⏮️ Предыдущие части исторической повести читать здесь:
И нарушила её
От автора. Эта повесть — не вымысел. Екатерина, чья история легла в её основу, спросила меня, не держит ли её какая-то давняя клятва и почему мужчины, которые её любят, один за другим теряют силы. Просмотр по Хроникам Акаши вывел меня на три тысячи лет назад, в Иерусалим царя Соломона.
В седьмой части аммонитянка Наама, жена царя Соломона, тайно устроила в дальнем углу царского сада святилище богу своих отцов Милхому, которого на ночных обрядах у огня зовут Молохом, хотя на свадьбе поклялась от него отречься. Соломон сам позволил ей поставить там камень, думая, что это память о её погибшей матери, а старая кормилица Наамы Шуа, жрица Молоха, стала по новолуниям жечь у камня огонь.
Когда царь достроил Храм Господень, а за ним и свой дворец, Бог второй раз явился ему и предупредил, что отвергнет Израиль, если царь и его сыновья пойдут служить иным богам. Наама решила, что теперь её бог должен стать сильнее, и в ту же ночь пошла в сад, где Шуа уже держала у огня чёрного козлёнка для жертвы.
Наама взяла нож.
Рукоять была тёплая от ладони Шуа. Этот короткий нож с бронзовым лезвием старуха привезла из Раввы, родного города Наамы, в одном узелке со смолой и сушёными смоквами, и Наама узнала его в руке раньше, чем разглядела. Девочкой, в святилище Раввы, её учили прижимать козлёнка коленом и резать одним движением, чтобы кровь шла в огонь ровной струёй, а животное не успело закричать. Она сделала так, как учили. Козлёнок дёрнулся один раз, и кровь зашипела на углях.
Шуа вполголоса запела древние слова приношения, и Наама повторяла их за ней, не сбиваясь, хотя не произносила их с тех пор, как её увезли в Иерусалим невестой. Потом Шуа в несколько ударов разделала козлёнка, а Наама положила на угли его жир и бедренные куски: в Равве эту долю всегда отдавали богу.
Жир потёк на камни, огонь поднялся и загудел. Наама стояла над ним с ножом и ждала знака: дрожи в земле, голоса, хотя бы ветра в ветках смоковницы. Огонь просто горел, и пахло от него жареным мясом.
— Взял, — сказала Шуа, не сводя глаз с огня. — Он взял.
Наама хотела собрать кости и засыпать пепел землёй, но старуха удержала её за руку: что отдано богу, до рассвета не трогают, так было в Равве, так будет и здесь. У огня старшей была Шуа. Наама положила нож на камень и ушла к себе.
✦ ✦ ✦
Евнух женской половины начинал каждое утро с обхода сада. Он состарился в доме Давида, покойного отца Соломона, любил порядок и знал, на какой смоковнице раньше всех созревают плоды и какая из жён царя кормит голубей хлебом со своего стола. Аммонитские обычаи он тоже изучил и с удовольствием объяснял всему дому, что огонь у дальней смоковницы поминальный и горит только в новолуние, потому что за рекой Иордан так поминают матерей.
В то утро он дошёл до дальней смоковницы и остановился. Угли ещё дымились. На гладком камне, на котором было удобно сидеть, чернела засохшая кровь, в бронзовой чаше рядом стояла кровь, уже подёрнутая плёнкой, и над ней гудели мухи. Из пепла торчали обугленные кости и четыре маленьких чёрных копытца.
Поминальный огонь, как выяснилось, ел козлят. И ел их в доме, который царь при всех назвал святым, потому что когда-то сюда вносили ковчег Господень, ларец со скрижалями Закона. Евнух постоял, глядя на копытца. Первым спросят его: за женскую половину отвечает он, и всё, что творится в её саду, он должен был знать раньше царя. Подобрав полы, он почти бегом пустился через сад к новому царскому дворцу. Пусть уж лучше царь услышит это от него, чем о нём.
Абда, служанка Наамы, видела из дворика, куда он побежал, и прибежала к госпоже с ведром и тряпкой.
— Я отмою камни. Скажем, что собаки растаскали кухонные кости.
— Не трогай, — сказала Наама.
Евнух уже всё видел. Отмытые камни сказали бы царю только одно: она испугалась и прячет. А кровь была отдана богу, и забирать её обратно Наама не собиралась.
Шуа сидела на своей циновке у порога, жевала смолу и вставать не торопилась.
— Пусть знает, — сказала она. — Бог взял кровь. Теперь посмотрим, чего стоит твой царь.
Весь день Наама пряла у окна, откуда был виден вход на женскую половину, и всякий раз, когда там показывались люди, веретено у неё в руке замирало.
На осеннем празднике Кущей, когда в доме царя читали вслух Закон Моисея, она слышала с галереи и такие слова: если найдётся мужчина или женщина, которые пойдут служить иным богам, выведи их к воротам и побей камнями до смерти. Закон говорил это о ней. Могли прийти и священники Храма, чтобы забрать её на свой суд. Наама думала, что скажет, когда за ней придут, и ничего не придумала.
