лопату.
✦ ✦ ✦
Похоронив отца Серафима, мы молча вернулись в церковь и бросили лопаты в притворе. Илья сопел и тяжело вздыхал. Я перебирал в руках мятые листы, оставленные священником.
— Смеркается, — буркнул Илья. — Я здесь ночевать не намерен. Уходим.
Мне не давали покоя слова батюшки. Он ждал нас. Знал, что мы придём. Приготовил себе могилу, высушил лицо — как будто снял с себя проклятие — и умер, едва передал мне записи.
— Пошли, — повторил Илья.
Мы вышли из церкви и двинулись к воротам.
Я стоял у изгороди и не мог понять, куда подевался выход. Массивные колья, скреплённые жердями, тянулись сплошной стеной. Ни ворот, ни щели. Примятая трава, обломанные ветки — всё на месте. Прохода нет.
Илья обследовал каждый сантиметр изгороди. Ощупывал, дёргал, простукивал. Нигде ни замка, ни засова, ни петли.
В поисках выхода мы не заметили, как потемнело. Низкие тучи обложили небо, и начался дождь — мелкий, холодный, пробирающий до костей. Но остановил нас не он.
Со стороны кладбища, из-за церкви, откуда-то из-под земли, поднялся звук. Бульканье. Мокрое, утробное, хлюпающее. Как будто кто-то пытался кричать под водой. Потом — шлепки. Мокрые, тяжёлые шлепки по земле. Шаги того, кто давно разучился ходить по-человечески.
— Что это? — побелев, прошептал Илья.
Шлепки множились. Один, два, десять, двадцать. Отовсюду — из-за изб, из-за изгороди, из-под земли. И с ними — хлюпанье, бульканье, влажное бормотание. Как будто мёртвый посёлок ожил и захлебнулся в собственных голосах.
— В церковь! Бегом!
Мы бросились по мокрой траве. Я поскользнулся, упал на колено — ладонь погрузилась в грязь, и грязь была тёплой. Живой. Она сжалась вокруг пальцев, и я вырвал руку с хриплым криком.
— Быстрее! — Илья схватил меня за ворот и рывком поднял.
Мы влетели в церковь и задвинули засов. За стенами бесновались. Скреблись мокрыми, мягкими руками, шлёпали ладонями по брёвнам, скулили — тонко, высоко, по-детски. И по стенам, по щелям между брёвнами, ползла вода. Медленно, упрямо, как живая. Стекала на пол и собиралась в тёмные лужи.
— Что за черти! — Илья метался по церкви, затыкая щели тряпьём. — Кто они?
— Не черти. Те, кто здесь умер. Утонувшие заживо. — Я вспомнил рассказ Серафима. — Они не упокоены, потому что она не упокоена. Пока Дарья ищет — они ищут вместе с ней.
— Ищут — что?!
— Выход. Они все заперты здесь, как и мы.
Вода на полу прибывала. Не быстро, но неумолимо. К полуночи она поднялась до щиколоток.
— Мы утонем здесь. — Илья сидел на алтарном возвышении, обхватив колени руками. Его трясло. — Утонем в церкви, посреди тайги, за тысячу вёрст от ближайшего города. И никто не узнает.
Я не ответил. Я читал записи Серафима — мятые, расплывшиеся от сырости листы, где буквы то и дело тонули в бурых водяных разводах. Но главное я разобрал. Строки из старого требника: «Навьи — заложные покойники, не принятые матерью-землёй. Невинно убиенные, проклятые родными, не получившие упокоения. А буде смерть в воде — навья водяная, не рождённая и не погребённая, меж живыми и мёртвыми стоящая».
И ниже — рукой Серафима: «Ребёнок упокоен. Лежит на кладбище. Мать — за оградой, в неосвящённой земле, отдельно от сына. Разлучены. Покуда мать не обретёт дитя, не будет покоя ни ей, ни тем, кого она утянула за собой».
— Я знаю, что нужно делать, — сказал я Илье.
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
