⏮️ Начало рассказа читать здесь:
Костин сидел на кухне с телефоном в руке. За окном темнело — в октябре рано. Он подумал: надо поесть. Потом подумал: надо выпить. Выбрал второе.
Налил во-д-ки. Выпил. Налил ещё. Выпил.
Странно, но ему стало легче. Оттого, что кто-то ещё её видел. Двое. Десять лет. И живы.
Значит — не сошёл с ума. Просто есть то, что есть. Просто живёт в доме старая тётка, которая померла, наверное, при царе Горохе, и с тех пор сидит у печки и смотрит на жильцов. Жильцы меняются, она — нет.
«Безопасная».
Налил третью. Решил: ладно. Ладно, бабка. Сиди. Смотри. Хрен с тобой.
Лёг в двенадцать. Уснул сразу — от во-д-ки.
В три проснулся.
Она сидела.
— Привет, — сказал Костин в темноту.
Старуха не шелохнулась. Он смотрел на неё уже почти спокойно. Уже рассмотрел — руки с набрякшими венами, сложенные на коленях. Пальцы длинные, с жёлтыми ногтями.
— Вы извините, — сказал он. — Я про вас теперь знаю. Мне прежняя хозяйка рассказала. Вы тут давно. Я не против. Только, пожалуйста, не подходите. Вот сидите там — и сидите. Договорились?
Старуха смотрела.
Костин закрыл глаза. Уснул.
✦ ✦ ✦
Прошёл месяц. Потом два.
Он втянулся странно быстро. Человек вообще ко всему привыкает — к соседям, к тому, что у него ночами сидит мёртвая бабка у печной стены. В три часа Костин просыпался, смотрел в угол, убеждался, что она на месте, и засыпал обратно.
Он даже начал с ней разговаривать.
— Добрый вечер, — говорил, ложась. — Как день прошёл? У меня, если честно, хреново. Шеф достал.
Она не отвечала. Но слушать — слушала. Это чувствовалось.
Иногда рассказывал ей про бывшую жену. Про то, что дочь теперь звонит раз в две недели, всегда по делу — деньги, репетитор, зубы. Про то, что ему сорок семь и он первый раз в жизни живёт один. Совсем один. Никогда раньше не было — всегда кто-то: родители, общага, жена, дочь.
— А теперь — вы, — говорил в темноту. — Смешно.
Старуха смотрела.
Странным образом ему становилось легче. Стал меньше пить. Стал нормально засыпать в двенадцать — знал, что в три проснётся, и привык к этому, как к будильнику.
Один раз рассказал об этом на работе — ну, не про бабку, а вообще: про новый дом, про то, что хорошо там спится. Коллега, Марина Сергеевна, посмотрела внимательно:
— Ты, Денис, какой-то спокойный стал. Раньше дёрганый был. Теперь нет.
— Правда?
— Правда. У тебя там что — женщина, что ли, завелась?
Он засмеялся.
— Вроде того.
✦ ✦ ✦
На третью неделю — это было в ночь со среды на четверг — он проснулся в три и увидел: бабка сидит не у печной стены.
Она сидела на полу посреди комнаты.
Метра на три ближе.
Сон слетел. Он лежал и смотрел на неё. Она смотрела на него.
— Вы двинулись, — сказал он.
Старуха молчала.
— Вы сидели там, у печки. Десять лет. Теперь сидите здесь. Почему?
Ответа не было. Только — и это Костин заметил сразу — теперь он видел её лицо. Ближе — видно лучше. Лицо было старое, серое, с вдавленными щеками. Губы тонкие, сжатые. И глаза — чёрные, без белков, без зрачков. Просто две дыры.
В первый раз ему стало страшно. По настоящему страшно.
Он сел. Включил свет.
Никого. Пустой пол посреди комнаты.
Костин сидел на матрасе, зажмурившись, считая до ста. Сердце колотилось в горле.
— Спокойно, — сказал вслух. — Они же сказали — безопасная.
Встал. Прошёл на кухню. Налил воды. Выпил. Посмотрел в чёрное окно.
В отражении стекла, за его спиной, в дверном проёме кухни, стояла старуха.
Костин уронил стакан. Стекло разлетелось по доскам.
Он обернулся — никого. Посмотрел в окно — никого. Померещилось.
Стоял, держась за край раковины. Снаружи, в огороде, шумели на ветру старые яблони — глухо, лопатой по доскам. Где-то лаяла собака.
Он вышел в сени, оттуда — на крыльцо. Сел на ступеньку. Закурил. Руки тряслись. Над огородом стояла луна — большая, круглая.
В темноте под яблоней — ему показалось, или там тоже что-то сидело? Он зажмурился, открыл глаза. Под яблоней было пусто. Только мокрая трава и тень.
Костин сидел и курил, пока не светало.
✦ ✦ ✦
Утром позвонил бывшей хозяйке.
— Алло.
— Это снова Костин.
— Денис Викторович.
— Она двинулась.
Пауза.
— Как это?
— Она сидела у печной стены. Теперь сидит посреди комнаты.
Женщина молчала долго.
— Алло. Вы слышите?
— Слышу.
— Вы говорили, она безопасная.
— У нас она никогда не двигалась. Десять лет сидела у печки. Не шевелилась. Я вам клянусь.
— Значит, что-то изменилось.
— Значит, да.
Она помолчала.
— Вы что-то делали? В доме? Ремонт затеяли?
— Никакого ремонта.
— Мебель передвигали?
— Нет.
— В подвал спускались?
Костин помолчал.
— А что с подвалом?
— Не спускались — и не спускайтесь. Туда не надо.
— Почему?
— Денис Викторович, мне надо мужа позвать. Подождите.
Было слышно, как она идёт по комнате, как говорит с мужем — неразборчиво, быстро, на повышенных тонах. Потом:
— Он перезвонит вам вечером. Он сейчас не может говорить. Вы подождёте?
— Подожду.
— Только, Денис Викторович. Одно. Пока не поговорите — никуда не лезьте. В подвал — никуда. Просто ждите.
— Почему в подвал?
— Вечером, Денис Викторович. Вечером.
Она положила трубку.
✦ ✦ ✦
День Костин провёл как в тумане. На работе ничего не делал — сидел за монитором, смотрел в одну точку. Коллега Марина Сергеевна подошла:
— Ты себя хорошо чувствуешь?
— Нормально.
— На тебе лица нет.
— Не спал.
Она посмотрела на него долго.
— Денис, если тебе надо — возьми отгул. Иди домой.
— Домой не пойду, — сказал он. — Не хочу.
Она не переспросила.
✍🏻 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
