⏮️ Начало рассказа читать здесь:
На следующую ночь сон повторился. Один в один. Та же дорога. Те же люди. Тот же Степан. Снова люди уходят вверх. Снова Степан топчется на месте.
— Как поспеть в срок к Богу, Дарьюшка, ежели ноги не идут?
На третью ночь всё повторилось снова.
Дарья уже боялась ложиться. Сидела до полуночи у окна, при лампе, штопала — лишь бы не спать. Но усталость взяла своё. И едва смежила веки — та же дорога, тот же светлый подъём, и муж её, тридцать лет выхаживавший чужую скотину, стоит беспомощный, как привязанный телок, и просится, просится идти. И лицо его было ещё печальнее.
Утром Дарья сидела на кухне белая как полотно, и думала одну только страшную мысль:
«Неужто душенька Степанова покоя найти не может? Неужто я его так и держу — тут, на земле, не пускаю?»
К полудню не выдержала, накинула платок, пошла к соседке Нине. Та выслушала её и перекрестилась.
— Три раза, говоришь? И всё про ноги?
— Всё, Нина, про ноги.
— Господи помилуй…
— Что делать-то?
— Не к добру это. Совсем не к добру.
Обе долго молчали.
— Дашенька… — выговорила Нина наконец. — А путы-то мы… путы-то развязали? На похоронах?
Тишина повисла в избе — плотная, как вода. Женщины переглянулись. И вдруг обе побледнели.
— Неужто…
— Забыли снять?
Дарья закрыла рот рукой. Перед глазами всплыл день похорон: дождь, спешка; вспомнила, как заколачивали крышку, как опускали гроб на верёвках в скользкую яму. И не вспомнила одного — чтобы кто-нибудь нагнулся и развязал тесёмки на руках и на ногах. По обычаю их вяжут, чтоб лежал покойник ровно. И по обычаю же, перед тем как закрыть, — развязывают. Чтоб на том свете шёл свободно. Не развязали.
— Ой, лишенько… — прошептала Дарья и осела на лавку рядом. — Нина, мы ж его связанного и закопали. Связанного.
Нина встала, решительно повязала платок потуже.
— Собирайся. К Аксинье пойдём. Тут наших баб ума не хватит. Тут ведунья нужна.
Дарья вздрогнула. Все знали бабку Аксинью. Жила она в соседней деревне. Кто говорил — ведьма. Кто говорил — знахарка. Кто говорил — колдунья.
Но люди всё равно к ней ходили. Особенно когда обычные способы уже не помогали.
✦ ✦ ✦
Аксинья жила в Заречье, на отшибе, рядом с лесом. Изба была тёмная, низкая, пахло в ней сушёными травами, воском и ещё чем-то — не разобрать, не то ладаном, не то прелой землёй. По стенам висели пучки зверобоя, полыни, чабреца, какие-то корни на нитках. В углу — образа, тёмные, в потускневших окладах, и перед ними лампадка. Сама Аксинья оказалась маленькой, сухонькой, с лицом коричневым и собранным в тысячу морщин, а глаза — светлые, выцветшие, и до того внимательные, что под ними хотелось сжаться. Поглядела она на гостей — и Дарье показалось, что старуха уже всё про них знает. — Садитесь, — сказала, не спрашивая, зачем пришли. — С мёртвым делом, вижу.
Дарья принялась рассказывать — про Степана, про лёгкую смерть, про сны. Аксинья слушала, не перебивая, перебирая в пальцах сухую веточку. Когда Дарья дошла до слов мужа про связанные ноги, старуха коротко кивнула, будто только этого и ждала.
— Помолчите теперь.
Дарья даже вздрогнула. Она ещё не успела досказать.
Аксинья встала, налила из кадки в большую глиняную миску воды — тёмной, колодезной. Поставила миску на стол под образами. Наклонилась над ней низко-низко, так что лицо её почти коснулось воды, и зашептала — быстро, неразборчиво, не по-нашему как-то, на старый, забытый лад. От её шёпота у Дарьи зашевелились волосы на затылке. Потом Аксинья бросила в воду щепоть сухих травок — и они закружились по чёрной глади, сбиваясь то так, то этак.
Долго смотрела. Лампадка потрескивала. За окном смеркалось. В комнате стало непривычно тихо. Даже часы перестали слышаться. Старуха долго смотрела в воду. Потом нахмурилась.
— Ну вот, — сказала наконец Аксинья и выпрямилась, и голос её был сухой, будничный, оттого ещё страшнее. — Так и есть. Путы на нём. На руках и на ногах. Вы их развязать забыли — вот он и стоит. Ни туда ни сюда. К Богу идти — ноги связаны, рук поднять — руки связаны. Так и будет топтаться, покуда вы его не развяжете.
— Так его ж закопали, Аксинья Петровна! Как мы теперь развяжем? Не выкапывать же!
— Не выкапывать. — Старуха сурово глянула на неё, и Нина осеклась. — Боже упаси тревожить покойника. Слушайте, что делать будете. И делайте в точности.
✦ ✦
По спине Дарьи пробежал ледяной холод.
— Что делать?
Старуха поднялась. Подошла почти вплотную.
— Купишь новые ножницы. Сдачу не бери. Когда пойдёшь покупать — скажешь:
«Иду за ножницами, Степану путы разрезать».
После магазина ни с кем не разговаривай. Ни слова. Даже если знакомые встретятся. Даже если окликнут. Пока до кладбища не дойдёшь. Поняла?
— А ежели… — начала было Дарья.
— Ежели что? — перебила старуха. — Ежели свой какой окликнет, родной? Всё одно — молчи. Это не его голос будет проверять, а другое. Поняла? Не твоё дело, кто окликает. Твоё дело — идти и молчать!
— Поняла.
— На могиле ножницы закопаешь. И скажешь: «Режу путы, Степан, ступай с Богом, нас не держи и сам не держись». И уходи не оборачиваясь.
Аксинья помолчала, глядя в чёрную воду, где травки уже улеглись и не двигались.
— И боле он тебе сниться перестанет. Пойдёт он своей дорогой. А ты живи.
✍🏻 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
