Скука в чемодане
К середине июля лето в Суложе стало портиться. Не погода. Само ощущение жизни. Глеб обнаружил, что слишком многое знает наперёд. В кинотеатре «Октябрь» показывали индийский фильм, и он помнил, кто окажется чьим братом, и кто кого простит в последней сцене.
В курилке рассказывали анекдот, а Глеб знал концовку раньше рассказчика, и ловил себя на том, что произносит её про себя.
Он знал, что в субботу на городской танцплощадке без двадцати одиннадцать заводские подерутся с заречными, и что первым ударит длинный парень по кличке Шпала.
В субботу они с Колькой собирались на танцы. Колька стоял перед зеркалом, расчёсывая волосы.
— Сомов, галстук дай.
— Зачем тебе галстук?
— Ленку пригласить хочу.
— Ну пригласи без галстука.
— Ты ничего не понимаешь. Ленка сказала, что любит интеллигентных.
— И что, галстук поможет?
— Ещё как!
Глеб посмотрел на друга и вдруг вспомнил этот разговор. Слово в слово. Он даже знал, что сейчас произойдёт. Колька потянется к полке, заденет локтем стакан, стакан упадёт, но не разобьётся, потому что попадёт в тапок.
И ровно через две секунды… Колька потянулся к полке. Задел стакан. Стакан упал в тапок.
— Во, повезло! — обрадовался Колька.
Глеб медленно сел на кровать.
— Ты чего? — спросил друг.
— Ничего.
— Пошли?
— Ты иди. Я потом.
— Сомов, не тупи! — Колька покрутил пальцем у виска и ушёл.
А Глеб остался сидеть. Он вдруг почувствовал себя чудовищно старым. Старше собственного отца. Старше людей, которые жили вокруг него. Ему было двадцать пять, но за плечами лежали шестьдесят семь лет, и эти годы давили сильнее, чем прежде.
На танцы он всё-таки пришёл. Из динамиков хрипела Пугачёва, мошкара вилась вокруг фонаря, Вера танцевала с подругой и махала ему рукой.
— Глеб! Иди сюда!
Он подошёл, поцеловал её в щёку. Она обняла его за шею.
— Потанцуем?
— Давай чуть позже.
— Ты опять какой-то грустный.
— Устал.
— От чего?
Он хотел ответить: от будущего. Но промолчал.
Без двадцати одиннадцать длинный Шпала ударил какого-то заречного, и началась драка. Глеб стоял у ограды и смотрел, как мелькают кулаки, как кто-то падает, как девушки визжат, как два дружинника бегут через площадку. Всё было ровно так, как сорок два года назад. Ни одной ошибки. И он почувствовал, как во рту появляется знакомый вкус.
Пластик. Тот самый пластик. Квас отдавал пластиком, и Пугачёва звучала пластмассово, и драка была пластмассовая, как в кино, и тёплый июльский вечер тоже.
— Глеб! — окликнула Вера. — Ты куда?
— Я сейчас.
Он ушёл с танцплощадки.
✦ ✦ ✦
Глеб спустился к Волге, сел на перевёрнутую лодку и долго смотрел на чёрную воду. Потом тихо сказал в темноту:
— Сидор Карпович.
— Здесь, — отозвались рядом.
Сидор Карпович сидел на соседней лодке в том же сером плаще. Он лузгал семечки и аккуратно сплёвывал шелуху в кулёк из газеты «Правда». У самой воды сидели две большие серые крысы и внимательно смотрели на Глеба. Одна маленькая, вертлявая, с рыжеватой шерстью на загривке. Вторая толстая и сонная.
— Ну что? — спросил Сидор Карпович. — Не нравится?
— Почему? — сказал Глеб. — Почему здесь всё то же самое?
— А чего вы ожидали?
— Я же молодым стал!
— Стали.
— Я вернулся туда, где был счастлив!
— Вернулись.
— Так почему я опять ничего не чувствую?! Мне скучно!
Сидор Карпович перестал лузгать семечки.
— Голубчик. Вы думали, скука у вас от старости? Нет. Скука — это когда наперёд знаешь, чем кончится. Старики скучают не оттого, что старые, а оттого, что всё видели. Вы попросили помнить. Вот вы и привезли её с собой, свою скуку, в голове, как в чемодане. Я же вам говорил, что это самое интересное. А молодость — это не только здоровые колени. Молодость — это когда не знаешь, что тебя ждёт.
— Что же мне делать?
— Это уж вам решать.
Глеб долго молчал. Крысы у воды не шевелились. С реки тянуло прохладой. Где-то далеко ещё играла музыка.
— Заберите, — сказал он наконец.
— Что именно?
— Память. Чтобы снова боялся, радовался, ошибался. Чтобы каждый день был новым.
— Можно, — легко сказал Сидор Карпович. — Только учтите. Не зная, вы будете жить, как жили. Ровно так. Ничего другого вы ведь не умеете.
— Пусть. Зато я буду жить по-настоящему. Как в первый раз.
— Это дороже, голубчик, — сказал гость. — Забыть всегда дороже, чем вспомнить.
Глеб горько усмехнулся.
— У меня ничего нет. Вы же всё забрали.
Сидор Карпович ссыпал остатки семечек в карман и посмотрел на него своими серыми глазами, в которых не отражалась луна.
— Будет, — сказал он ласково. — Всё у вас будет, Глеб Аркадьевич. Вы человек способный.
— Что будет?
— Деньги. Имущество. Хорошая жизнь. Наживёте, не впервой.
Толстая крыса уже держала в зубах лист бумаги. Мелкая притащила ручку с синим колпачком за тридцать пять копеек. Ручка написала со второго раза.
✦ ✦ ✦
Через год, в конце сентября восемьдесят пятого, на втором перроне суложского вокзала шёл дождь.
На крыше вокзала, под водосточным жёлобом, сидели два голубя. Один был толстый, нахохлившийся и сонный, другой маленький, с рыжеватым пёрышком на загривке. Он вертелся и смотрел вниз.
Внизу молодой человек с фанерным чемоданом стоял на подножке вагона, держась за мокрый поручень. На перроне перед ним стояла девушка в плаще, из-под которого виднелся подол платья в мелкий белый горошек. Дождь лил ей на голову, но зонт она не раскрывала, он висел у неё на запястье, будто она забыла о нём.
— Ну что ты, Верка, — говорил молодой человек. — Я же не навсегда.
— Знаю.
— Устроюсь, приедешь ко мне.
— Знаю.
Она помолчала и сказала:
— Глеб, останься.
Молодой человек отвёл глаза. Он ничего не знал, ни про девяностые, ни про ларёк у вокзала, ни про виллу и устриц. Он знал только, что в Москве его ждёт хорошее место через одного полезного человека, что такой шанс выпадает раз в жизни, и что у девушки мокрые ресницы.
— Я напишу, — сказал он. — Вер, я обязательно напишу.
Она смотрела на него. Дождь стекал по волосам. Проводник дал свисток. Молодой человек наклонился, поцеловал её в мокрую щёку и шагнул в тамбур.
Вера стояла на перроне, пока поезд не скрылся за поворотом.
— Ворох, — сказал вертлявый голубь, — а если бы он остался?
— Не остался бы, — сонно ответил толстый, не открывая глаз.
— А откуда ты знаешь?
— Знаю, — сказал Ворох. — Спи, Шмыга. Работы ещё много.
Девушка постояла ещё немного, раскрыла наконец зонт и пошла к вокзалу. На скамейке у входа в зал ожидания кто-то оставил кулёк из газеты «Правда» с шелухой от семечек.
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
