⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:
Девять месяцев тянулись, как девять лет. Живот рос, девочки толкались, и каждый день Вера ощупывала себя изнутри — не чувствами, не руками, а чем-то иным, необъяснимым — пытаясь понять, которая из двух не её.
Дмитрию она ничего не рассказала. Не могла. Он светился от счастья — двойня, девочки, наконец-то, — и Вера не имела сил разрушить это.
За месяц до срока она собрала небольшую сумку.
— Я хочу рожать у Матрёны, — сказала она мужу.
— Ты шутишь.
— Нет.
— Вера, это безумие. Тебе нужна больница, врачи, реанимация на случай…
— У меня шесть раз были больницы и врачи. Сколько детей они мне сохранили?
Дмитрий замолчал. В его глазах она видела то же, что и тогда, у избы, — страх и бессилие. Он знал, что не сможет её переубедить. Она видела, как он сдаётся — медленно, мучительно, как человек, шагающий с обрыва.
— Я буду с тобой во время родов.
— Нет.
— Вера…
— Она не пустит тебя. Ты знаешь.
Он знал.
✦ ✦ ✦
Дорога в Сосновку была ещё хуже, чем Вера помнила. Осень обнажила деревья, и тайга просматривалась насквозь — серые стволы, гнилые пни, вороньё карканье. Кладбище по правую руку выглядело ещё более заброшенным, чем весной: кресты покосились сильнее, ограды вросли в землю, и среди могил бродил густой белёсый туман, хотя нигде больше тумана не было.
Полкан встретил её у крыльца. Обнюхал руку и уткнулся мордой в колени — мокрым, тёплым носом. Дверь избы была приоткрыта.
Внутри горела печь. Было жарко, даже душно. На кровати лежало чистое бельё, на столе стояла миска с кашей и кружка отвара. Матрёна сидела на лавке и строгала ножом какую-то ветку.
— Приехала, — сказала ведьма, не поднимая головы. Садись, ешь. Ночью начнётся.
Вера послушно села. Каша была горячей и безвкусной. Отвар горчил. Она пила и жевала, не чувствуя ничего, кроме свинцовой тяжести в животе и в сердце.
— Матрёна, — тихо сказала она.
Ведьма молчала.
— Может… может, можно что-то другое? Вместо ребёнка? Деньги, золото, что угодно…
— Нет.
— Я отдам всё, что имею.
— Хозяин сам решает. Не я. Не ты.
— Но она ведь… она живая. Она мой ребёнок.
Матрёна наконец подняла голову. Её изрытое оспинами лицо было непроницаемым.
— Она — откуп. Без откупа не будет ни одной, ни другой. Ты выбирай: две мёртвые дочери или одна живая.
Вера зажала рот рукой, чтобы не закричать.
✦ ✦ ✦
Схватки начались за полночь. Вера проснулась от боли — не такой, как раньше, не мертвенной, а горячей, живой, рвущей тело напополам. Печь прогорела, в избе стояла ледяная стужа. Матрёна уже была рядом — откуда-то появились чистые тряпки, горячая вода, пучки трав, брошенных в кипяток.
— Дыши, — командовала ведьма. — Глубже. Не кричи — силы понадобятся.
Вера кусала полотенце, выгибаясь от боли. За окном выла тайга, и казалось, что весь лес пришёл в движение — деревья скрипели, ветер рвал крышу, где-то далеко завыл Полкан.
Первая девочка родилась на рассвете. Матрёна приняла её ловко, перерезала пуповину и положила на грудь матери. Крохотное красное тельце, сморщенное личико, оглушительный крик. Вера прижала дочь к себе и сразу ощутила — тепло. Родное, молочное, солнечное. Её.
— Одну, — сказала Матрёна. — Теперь вторую. Тужься.
Вторая родилась через сорок минут. Не кричала. Матрёна подняла её, шлёпнула по спинке — тишина. Ещё раз — молчание. И вдруг девочка открыла глаза. Не так, как открывают глаза новорождённые — мутно, бессмысленно, вслепую. Она открыла их широко и осмысленно, и в серой глубине зрачков на мгновение мелькнул тусклый огонёк. Как два тлеющих уголька.
Вера похолодела.
Матрёна завернула вторую девочку в отдельное одеяло и положила на кровать — в стороне от матери.
— Вот она, — сказала ведьма. — Ты чувствуешь.
Вера чувствовала. Между ней и вторым ребёнком не было той нити, что связывала её с первой дочерью. Было что-то иное — глухое, непроницаемое, как стена.
— Она ведь… живая? — прошептала Вера. — Она… настоящая?
— Настоящая, — подтвердила Матрёна. — Из плоти и крови. Но рождена для откупа. С первого мгновения зачатия она принадлежала Хозяину. Не тебе.
— Что вы с ней сделаете?
— Не твоё дело.
— Она мой ребёнок!
— Нет, — отрезала Матрёна. — Не твой. Она — цена, которую ты назвала. «Любая» — твоё слово. Забирай свою дочь и уходи. Мужик твой ждёт в машине у околицы.
Вера лежала, прижимая к груди первую дочь — свою, тёплую, кричащую от голода. И смотрела на вторую — молчаливую, неподвижную, глядящую в потолок серыми глазами.
— Прости, — прошептала она, и поцеловала её в лоб.
Девочка не шевельнулась.
Вера встала. Ноги дрожали, каждый шаг давался через боль. Она подошла к двери, прижимая к себе первую дочь. Оглянулась.
Матрёна стояла у кровати, держа на руках вторую девочку. За спиной ведьмы стоял кто-то. Вера видела лишь контур — огромный, упирающийся в потолок. Тёмный костюм, широкополая шляпа, трость. И два тлеющих уголька в тени лица.
Девочка на руках Матрёны повернула голову к нему. И — Вера могла поклясться — улыбнулась.
Из глубины дома вдруг послышался негромкий детский смех. Дверь медленно закрылась. Вера ещё долго стояла на крыльце, не в силах сделать ни шага.
Оснувшись, она пошла по тропинке к машине мужа, прижимая к груди плачущую дочь. Утренний туман стелился между крестами на погосте, и ей казалось, что из-за каждой ограды за ней следят десятки невидимых глаз.
Она ни разу не обернулась.
Только когда увидела Дмитрия, бегущего навстречу, — позволила себе заплакать. Он обнял её, взял дочь, целовал обеих, что-то говорил — она не слышала.
По дороге домой она будет молчать и смотреть на свои руки, на которых ещё недавно лежали двое. Теперь — одна. И руки помнят. Левая — тепло, правая — пустоту.
Дмитрий назвал дочь Настей. Вера согласилась. Ей было всё равно, как назвать. Лишь бы живая. Лишь бы дышала.
👉 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
