«И спросил я у Дьявола: есть ли на земле святой человек? И ответил он: нет. Есть только люди, о чьих грехах ещё никто не знает». © Михаил Вяземский
Две противоположности
От автора. Эта повесть — не вымысел. Ко мне обратилась мать с просьбой посмотреть младшего сына, и то, что открылось сначала в диагностике, а потом в регрессивном просмотре, легло в основу этого рассказа. Имена людей и название обители изменены. Остальное — так, как я это видел.
Она написала осенью — назовём её Татьяной. Письмо было длинное, и начиналось оно так: «Я месяц всё хожу, думаю». Я встречал это не раз. Человек носит в себе вопрос месяц, полгода, год, и когда наконец садится писать, письмо выходит длинным не оттого, что он многословен, а оттого, что за это время всё в нём разложилось по полкам. Татьяна писала именно так. «Постараюсь тезисно», — предупредила она и дальше изложила тринадцать лет жизни своего сына с той точностью, с какой ведут судовой журнал.
До седьмого месяца беременности всё было хорошо. На седьмом приехала свекровь — помогать до родов. Через две недели Татьяна лежала в кардиологии: давление, тахикардия, обследования ничего не находят. Два месяца на таблетках, «пульс запредельный», и тогда же, ещё на седьмом месяце, УЗИ показывает двойное обвитие пуповины, которого раньше не было. Мальчик родился в срок, здоровый, с двойным обвитием, без асфиксии — «благодарность акушерке и хирургу, быстро сориентировались».
Дальше всё шло по одной схеме, и Татьяна выстроила её сама, без моей помощи. Три месяца: свекровь приезжает — за три дня до её приезда ребёнок заболевает. Месяц врачи не могут поставить диагноз, «ребёнок задыхается от кашля», анализы в норме, лёгкие чистые, антибиотики впустую. Гомеопат предполагает паракоклюш. Через двое суток ребёнку становится чуть легче — и тут свекрови время уезжать. Уезжает — выздоравливает совсем. Шесть месяцев: снова приезжает, температура сорок, не сбивается, приступы удушья. Уезжает — «всё как рукой сняло». Десять месяцев: свекровь в доме, мальчик падает у матери практически из рук. Перелом черепа, ушиб мозга. «Я до сих пор не могу понять, как он упал. Его как будто кто-то просто швырнул. Оказался он очень далеко, так невозможно упасть просто».
Потом — стенозы. Отёк гортани при каждом приезде, «анализы даже аллергию не показывали», таблетки и гормональные ингаляции не помогают. Проходит после отъезда. И была ещё одна линия, которую Татьяна тоже отследила: пока свекровь к ним ездила, у свёкров улучшилось здоровье и пошла в гору работа, а у молодой семьи — долги, и «я и он еле ноги волокли». Общение прервалось, когда мальчику было пять, — и с того года ни одного стеноза. Свёкры сдали по здоровью — оба, и резко.
Они были у шамана. Шаман сказал: род пришёл забрать мальчика как плату, чтобы у свёкра были деньги. Татьяна перечислила: свёкор похоронил ребёнка в десять месяцев, отец свёкра похоронил любимого сына около сорока, сестра свёкра недавно похоронила сына — тоже около сорока. «И вот эта тенденция — родители хоронят детей — меня очень напрягает».
✦ ✦ ✦
Всё это было тяжело, но объяснимо, и я уже видел, что буду искать. Смущало другое — то, что Татьяна написала о самом мальчике.
«В нём как будто борются две противоположности». В семь-восемь лет он говорил матери, что она мешает ему жить, чтобы она исчезла, что он живёт в аду, что ненавидит. Потом — «его как меняют» — бежит, плачет, говорит, как сожалеет и как любит. Это длилось года два. Сейчас легче, долгие разговоры что-то поменяли, но осталось вот что: «он добрый для чужих, открытый, спасающий и помогающий. А для семьи и родных — эгоист, потребитель». И — «очень зациклен на еде, играх, только бы развлекаться».
Отвергнутость социума — так она это назвала. Контактный, всем стремится помочь, а его не принимают. В начальной школе два года травили всем классом, на ровном месте, и учительница участвовала; школу сменили. «Сдачу долго не мог дать, потому что другому больно будет же». Стенозы кончились в пять, но болеть он не перестал: до одиннадцати лет — тяжело и часто, неделя через две на больничном, анализы чистые. Потом перестал.
И в последнее время он стал спрашивать: зачем я родился, зачем я тут живу. И говорить о смерти — боится её.
Татьяна закончила так: «В общем, страшно мне это спрашивать, но может, у него кто-то сидит? Насланный или родовой?»
