⏮️ Предыдущие части рассказа:
…
От автора
Напомню тем читателям, кто подключился к этой истории позже, с чего всё началось.
Ко мне обратилась клиентка, которую я в этом рассказе называю Еленой. Я провёл ей диагностику, увидел около её души беса, не родового. По её просьбе я затем вышел в Хроники Акаши — и там, в прошлом её души, обнаружил цепь событий, которые привели к тому, что сейчас, в двадцать первом веке, в Москве, молодая женщина Елена живёт с невыносимостью, причины которой ей непонятны.
Отчёт о работе Елена от меня, разумеется, получила сама — по протоколу, как полагается. Но история, которую я увидел в Хрониках, оказалась настолько плотной, живой, с такими подробностями быта, характеров, эпох, что я решил написать по ней художественную повесть. Костяком этой повести и послужила история рода Елены — такая, какой я её увидел. Имена и место изменены. Всё остальное — из того, что мне открылось.
Если коротко напомнить то, что было в предыдущих шести частях: осенью 1814 года в костромской крепостной деревне у речки Нерехты бабу по имени Прасковья цыганский табор втянул в сделку. Её муж, дворовой управитель барского дома, ночью открыл цыганам калитку в конюшню, чтобы те увели у графа арабского жеребца ценой в восемь тысяч ассигнациями. Взамен цыганский колдун отдал Прасковье чёрта-помощника, деревенского, русского, которого Прасковья по-домашнему стала звать Нафаней, а полное имя у которого было Нафаил.
Чёрт поселился в её избе за печкой. Прасковья кровью подписала, что он останется в её роду бессрочно, по женской линии. На деньги клада, который Нафаня указал Прасковье у болота, семья за годы выкупилась из крепости и переехала на новое место, за реку Унжу, у Костромы. Купили дом, подняли хозяйство. Прасковья за эти годы стала известной ведьмой — к ней на ночь стучались бабы со всей округи. Нафаня в углу за второй печью рос от её работы, становился сильней и крепчал.
Теперь — что было дальше, и как именно этот чёрт из поколения в поколение шёл по женской линии этого рода.
Часть седьмая. Через колено
Годы прошли, как и проходят у крестьян годы — за работой, не считая.
Фёдор состарился первым. В тридцать восьмом году, ближе к Рождеству, он слёг — будто простыл, а не встал. Пролежал неделю и тихо, во сне, умер. Ему было семьдесят два. Прасковья похоронила его по-христиански, с попом, с отпеванием; на кладбище поставили ему дубовый крест и камень, и рядом с ним оставили место для неё. В избе, вернувшись с похорон, Прасковья прошла в свою спальню — впервые за сорок пять лет без Фёдора — и долго сидела на краю кровати, ни о чём не думая. Из угла за второй печью глянуло на неё знакомо.
— Вот ты да я, Нафаня, — сказала она тихо. — Больше никого не осталось.
Из угла коротко стукнуло.
Это был единственный свидетель её жизни, какой у неё теперь был.
✦ ✦ ✦
Бабы ходить не перестали. К старухе Прасковье — а её теперь уже все звали старухой, ей шло на седьмой десяток — шли даже больше, чем к молодой.
И род её к этому времени уже выбился из крестьянства.
Степан — старший сын, который ещё в молодых годах пристроился в Костроме в скобяную лавку, — за двадцать лет поднялся. Сперва был приказчиком у свояка, потом взял своё дело: мелочная торговля железом, потом скобяная, потом присоединил щепетильный товар. К пятидесятым годам он держал в Костроме уже две лавки и одну в Галиче, и в купеческие книги его записали третьей гильдии. Венчался он рано и имел пятерых детей, из них старший сын уже сам стоял за прилавком.
Ванька, средний сын, пошёл по младшему брату вслед. Сидел в галичской лавке Степана, потом отделился, открыл свою в другом конце города.
Марья и Настасья были выданы замуж за крепких мужиков, одна в селе, другая в соседней волости. Федюнька, Гришка, Пётр остались при земле — при старой, Фёдоровой ещё заведённой, плюс к ней прибавили за эти годы столько, что теперь в одном их дворе было семьдесят десятин и полтора десятка наёмных мужиков. Лошадей — восемь. Коров — шесть. Дом уже не пятистенный, а большой, в два порядка, с мезонином, построенный заново при жизни Фёдора.