К вечеру Абда прибежала снова: царь в саду, один, без слуг. Наама поднялась на кровлю. Сверху дальняя смоковница была видна вся, и под ней Соломон в белом льне. Он долго стоял у камней, потом нагнулся к бронзовой чаше, которую сам когда-то принёс ей, чтобы из неё пили птицы, и выпрямился не сразу. Потом положил ладонь на гладкий камень и так стоял, пока солнце не ушло за городскую стену.
Наама ждала, что он обернётся и позовёт стражу, и держалась за край парапета так крепко, что на ладони потом остался красный след. Соломон ушёл через дальнюю калитку к своему дворцу. Шёл он медленно, опустив голову.
Наама спустилась и снова взялась за веретено. Вечер она просидела одна.
✦ ✦ ✦
Ночью, перед сном, Наама сидела перед медным зеркалом, а Абда расчёсывала ей волосы. Волосы у неё были всё такие же тяжёлые, до пояса, только седину в них Абда с некоторых пор подкрашивала ей хной, и гребень из слоновой кости порыжел у основания зубьев.
Дверь распахнулась так, что качнулся огонь светильника. В зеркале за её плечом стоял Соломон, один, без факела. Если бы он пришёл судить, за ним шли бы люди. Наама взяла у Абды гребень. Служанка отступила, низко поклонилась царю и выбежала за дверь. Наама осталась с мужем одна и ещё раз провела гребнем по волосам.
— Ты поклялась мне.
— Я помню.
— Ты поклялась Богу.
— И это помню.
— Тогда что происходит в твоём саду?
Она посмотрела на отражение Соломона. Медь затемняла его лицо, и глаз его она не видела.
— Всего лишь память о моей земле.
— Там приносили жертву.
— Козлёнка.
— Ты знаешь, что я запрещал это.
Наама положила гребень.
— Ты запретил мне чтить моего бога?
— Ты сама от него отказалась.
Тогда она засмеялась, тихо, почти ласково.
— Соломон, ты знаешь языки людей, духов и зверей. Ты заключал договоры с царями. Ты заставлял демонов таскать камни для своих стен. Неужели ты действительно поверил, что человек может одним предложением отречься от того, чему принадлежали его родители и братья?
Он ударил ладонью по столу так, что на нём подпрыгнули её кувшинчики с ароматными маслами и сурьмой.
— Ты дала клятву.
Наама поднялась. Подошла к нему. Положила ладони ему на грудь.
— Да.
— И нарушила её.
— Да.
Под её ладонями тяжело и часто билось его сердце. Соломон взял её за запястья и держал долго, и она ждала, что он скажет. Потом он отвёл её руки, повернулся и вышел. Наама осталась стоять посреди комнаты и слушала, как стихают по галерее его шаги.
Шуа в ту ночь не ложилась. Она сидела у входа в покои, кутаясь в платок, и, когда царь вышел, поднялась и поклонилась ему. Соломон прошёл мимо, не взглянув на неё, и старуха проводила его глазами, пока белый лён не скрылся в темноте галереи. Она пошептала своему богу, благодаря его, что уберёг их на этот раз.
✦ ✦ ✦
Утром Шуа сходила в сад и вернулась довольная.
— Камни стоят, — сказала она. — И чаша на месте.
Евнух, встретив Нааму у колодца во дворе, поклонился ниже обычного и заторопился прочь, плотно сжав губы, будто набрал полный рот воды.
Вечером Соломон пришёл в обычный час. Сел он в этот раз в глубине комнаты, подальше от двери на галерею, откуда был виден сад, принял от Наамы чашу с вином и заговорил о кораблях. Корабельщики из приморского города Тира строили для него корабли, чтобы плыть за золотом в далёкую страну Офир. Соломон рассказывал, как моряки ночью правят по звёздам, и повторял их смешные словечки, так же, как в молодости рассказывал ей до рассвета обо всём, что узнал за день.
Наама слушала и подливала ему вина. Всего несколько ночей назад Бог Израиля сам говорил с ним об иных богах. Вчера он стоял у её камней и видел кровь. А сегодня сидел у неё и говорил о золоте. Закон он знал лучше любого священника и знал, что этот Закон велит сделать с ней, — и всё-таки пришёл.
Наама поняла, что он её не оставит. Седина в его бороде за последний год стала гуще, у глаз легли морщины от бессонных ночей над делами царства, и ей стало его жаль, и от этой жалости она любила его ещё сильнее. А рядом с жалостью жила другая мысль, спокойная и ясная: её бог взял кровь в саду царя Израиля, и царь вернулся к ней и не тронул ни одного камня. В этом доме её бог Молох оказался сильнее слова Бога Израиля.
Пришёл он и через неделю. Вечер был тёплый, полог на двери в галерею откинули, и Соломон сел на своё прежнее место у самой двери. С него в сумерках была видна дальняя смоковница и под ней камни, чёрные от огня. Соломон долго смотрел туда, держа чашу обеими руками.
— Задёрни полог, — сказал он. — Не хочу на это смотреть.
🤞 Продолжение следует.
Ваш Михаил Вяземский / Оккультный Советник
✦ ✦ ✦
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
