Из рук не бери
Катя отказалась. Тихо, почти шёпотом, но сказала:
— Не пойду я за него.
Зинаида оторвалась от теста.
— Ты чего?
— Он пьёт. И тётку Пелагею бил. Все знают.
— Мало ли что болтают. При жене остепенится.
— Не пойду.
Мачеха вытерла руки о передник и подошла вплотную.
— Тогда живи своим умом. Ешь своё. Печку свою топи.
— Здесь и мой дом.
Зинаида усмехнулась.
— Так подели. Иди в сельсовет. Расскажи, какая я тебе чужая. Только потом со мной под одной крышей живи — не забудь.
Катя сходила. Председателя не застала. Секретарша выслушала, пошуршала бумагами и сказала приходить после уборочной: сейчас всем не до того.
— Да вы с матерью-то договоритесь, — добавила она уже над другой бумагой.
— Она мне не мать.
— Ну, с мачехой. Всё одно семья.
Дома Зинаида не дала ей ужина. Наутро заперла кладовку. Потом пошли разговоры у колодца: падчерица, мол, из дому гонит, куска хлеба жалеет женщине, которая её вырастила.
Катя продержалась несколько недель. Думала уйти в город, наняться куда-нибудь. Но даже до станции надо было добраться, а там что? Ни денег, ни адреса, ни человека, к которому можно постучаться.
Когда Гришка пришёл свататься, она всё ещё надеялась, что он хотя бы в этот день будет трезвым. Он стоял у порога, мял картуз и смотрел мимо неё.
— Ты пить бросишь? — спросила Катя.
Гришка усмехнулся, но Зинаида ткнула его локтем.
— Брошу, — сказал он. — Чего не бросить.
На свадьбе он напился раньше гостей. Катя сидела возле него, подобрав под столом ноги, чтобы он не наступал ей на башмаки. Мачеха раскраснелась, подливала, рассказывала, как тяжело вырастить чужого ребёнка.
— Зато теперь пристроила, — сказала ей соседка.
— Слава богу, — ответила Зинаида.
Катя услышала.
✦ ✦ ✦
Первые недели она драила Гришкину избу. Отскоблила стол, вымыла окна, заштопала ему рубахи. На место пропитого крыльца сама подтащила широкую плаху, чтобы хоть не срываться с чурбаков.
Гришка ходил следом и поучал:
— Тут переставь. Это не трогай. Мать вон туда ставила.
Однажды вечером она подала щи, положила рядом хлеб и села напротив.
— Гриша, может, завтра к бригадиру сходишь? Люди нужны.
Он молча отодвинул миску.
— Чего молчишь?
— Хозяйкой себя почувствовала?
— Я не про то. Зима скоро. У нас крыша…
Он ударил её прежде, чем она договорила. Катя не сразу поняла, что случилось. Сидела, прижимая ладонь к щеке, и смотрела на ложку, упавшую под стол. Гришка придвинул миску и снова принялся есть.
Потом она научилась заранее убирать со стола посуду. Научилась не спрашивать, где он был. По шагам за дверью угадывала, можно ли показаться ему на глаза или лучше остаться в сенях, пока не заснёт. Однажды он заметил шнурок у неё на шее.
— Что прячешь?
— Ничего.
Он дёрнул. Шнурок лопнул, на ладонь упало серебряное колечко с голубым камушком. Катя схватила его за руку.
— Гриша, это мамино. Отдай.
— А мне кто наливать будет? Мама твоя?
— Я заработаю. Завтра принесу. Только это оставь.
Он оттолкнул её и ушёл. Наутро Катя отправилась к Дуське. Кольцо было у той на мизинце, вдавилось в пухлый палец.
— Верните, тётя Дуся. Я вам отработаю. Огород выполю, бельё перестираю.
Дуська спрятала руку в складки юбки.
— Муж принёс, я взяла. Вы там сами разбирайтесь.
— Оно не его.
— А чьё? В одной избе живёте. Всё общее.
Катя ещё постояла у порога. Дуська отвернулась к печи, загремела заслонкой. Ночью Катя плакала, зажав рот краем одеяла. Утром встала кормить кур. Те ждали возле двери, перебирали лапами, заглядывали ей в лицо. Им было всё равно, что у неё случилось: надо было насыпать зерна.
И она насыпала.
✦ ✦ ✦
Об Акиме Сухом в Дубровке говорили вполголоса. Он жил за оврагом столько, сколько помнили самые старые жители. Длинный, жёлтый, с руками, похожими на вымытые из земли корни. Летом ходил в сапогах, зимой — тоже, и грязь будто не приставала к ним.
У избы его не было ни грядок, ни яблони. Только вытоптанный двор и высокий плетень. За плетнём сидели на цепях собаки. Много собак. Днём они лаяли, по вечерам выли. Иногда одна начинала, другие подхватывали, а иногда все разом умолкали — от этого становилось особенно не по себе.
Щенков у Акима никто не видел.
— Откуда берёт-то? — спросила Катя однажды у колодца.
Тётка Марья дёрнула коромысло на плече.
— Тебе зачем?
— Просто спросила.
— Вот просто и не спрашивай.
Потом, когда остальные отошли, сама вернулась к ней.
— Ты к нему, девка, не ходи. А уж если нужда прижмёт — из рук ничего не бери.
— Почему?
— Потому. Ни гостинца, ни тряпки. Положит — тогда возьмёшь, коли надо. А из ладони не бери.
— Он чего, болезнь передаёт?
Марья глянула на овраг.
— Кабы болезнь.
Катя запомнила. В её жизни было немного людей, которые о чём-нибудь её предупреждали.
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