Лушка — старшая Прасковьина дочь, та самая, за которую мать первая в табор пошла, — жила в этом же селе, в собственном доме, в котором её мужниным трудом и Прасковьиным приданым уже стоял ткацкий станок и работали на нём две наёмных бабы. У Лушки было пятеро детей. Старшая — Матрёна, семнадцати лет, пригожая, с серыми глазами, с волосами тёмно-русыми в косу до пояса. Матрёна у бабки Прасковьи бывала чаще других внуков.
Это тоже было не случайно.
✦ ✦ ✦
Матрёна пришла к бабке первой раз сама, без повода, когда ей шёл десятый год. Пришла, села на лавку, стала молча смотреть, как Прасковья у печи рубит капусту. Прасковья, не поднимая глаз, спросила:
— Чего пришла, Мотя?
— Так, бабушка. Посидеть.
— Сиди.
Сидели долго. Прасковья рубила, Матрёна смотрела. Угол за второй печью молчал — тогда ещё молчал, днём. Но когда Матрёна уходила, Прасковья проводила её до порога, и в эту самую минуту из угла оттуда же один раз, коротко, тихо стукнуло.
Прасковья остановилась, посмотрела на внучку. Матрёна ничего не услышала.
А Прасковья услышала — и поняла.
С того дня Прасковья стала учить внучку. Сначала по мелочи, по-бабушкину: эта трава — на простуду, эта — на желудок, эта — на кровь женскую. Потом — как шепчут заговор над больным ребёнком. Как ищут пропавшую корову. Как гадают на воске. Это всё — светлое, знахарское, за что поп не упрекнёт. Учила, будто к знахарке готовит.
О другом Прасковья пока не говорила.
✦ ✦ ✦
Матрёне шёл тринадцатый год, когда Прасковья впервые позвала её в полнолуние.
— Мотя, — сказала она днём. — Сегодня вечером ко мне приди. После ужина. Не говори дома, куда идёшь.
Матрёна пришла. Прасковья уже всё приготовила: куриная печень на дощечке, чарка водки, узелок табаку. Матрёна села на лавку, молча, и смотрела.
Прасковья поставила всё в угол за второй печью. Подошла к Матрёне, села рядом, обняла её за плечи — тихо, без давления, как старая баба обнимает внучку перед ночью.
— Мотя. Сейчас увидишь. Не пугайся. Это мой. Он нашему роду помощник, он у меня с молодых лет живёт. Когда будешь большая — он и тебе будет помогать. Только через бабку передаётся, от бабки — внучке. Твоей матери он не пойдёт. Тебе пойдёт, когда время придёт. А сейчас — просто посмотри. Привыкай.
Матрёна кивнула.
К полуночи в углу загустело. Потянуло тёплой тяжёлой псиной. И Матрёна, глядя во все глаза, увидела там — впервые в жизни — Нафаню: крупного, с хорошую собаку, дымно-тёмного, с двумя ровными красными угольками на месте глаз. Он смотрел на Матрёну пристально, изучающе, без злобы и без любви — как смотрит старый пёс на нового щенка, которого привели в дом.
Матрёна не вздрогнула. Не вскрикнула. Посмотрела в ответ — прямо в угольки, спокойно.
Прасковья сидела рядом, держа её за плечо. И когда Нафаня долго смотрел на внучку, а потом медленно опустился над своим подношением и стал негромко чавкать — Прасковья тихо, ей одной в ухо, произнесла:
— На — фа — ил.
Матрёна повторила губами, беззвучно: На-фа-ил.
Из угла коротко откликнулось — не словами, а знанием, которое пришло сразу в голову обеим: слышу.
С этого вечера Нафаня Матрёну знал.
✦ ✦ ✦
Прошло ещё двадцать лет.
Матрёну в свой срок выдали замуж — за крепкого купеческого сына из соседнего села, по имени Пётр. Муж попался хороший, спокойный, работящий. Жили в своём доме, завели детей — четверо, старшая Степанида.
