Чужие годы
Первыми забарахлили часы над Катиной кроватью.
Однажды утром они убежали вперёд на десять минут. Катя перевела стрелки. На следующий день — на двадцать. Через неделю часы спешили почти на час.
— Ираида Павловна, у меня в комнате часы неисправные.
— Старые они, деточка.
— Давайте мастера вызовем.
— Зачем? Тикают ведь.
— Так время неправильно показывают.
— А какое время правильное, Катерина? — старуха медленно повернула к ней голову. — То, что на часах? Или то, что у нас осталось?
— Да вы прямо философ.
— Доживёшь до моих лет — тоже будешь.
Потом пришла усталость.
Сначала Катя решила, что организм просто не привык к новому распорядку. Но вставать с каждым утром становилось всё тяжелее. Ныли ноги. На лестнице хрустели колени. По ночам она просыпалась от тупой ломоты в пояснице, какой не знала даже после самых тяжёлых суток в отделении.
Однажды, расчёсываясь у окна, она заметила у виска седину. Не отдельный волосок — целую прядь, белую, как нитка.
Катя поднесла её к глазам, потянула.
— Да что же это…
Седина была настоящая.
Вечером позвонила Оксана.
— Ну как твоя золотая бабушка? Платит?
— Пока только аванс.
— Не сбежала ещё?
— Да ты что. Там не работа, а курорт. Слушай, Оксан, в двадцать семь лет можно резко поседеть?
— Можно. А что?
— Прядь появилась.
— Наследственность, может. Или стресс. Ты сама-то как?
— Устаю почему-то.
— От чего ты там устаёшь, если у тебя курорт?
— Сама не понимаю.
— Приезжай в воскресенье. Посмотрим на тебя.
А Ираида Павловна тем временем оживала.
Сначала сама села в постели. Потом однажды утром попросила проводить её на кухню.
— Вы уверены? Давно ведь не вставали.
— А ты поддержи. Не уронишь же старуху?
Катя помогла ей подняться. Ираида Павловна сделала несколько шагов и рассмеялась, как девчонка:
— Гляди-ка! Ноги-то помнят!
Через несколько дней она уже ходила вдоль стен, придерживаясь за мебель.
— Вот что значит хороший уход, — сказала Катя, накачивая грушу тонометра. — Раньше почти не вставали, а теперь скоро плясать пойдёте.
— А что? — старуха хитро прищурилась. — Может, и спляшу.
— Вам бы ещё аппетит наладить.
— Налаживается, деточка. С каждым днём налаживается.
✦ ✦ ✦
Однажды Катя очнулась ночью от холода.
Она стояла босиком на кухне. Линолеум жёг ступни. Рядом, на табуретке, сидела Ираида Павловна и держала её за руку. За окном чернела Волга.
Катя испуганно огляделась.
— Что… Что я здесь делаю?
— А ты во сне ходишь, деточка.
— Я?!
— Ну да. Вышла я водички попить, а ты стоишь. Глаза открытые, а не слышишь ничего. Я тебя за ручку взяла, чтобы не упала.
— Я никогда в жизни не ходила во сне.
— Всё когда-нибудь впервые бывает.
Ираида Павловна встала. Без помощи.
— Пойдём, уложу тебя.
Она взяла Катю под локоть и повела по тёмному коридору. Катя шла как пьяная: ноги заплетались, стены плыли, четырнадцать часов стучали со всех сторон вразнобой, будто переговаривались.
Только когда легла, до неё дошло.
Впервые не она вела старуху.
Старуха вела её.
✦ ✦ ✦
С матерью Катя разговаривала каждый вечер. Валентина Петровна быстро освоила видеозвонки и теперь требовала показывать не только лицо, но и комнату.
— Ну-ка поверни телефон. Где ты там живёшь?
— Мам, я уже показывала.
— А мне интересно. У нас таких квартир отродясь не было.
Однажды мать вдруг замолчала на полуслове.
— Катюша, ты что такая бледная?
— Устала немного.