✦ ✦ ✦
Диагностику я провёл за несколько дней. Того, что лежало на мальчике, хватило бы на троих, и подробно я об этом здесь писать не буду — это другая история, не о нём, а о его бабушке и о роде отца. Скажу коротко: слоёв было несколько. Первый лёг ещё до рождения — внутриутробная порча, в те два месяца, когда мать лежала с тахикардией. Потом крадники, которые свекровь ставила на внука при каждом приезде и которые объясняли всё: и стенозы, и здоровье свёкров, и долги. Отдельно сидела погостная сущность, случайно подхваченная свекровью на кладбище и намеренно перекинутая на ребёнка, — она и говорила теми жестокими словами, а потом мальчик прибегал и плакал уже сам. За всем этим стояло родовое проклятие по мужской линии, которое ждало своего часа. Всё перечисленное было чужим, наложенным, и снималось — я знал, как.
Но под чужим лежало своё, и чисткой это не берётся. У мальчика была тяжёлая личная карма из прошлого воплощения. Не бытовая, какая есть почти у каждого, а такая, ради которой душа выбирает родиться именно в таком роду — в наказание. Эта карма вела к короткой и тяжёлой жизни. Я написал Татьяне то, что видел: без вмешательства он вряд ли доживёт до тридцати.
Она ответила в тот же день. «Что-то одна страшней другой диагностики у моих детей. Что ж я такого сделала, или за что мне это всё дано, с детьми?»
А потом задала практические вопросы: можно ли снимать по частям, в каком порядке, что с кармой. Мы выстроили порядок: сначала она сама, потом дети. Чистку мальчика она решила начинать, когда почти закончится учебный год, — боялась, что если начнутся провокации и травля, ему будет не выдержать. Я ответил, что произойти может всё, включая агрессию сверстников, и что в магии, где тонко, там рвётся — тем более когда боишься. Начнём, когда решите.
Она решила весной.
✦ ✦ ✦
Чистка шла четыре месяца. Первую неделю мальчика качало — психи, слёзы; Татьяна писала, что такие его состояния они уже проходили. Вторую неделю — апатия: не хочет учиться, не хочет есть, не интересны игры, даже тренировки на роликах, на которые он всегда бежал больным и с температурой. «Ничего не радует и не знает, куда себя деть, где радость найти».
Потом начались ванны. Она читала над ним сама — я разрешил: с детьми всё можно делать за них, они только принимают. И вот что она написала после первой.
Он спросил перед ванной, что делать, если пойдут плохие мысли, — с этой его особенностью они воевали давно, и он о ней знал. Она сказала: просто сиди и слушай, что я читаю. Прочла первый раз, полила. Второй. На третий боковым зрением увидела, что он замер — «повис, сидит, на меня смотрит и не моргает». Дочитала псалом, подняла глаза. «А там не глаза, там чёрная бездна. Прямо тяжёлая, давящая, и глаза блестят». Она смотрела секунд десять. Стала читать дальше. Он включился.
Потом он рассказал ей сам. Мысли пошли резко, быстро, дословно: почему ты не умираешь, когда ты уже умрёшь, если сама не умрёшь — надо тебя убить. Он испугался этих мыслей и стал говорить себе в голове: нет, я так не хочу, не хочу, чтобы мама умирала, — и слушал, что она читает.
Следующие два дня прошли тихо. Ещё она заметила: на середине ванны ему как будто не хватает воздуха и давит на грудь. Больше ничего.
Я ответил, что самый тяжёлый период — первые шесть-восемь недель, и что мы продолжаем. Тяжёлыми они и оказались. Он болел в мае, чего никогда не бывало в это время, зато аллергия на берёзу, страшная в тот год, почти не проявилась. В июне — «в хроническом состоянии: что-то у меня настроения нет». Закрывался в себя, стал меланхоличным — «хотя он энерджайзер бесконечный». В июле медленно становился сдержаннее, спокойнее, даже в игры не хотел — если только за компанию, и то немного. В августе Татьяна написала, что попробовала дать ему кальций, на который пять лет была аллергия. «И вдруг случилось: аллергии нет. Так что пьём кальций». Она собиралась потихоньку проверять остальное.
В середине августа я посмотрел его. Всё, что было наложено, ушло. Мы поставили защиту. Татьяна написала: «Он изменился, это видно».
Оставалась карма. Её не снимешь ванной и псалмом. С ней нужно сначала увидеть — за что.
Я вышел в Хроники Акаши и открыл его Книгу Жизни.
Всё случилось на Волге.
🤞 Продолжение следует.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
📧 Электронная почта: okk.sovetnik@yandex.ru
🚑 Услуги Диагностики и Магическая помощь
👍 Отзывы и благодарности клиентов
🎓 Академия Магии Оккультного Советника
🚀 Телеграм — https://t.me/occultadvisor
Приветствую всех на моём канале «Оккультный Советник»! Меня зовут Михаил, я практикующий маг с 25-летним опытом и даром ясновидения.
Моя практика охватывает светлую и тёмную магию, работу с рунами, травами и астральной проекцией. На этом канале я делюсь интригующими случаями из своей практики, а также историями, присланными моими читателями.
Присоединяйтесь ко мне в увлекательном путешествии по загадочному миру магии и оккультизма. Давайте вместе исследовать скрытые грани реальности и постигать тайны мироздания!
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