Всё это время Матрёна ходила к бабке раз в неделю, потом реже, потом чаще — по делу. Нафаню уже слышала сама, без бабкиного посредничества. Бабы начинали ходить и к ней — сперва те, кого Прасковья уже не брала, отсылая: «к Мотьке сходи, она теперь умеет». Потом стали и прямо. К сорока годам Матрёна была в селе своей ведьмой — при живой ещё бабке. Ремесло шло рядом, как две руки у одного стола.
Прасковье тем временем шёл восемьдесят шестой год.
Она уже не выходила из дому. Сидела у окна, смотрела на улицу, гладила кота. Нафаню кормила в полнолуние — но не сама: звала Матрёну, та приносила приготовленное и ставила в углу, а Прасковья только произносила слова. Нафаня ел послушно, но уже скучая по новой хозяйке, которую он и так знал давно.
В пятьдесят восьмом году, в конце сентября, Прасковья слегла.
✦ ✦ ✦
Лежала она на той же кровати, где когда-то спала с Фёдором. Дни стояли ясные, осенние, в окно светило. Дочь Лушка и внучка Матрёна сменяли друг друга у её постели. Прасковья была в сознании, но слабая, и говорила тихо.
На третий день, к вечеру, она попросила всех выйти. Оставить только Матрёну.
Лушка вышла, прикрыв дверь.
Прасковья лежала, глядя в потолок. Матрёна сидела на стуле у кровати, держа её сухую, лёгкую, почти невесомую руку.
— Мотя, — сказала Прасковья. — Пора.
Матрёна кивнула.
— Посади его ко мне на грудь. В последний раз. Потом скажешь.
Матрёна встала, подошла к углу за второй печью. Протянула руки туда. Из угла медленно, тяжело, как переползает старый зверь, на её руках лёг он — Матрёна его не видела руками, но чувствовала: тёплый, плотный, дымный, с запахом псины и табака. Матрёна поднесла его к бабкиной груди и положила туда — поверх ветхой рубахи.
Прасковья закрыла глаза. Губы у неё дрогнули, и она, шепотом, ни к кому — а может быть, к нему одному — сказала:
— На — фа — ил. Пошёл. Теперь не ко мне. К ней пошёл.
И добавила Матрёне:
— Скажи, Мотя. Полное. Сейчас.
Матрёна наклонилась к бабкиному уху и одними губами, беззвучно, произнесла в бабкину голову:
— На — фа — ил.
Из угла, точнее, теперь уже не из угла, а отовсюду, и с бабкиной груди, и из-под потолка, и из самой Матрёниной ключицы, — откликнулось: слышу. иду.
Нафаня с Прасковьиной груди медленно, плавно скользнул — как тень перетекает через порог — на плечо Матрёны, где и осел, подобрав под себя то, что у него вместо лап.
Прасковья открыла глаза в последний раз. Посмотрела на внучку. Чуть улыбнулась.
— Ну. Теперь ты.
Закрыла глаза.
К утру её не стало.
✦ ✦ ✦
Похоронили Прасковью рядом с Фёдором, под дубовым крестом, как он и ждал её двадцать лет. Всё село пришло — те, кому она за жизнь помогла, те, кто её боялся, и те, кто просто её знал. Попу отцу Иоанну к тому времени шёл тоже уже восьмой десяток, служил он с трудом, но сам попросил, чтобы отпевание над Прасковьей совершить ему. И совершил. Долго, истово, как не отпевают крестьянских старух. Потом, сев у гроба, посидел рядом и перекрестил её уже не по чину, а по-своему, как крестят своё кровное.
Матрёна стояла у могилы вместе с матерью и со всем родом.
А в углу за второй печью, в том доме, где жили теперь старшие сыновья с жёнами, — было пусто. Нафаня оттуда ушёл. Ушёл за Матрёной.
✦ ✦ ✦
Прошло ещё тридцать лет.
При Матрёне род совсем ушёл из крестьянства в купечество. Степановы сыновья к концу века уже держали по Костромской губернии десятка полтора лавок, завели паровую мельницу, вошли во вторую гильдию. Ванькины дети тоже поднялись. Сама Матрёна с мужем к шестьдесят первому году, когда вышло Положение об отмене крепостного права, приняли его как уже давно их не касающееся событие — они сорок с лишним лет тому назад из крепости вышли.
