⏮️ Начало рассказа читать здесь:
К Прокопу я пришёл утром. Он слушал молча, курил самокрутку. Потом спросил:
— Свечку зажигал?
— Нет.
— Дурак. Зажги сегодня. И на ночь не гаси.
— Это что — в дом ко мне кто-то заходит? Дверь была закрыта на засов.
— Ей засов не нужен. Она тут жила девяносто лет. Дом — её, стены — её, она через них ходит, как ты через дверь.
— Вы серьёзно?
Прокоп затушил самокрутку о край лавки.
— Соседка моя, Зинаида, прошлой зимой умерла. Инсульт, сказали. А перед этим три ночи подряд жаловалась, что кто-то в доме ходит. Что слышит, как бабка Аграфена шепчет за стеной. Я ей свечки приносил, она зажигала — и вроде отпускало. А потом нашли её на полу, рот открытый, глаза — сам знаешь, как бывает. Может, инсульт. А может, и нет.
Я вернулся домой и зажёг свечку, как Прокоп сказал. Третью ночь я спал. Не хорошо — вполглаза, вздрагивая от каждого скрипа, — но спал. Шагов не было. Свечка горела всю ночь, к утру от неё остался огарок.
Четвёртую ночь — тоже тихо. Свечка горела.
Я начал успокаиваться. Купил ещё свечей. Привык зажигать их с наступлением темноты. Жил, как жил: топил печь, ходил в магазин за продуктами, рубил дрова. Деревня была почти пустая — из тридцати дворов, кроме Прокопа, жилых оставалось ещё пять или шесть, и те все на дальнем конце, подальше от кладбища. Но я об этом старался не думать.
✦ ✦ ✦
На девятый день случилось то, чего я боялся.
Вечером, зажигая свечу, я уронил пачку. Поднял, пересчитал свечи— осталось три штуки. Последние. А до райцентра автобус ходил раз в неделю. Следующий — через четыре дня.
Я решил экономить. Зажёг одну свечу, но укоротил фитиль, чтобы горела слабее. Лёг спать.
Проснулся в три часа ночи. Свечка догорела. В комнате стояла темнота — тяжёлая, плотная, как мокрая земля. И тишина. Абсолютная.
А потом я услышал. Из-под пола, из-за люка, который был в сенях, — странные булькающие звуки. Бульканье нарастало — сначала тихо, потом громче, потом ещё громче, и к нему добавился другой звук, который я не сразу опознал. Стук. Ритмичный, неровный стук снизу в крышку люка.
Я сел на кровати. Руки тряслись. Я полез за спичками, зажёг предпоследнюю свечку, и пока нёс её в сени — бульканье прекратилось. Стук тоже. Я поставил свечу на табуретку рядом с крышкой люка и оставил гореть до утра.
✦ ✦ ✦
Утром я сделал то, чего Прокоп запрещал. Я открыл подпол. Страх перед неизвестным оказался хуже страха перед тем, что можно увидеть. Так мне тогда казалось. Потом я понял, что был неправ.
Люк в сенях, под половиком. Тяжёлая крышка на ржавых петлях. Вниз — лестница из шести ступеней. Я взял фонарь и полез.
Подпол был низкий — мне приходилось стоять, согнувшись. Стены земляные, укреплённые досками. По стенам — полки с банками: соленья, что-то чёрное в мутном рассоле. В углу — ящик с гнилой картошкой, из которых лезли белые ростки, похожие на пальцы.
А в дальнем углу, на земляном полу, стояло корыто. Старое, почерневшее от времени. И в нём что-то было. Я подошёл ближе и направил фонарь. В корыте лежала масса — серо-белая, рыхлая, влажная. Она выглядела в точности как жидкое тесто для блинов, только гуще и с желтоватыми прожилками. От неё шёл тот самый запах — кислый, дрожжевой, тёплый. Масса занимала примерно треть корыта и слабо блестела в свете фонаря.
Я стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, что это такое. Старая закваска? Бабка пекла хлеб, может, тесто забродило и…
Масса шевельнулась — вздулась в центре пузырём, пузырь лопнул с негромким влажным хлопком, и по поверхности прошла волна, от одного края корыта к другому. Как будто что-то внутри перевернулось.
Я отступил на шаг. Фонарь в моей руке дрогнул, луч метнулся по стене.
Масса снова вздулась. На этот раз — сильнее. Она поднялась над краем корыта, перевалила через борт — медленно, тягуче, как густой кисель, — и потекла по земляному полу. Я видел, как она ползёт в мою сторону, оставляя за собой мокрый блестящий след. Она двигалась не равномерно, а пульсируя — сжималась, вытягивалась, сжималась, вытягивалась, — как огромная амёба. При каждом сжатии по ней проходила дрожь, и внутри что-то булькало, густо и тяжело.
Я попятился к лестнице. Масса ползла за мной. Не быстро, но целенаправленно — она знала, где я стою. А потом в ней опять что-то булькнуло — из самой толщи, как если бы пузыри воздуха проходили через густую жижу и складывались в слова.
— Дай работу, — пробулькало из массы. — Дай работу… Дай работу…
Это повторялось, как заевшая пластинка, — каждый раз с новым пузырём, каждый раз чуть по-другому, то тише, то громче, то с присвистом, то с хрипом. Масса подползала ещё ближе, и я чувствовал от неё тепло — живое, влажное, как от чужого тела, прижатого вплотную.
— Дай работу… Дай работу… Дай работу…
Я бросился вверх по лестнице. Одна ступенька треснула под ногой, я провалился по колено, ободрал кожу о доску и вылез в сени. Захлопнул крышку. Она ударилась с глухим стуком, но снизу тут же раздался другой стук — масса билась в крышку изнутри.
— Дай работу… Дай работу… Дай работу…
Я кинул на люк всё, что нашёл: сундук, мешок с мукой, два чурбака. Потом навалился сверху сам.
Стук прекратился не сразу. Минуту, две, три — масса ещё толкалась в деревянные доски. Потом — булькнула, хлюпнула, и затихла. Остался только кислый запах.
✍🏻 Продолжение следует.
✦ ✦ ✦
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
