Полночь разделила мир надвое. В чернильной темноте деревенской окраины Арсений чувствовал, как под курткой тяжело и ритмично бьется чужое сердце. Чёрный петух, завернутый в плотную мешковину, затих, словно предчувствуя свою долю.
Арсению предстояло совершить два относа. Два перекрёстка. Две совершенно разные силы.
Глава I. Перекрёсток лесных троп
Первая точка находилась на пересечении лесных троп — старый хрестообразный пеший перекрёсток, усыпанный сухой хвоей. Здесь правили Бесы перекрёстные — сущности ветреные, жадные до чужих эмоций, скорые на расправу, но падкие на выкуп.
Арсений ступил в самый центр пересечения дорог. Вокруг стояла звенящая тишина, но стоило ему замереть, как в ушах зашелестел не то ветер, не то шепот десятка голосов.
Он опустился на одно колено, левой рукой достал ритуальный нож с чёрной рукоятью. Птица в его руках дернулась. Арсений зажал крылья, шепча слова призыва Тёмных Сил. Сталь блеснула в лунном свете, рассекая ночную прохладу. Тёмная, густая кровь хлынула на сухую землю, моментально впитываясь, будто почва томилась от жажды. Глухой хлопок крыльев — и всё кончено.
— Вам, хозяева дорог, дар несу, — хрипло, едва шевеля губами, произнес Арсений. — Просите закуп, исполните уговор.
Он выпрямился, достал из кармана горсть медных монет. Развернулся спиной и левой рукой через правое плечо бросил их в темноту. Звон рассыпавшихся денег утонул в шуршании травы.
— Уплачено!
Сзади раздался отчетливый, глумливый смешок. Кто-то хлопнул в ладоши. Сердце Арсения ушло в пятки, по спине пробежал ледяной пот. Шаг вперед. Ещё шаг. Главное — не оборачиваться. Сила перекрёстка бурлила сзади, улюлюкала, манила обернуться, но он шёл вперед, глядя строго перед собой. Обычный перекрёсток требовал твёрдости и глухоты к соблазнам.
Глава II. Перекрёсток мертвых
Вторая Глава задания вела к старым железным воротам. Кладбищенский перекрёсток — это совсем другая магия. Здесь пересекались не человеческие пути, а дороги душ. Хозяин Кладбища и Смертные Стражи не терпели суеты и бесовского гомона. Здесь царил вековой, тяжелый покой.
Арсений зашел за ограду, стараясь ступать неслышно. Нужное место находилось в самом центре старой части погоста, где сходились четыре заброшенные аллеи между накренившихся крестов. Воздух здесь был густым, пахнущим разрытой землей и старой древесиной.
Здесь правила тишина. Арсений вынул второго петуха — угольно-чёрного, без единого светлого перышка. На кладбищенском перекрёстке ритуал требовал полного почтения к Смерти. Птицу не резали с шумом. Арсений аккуратно уложил связанного, живого петуха на пересечение троп, прямо на серую землю. Этот дар предназначался Стражам как выкуп за то, чтобы они пропустили его колдовство к нужной могиле.
Он зажег у ног птицы перевернутую восковую свечу. Огонек заплясал, выхватывая из тьмы силуэты надгробий.
— Примите, стражи, птицу ночную, кровь живую взамен мертвой, — беззвучным шепотом произнес он, кланяясь на четыре стороны.
Вместо бесовского смеха ответом ему был тяжелый, леденящий вздох, пронесшийся над верхушками старых тополей. Свеча мгновенно погасла, словно задутая невидимыми губами. Земля вокруг перекрёстка будто задышала холодом.
Арсений медленно отступил назад, не поворачиваясь спиной к перекрёстку, пока не вышел на главную аллею. На кладбище правила иные: уходить уважительно, лицом к погосту, пока тьма не скроет место закупа.
Уже на выходе за ворота за его спиной послышался глухой, яростный хлопок сильных птичьих крыльев и резкий, оборвавшийся на полуслове крик петуха. Дар был принят.
Арсений шел по ночной дороге домой, сжимая кулаки в карманах. Губы были плотно сжаты. До самого порога дома мир для него перестал существовать — были только его шаги и глухая, победившая ночь.
Арсений не спал трое суток. С тех самых пор, как под ногами у Смертных Стражей захлопнулся невидимый капкан, и крик черного петуха оборвался на полуслове, в его доме поселилась странная, давящая тишина.
Он сидел на кухне, тупо уставившись на свои ладони. Мелкие порезы от ритуального ножа на левой руке уже затягивались, покрываясь плотной сухой коркой. Арсений ждал знака. Силы, потревоженные им на двух перекрестках, не приходят с пустыми руками — они всегда приносят ответ. Но цена, которую он заплатил, была лишь авансом.
Глава III. Свидетель
На четвертую ночь тишину нарушил резкий, настойчивый стук в окно. Арсений вздрогнул. Его деревенский дом стоял на самом отшибе, а окно кухни выходило на глухой пустырь, за которым чернела полоса леса.
Он медленно подошел к стеклу. В слабом свете луны на крыльце стоял Нинка-дурачок — местный сорокалетний юродивый, который круглый год бродил по окрестностям в оборванной куртке и собирал цветные стеклышки. Обычно Нинка никого не трогал, но сейчас его лицо, прижатое к стеклу, выглядело иначе. Глаза, вечно блуждающие и глупые, смотрели на Арсения с пугающей, острой осознанностью.
Арсений приоткрыл форточку. В лицо ударил сырой ночной воздух.
— Чего тебе, Нил? Иди домой, поздно уже.
Нинка захихикал — точно так же, как тот невидимый кто-то на лесном перекрестке четыре дня назад. У Арсения внутри все заледенело.
— А петушок-то не кричит, — певуче, в нос произнес юродивый. — Перышки черные в грязи, монетки в траве блестят. Арсюша думал, спрятался? А черти-то за ним наперегонки бежали. Один за левое плечо держался, другой за правое…
Нинка резко подался вперед, почти коснувшись носом стекла:
— Только кладбищенские сильнее оказались. Ох, сильнее! Они бесов-то от забора погнали. Тебе подарок несли, да по дороге выронили. Иди на крыльцо, Арсюша. Иди, забери, пока мертвяки обратно не отобрали.
Нинка повернулся и стремительно, неестественно быстро для своей хромающей походки, растворился в темноте пустыря.
👉 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