Матрёна была ведьмой полной силы. К ней ходили уже не только бабы из сёл, но и купчихи из Костромы — тайно, в крытых тарантасах, по ночам. Бралась она за всё: приворот, отвор, порча, снятие порчи, подчин, розыск, гадание. Нафаня за эти годы стал уже не с собаку, а с волка. Глаза у него горели ровно, тускло-красно, и Матрёна видела его теперь не только в полнолуние, но и днём — как видят своих домашних.
У Матрёны с Петром была старшая дочь Степанида — но не она была следующей в нашем роду.
Степанида тоже, как в своё время Лушка, колдовать не стала. Дар в ней был — матери было ясно, — но пути у Степаниды пошли другие: вышла замуж в Кострому за купеческого сына, уехала, родила детей, жила торговой барыней, в избе бабки уже почти не бывала.
А у Степаниды была дочь, родившаяся в пятьдесят третьем году. Назвали её Аграфена. И Аграфену, ещё девочкой, лет шести, Матрёна как-то привезла к себе в село и посадила на лавку — посмотреть, как она смотрит на угол за второй печью.
Аграфена посмотрела. И не отвела глаз.
Матрёна поняла: эта.
✦ ✦ ✦
Потом всё пошло, как и должно было пойти.
Матрёна учила Аграфену, как её саму учила Прасковья. Сначала травы, потом заговоры, потом — ремесло в полную силу. К восемьдесят девятому году, когда Аграфене было уже тридцать шесть и она сама была матерью троих, к Матрёне в избу она приезжала не ученицей, а помощницей и почти сменщицей. Матрёна старилась. Нафаня ходил между ними уже свободно, знал обеих.
В девяностом году Матрёна, на восьмом десятке, слегла — спокойно, без боли, от старости. Передача произошла так же, как передавала в своё время Прасковья: Нафаил лёг ей на грудь, Аграфена наклонилась к бабкиному уху, шёпотом по слогам произнесла — «На — фа — ил». И тень с бабкиной груди плавно перетекла на плечо внучки.
Матрёна умерла в ту же ночь.
Похоронили её рядом с Прасковьей и Фёдором.
А Аграфене, с которой теперь жил Нафаил, было тридцать семь лет. Она была уже мать троих детей, жена костромского купца средней руки; старшая её дочь Евдокия сама к тому времени была на выданье. Прожить с Нафаилом Аграфене предстояло меньше, чем двум предыдущим хозяйкам, — потому что в её судьбе, по тому, что я видел в Хрониках Акаши, уже лежала тень того, что в России скоро случится.
У Евдокии, старшей дочери Аграфены, через несколько лет родится своя дочь. И вот эта внучка, когда Аграфена почувствует свой срок, — получит Нафаила по тому же самому обряду, что передаётся у них в роду уже сто лет.
Звали эту внучку — Дарья.
И на ней этот рассказ и закончится. Но это уже другая часть.
✦ ✦ ✦
Для тех, кто хочет уложить в голове всю линию рода, я свёл её в таблицу:
Четыре хозяйки, один чёрт, сто четыре года непрерывной работы. У первых трёх — полный век с Нафаилом. У четвёртой — пять лет и гибель.
О ней — следующая часть.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
📧 Электронная почта: okk.sovetnik@yandex.ru
🚑 Услуги Диагностики и Магическая помощь
👍 Отзывы и благодарности клиентов
🎓 Академия Магии Оккультного Советника
🚀 Телеграм — https://t.me/occultadvisor
Приветствую всех на моём канале «Оккультный Советник»! Меня зовут Михаил, я практикующий маг с 25-летним опытом и даром ясновидения.
Моя практика охватывает светлую и тёмную магию, работу с рунами, травами и астральной проекцией. На этом канале я делюсь интригующими случаями из своей практики, а также историями, присланными моими читателями.
Присоединяйтесь ко мне в увлекательном путешествии по загадочному миру магии и оккультизма. Давайте вместе исследовать скрытые грани реальности и постигать тайны мироздания!
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