— И лицо осунулось. Ты ешь вообще?
— Конечно.
— Покажи глаза.
— Мам!
— Покажи, говорю. Я своих школьников тридцать лет насквозь видела, думаешь, тебя не увижу?
Катя поднесла телефон ближе. Мать долго молчала, вглядываясь в экран.
— Не нравится мне эта работа.
— А мне нравится. Зарплата хорошая, бабушка тихая. Ещё немного — и на операцию соберём.
— Да бог с ней, с операцией!
— Мам, только не начинай.
— Мне бы тебя здоровую видеть.
— Я здоровая. Всё, целую, пора спать.
Она нажала отбой раньше, чем мать успела ответить.
✦ ✦ ✦
В воскресенье Катя встретилась с Оксаной в кофейне возле Волковского театра.
Оксана подошла к столику и остановилась. Несколько секунд просто смотрела.
— Кать?
— А кого ты ожидала увидеть?
— Да нет… Просто…
Оксана села, медленно стянула куртку.
— Ты чем болеешь?
— Ничем.
— Кать, не зли меня.
— А что такое?
— Ты себя видела?
— Видела. Устала немного.
— Немного?!
— Ну не кричи.
— Я не кричу. Только ты мне скажи как есть: тебе сколько лет?
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
Катя подняла глаза. Оксана побледнела.
— Кать, у тебя морщины вокруг рта. И шея… И руки. Посмотри на руки.
Катя спрятала ладони под стол.
— Я просто плохо сплю.
— Завтра идём сдавать анализы.
— У меня работа.
— А у меня знакомая в лаборатории. С утра быстро всё сделаем.
Анализы сдали. Большинство показателей оказались в норме, но над гормональным профилем эндокринолог нахмурилась.
— Когда была последняя менструация?
Катя задумалась.
— В прошлом месяце… Нет. Подождите. Кажется, ещё раньше.
— Приливы бывают? Ночная потливость?
— Бывают. А что?
Врач снова опустила глаза в бумаги.
— Нужно обследоваться дальше. Есть признаки преждевременного угасания функции яичников.
— В двадцать семь лет?
— К сожалению, такое случается. Но сначала подтвердим.
На улице Оксана вцепилась Кате в рукав.
— Всё. Увольняйся.
— С чего вдруг?
— Ты за месяц постарела лет на двадцать!
— Да перестань!
— Катя, я тебя пять лет знаю! Ты посмотри на себя!
— А на маму ты смотреть будешь? Как она с палкой до магазина ковыляет? — сорвалась Катя. — Мне ещё два месяца до операции! Ты мне эти четыреста тысяч дашь?
Оксана отступила.
— Кать…
— Вот и не учи меня.
Они расстались плохо.
Обратно Катя ехала автобусом. И в тот вечер ей впервые в жизни уступили место.
✦ ✦ ✦
А перед сном Ираида Павловна, водя гребнем по её волосам, задумчиво сказала:
— А ты, Катерина, оказывается, немолоденькая.
Катя напряглась.
— Это почему?
— Да морщинки у тебя. И волос седой. Я ещё в первый день подумала: что это Лариса мне такую зрелую женщину привела? Я ведь молоденькую просила.
Катя вскочила.
— Мне двадцать семь лет!
Старуха вздрогнула.
— Господи, да чего ты кричишь?
— Потому что вы… Потому что все…
Катя осеклась.
Ираида Павловна смотрела на неё снизу вверх, ласково и спокойно.
— Ну, двадцать семь так двадцать семь. Ты только не волнуйся. От волнений стареют.
Ночью Катя открыла в телефоне фотографии с прошлого Нового года. У ёлки в ординаторской стояли четыре девушки: Оксана, две медсестры из отделения и она сама. В красном свитере, с гладким молодым лицом, длинными тёмными волосами и смешной мишурой на шее.
Катя увеличила снимок. Потом включила фронтальную камеру. Потом снова открыла снимок.
Это были два разных лица.
Над кроватью тикали часы.
Они спешили уже на три часа.
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
