В посёлке Крутой Лог Тамару Ильиничну боялись все. И ученики её школы, и их родители, и даже сам председатель сельсовета, который при встрече с ней почему-то начинал нервно поправлять воротник. Тамара Ильинична была директором школы двадцать второй год подряд, носила строгие тёмные костюмы, седеющие волосы убирала в тугой узел на затылке, а голос имела такой, что им можно было колоть лёд. Когда она проходила по школьному коридору, малышня вжималась в стену, а старшеклассники замолкали.
Муж у неё умер давно, ещё в конце восьмидесятых — попал под трактор, нелепо, по-крестьянски, на ровном месте. Осталась одна с двухлетней Лидочкой на руках. И всю свою нерастраченную любовь, всю свою потерянную нежность, всю свою железную волю Тамара Ильинична направила на дочь — так направляют луч прожектора в одну точку, пока эта точка не начинает дымиться.
Лида росла красавицей. Не той деревенской ладной красотой, к которой привыкли в Крутом Логу — крепкие ноги, румяные щёки, толстая коса, — а какой-то другой, нездешней. Тонкая, светлоглазая, с длинной шеей и застенчивой улыбкой. К семнадцати годам она расцвела так, что мужики на улице оборачивались, а бабы у магазина шептались: «Не от мира сего девка. Не к добру такая красота».
Тамара Ильинична красоту дочери замечала и про себя гордилась. Но виду не подавала. Наоборот — становилась с каждым годом строже, жёстче, бдительнее. Лиду она держала, как сокровище в сейфе: на гулянки и в клуб не отпускала, парней, которые осмеливались подойти к их калитке отчитывала так, что они навсегда теряли интерес. В конце концов вокруг Лиды образовалась пустота — все знали, что подходить к директорской дочке себе дороже.
— Летом в город поедешь, — повторяла Тамара Ильинична за ужином. — В педагогический. Выучишься, человеком станешь. А потом уже — и женихи, и всё прочее. Сначала — диплом. Поняла, дочь?
Лида молча кивала. Она вообще была молчаливая. Слишком молчаливая для семнадцати лет.
✦ ✦ ✦
В июне, сразу после выпускного, мать отправила Лиду к тётке Зине, в соседнюю деревню Михеево. Отвезти тётке-инвалиду гостинцы, помочь по огороду. Михеево было всего в двенадцати километрах, тётка надёжная, и в деревне той Лиду знали с детства.
Лида ушла утром. Дошла до автобусной остановки, села в раздолбанный «пазик», доехала до Михеева. Тётка Зина встретила её на крыльце, и весь день они вдвоём пололи клубнику, перебирали смородину, болтали о том о сём. Лида была весёлая, смеялась, обещала на следующей неделе приехать ещё.
Назавтра в десять утра она простилась с тёткой и пошла к остановке. До неё было минут пятнадцать ходу — через деревню, мимо магазина, мимо колодца, мимо последних дворов, и дальше по полевой дороге.
Тётка Зина потом всю жизнь вспоминала, что, когда Лида выходила из калитки, у неё, у тётки, вдруг почему-то заныло сердце. Так заныло, что она хотела крикнуть племяннице вслед: «Лидочка, обожди, я тебя провожу!» Но не крикнула. Постеснялась — взрослая девушка, что её провожать, как ребёнка. Махнула рукой и закрыла калитку.
В Крутой Лог Лида не приехала.
✦ ✦ ✦
Тамара Ильинична поняла, что случилось неладное, к восьми вечера. Сначала ругала про себя дочь — задержалась, дрянь такая, я тебе устрою. Ночь Тамара Ильинична просидела на кухне, не зажигая света. Курить она бросила пятнадцать лет назад, но в эту ночь нашла в шкафу старую пачку, оставшуюся от мужа, и выкурила её всю до одной папиросы. К рассвету в кухне стояла такая едкая дымовая завеса, что глаза слезились.
Утром поехала в Михеево. Увидев её, тётка заплакала ещё до того, как Тамара успела заговорить. Обошли каждый двор по дороге от тёткиного дома до автобусной остановки. Стучалась в каждую калитку. Спрашивала, не видел ли кто молодую красивую девушку в голубом сарафане. Не видел никто.
Точнее, видели — Лиду заметила бабка Прокопьевна, сидевшая на скамейке у магазина: девушка прошла мимо неё, поздоровалась, и пошла дальше. Это было, кажется, около десяти утра. Больше Лиду не видел никто.
В полиции дело завели. Искали месяц, искали два. Прочесали лес между Михеевом и Крутым Логом. Залезали в заброшенные сараи, в пустые погреба, в овраги. Опрашивали людей в соседних деревнях. Ничего. Лида исчезла так, словно её подняло ветром и унесло.
К концу первого года в посёлке устоялась версия: сбежала. От такой матери — да не сбежать. Может, с парнем каким, которого мать не знала. Может, одна, в большой город. Тамара Ильинична эту версию слышала и стискивала зубы так, что скрипела эмаль. Она знала, что дочь не сбежала. Она знала свою дочь. Но доказать этого не могла никому, и с каждым годом её слова значили всё меньше.
К концу второго года Тамара Ильинична постарела на двадцать лет. Седина, которая раньше пробивалась только на висках, захватила всю голову. Костюмы стали сидеть на ней мешком. В школе она ещё работала, проводила педсоветы — но делала это автоматически, как заведённая кукла. Глаза у неё стали стеклянными.
К концу третьего года перестали даже шептаться у магазина. Все привыкли. Лида Семёнова — это было что-то такое, давнее, грустное, как старая песня, которую все знают, но никто уже не поёт.
Прошло пять лет.
✍🏻 Продолжение следует.
✦ ✦ ✦
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
