⏮️ Предыдущие части рассказа:
Утром, в семь, Тамара Васильевна была у Антонины. Постучала в окно — географичка вышла на крыльцо в халате, седые волосы заплетены в две тонкие косицы.
— Тамара, ты чего ни свет ни заря?
— Тонь, пусти. Разговор есть.
Сели на кухне. Антонина Павловна налила два стакана чёрного крепкого чая, поставила вазочку с мармеладом — твёрдым, прошлогодним. Тамара Васильевна рассказала всё: и сны Игоря перед смертью, и теперь — Верины.
Антонина Павловна слушала молча, мармелад не трогала. Когда Тамара Васильевна закончила, географичка посмотрела в окно. Долго. Потом сказала:
— Слушай. Тут так. Они её туда зовут. Не Галя — Галя сама бы не позвала, что ты! Через Галю зовут.
— Кто зовёт?
— А кому положено. Не суйся в это, Тамара. Тебе знать не надо. Тебе делать надо.
— Скажи, что делать.
Антонина Павловна встала, прикрыла дверь на крючок — хотя в доме никого больше не было, — и заговорила тихо, не глядя на Тамару Васильевну, а как будто на стенку:
— Надо в город ехать. Завтра же. Купить куклу. Большую, такую, чтоб как живая была. Платить ровно столько, сколько скажут. Чтобы точно под рассчёт, без сдачи. Не получится точно — сдачу не бери, скажешь: «Оставьте себе». Из магазина пока не добралась до дома — ни с кем не говори. Купила, домой принесла — повяжи на неё крестик Верин. Имя дай — Вера. Зови её Верой. Положи спать в Верину кровать.
— Хорошо.
— Потом, с раннего утра, ещё до света, на кладбище идите. Вдвоём с Верой. Возьми лопату. Маленькую, штыковую. Подойди к могиле Галиной — не Игорёшиной, понимаешь? К Галиной. — Антонина Павловна выделила голосом. — Игорь — он сам пошёл, его не зазывали. А Веру через сестру тянут. Значит, и откуп через сестру.
— Так.
— Сбоку, у изголовья, копни. Не глубоко — на штык, на полтора. Не до гроба. Положи туда куклу. Лицом вниз. Скажи трижды: «ОТ СМЕРТИ ОТКУПАЮСЬ, КРОВЬЮ ПЛАТИТЬ НЕ ДАМ, ВОТ ТЕБЕ ВМЕСТО НЕЁ, ПРИМИ». Закопай. Утрамбуй. Сверху поставь стакан с водой, хлеб и горсть монеток. И уходите. Не оглядывайтесь. Слышишь, Тамара? Хоть гром грянь — не оглядывайтесь.
Тамара Васильевна кивнула.
— Это ещё не всё. — Антонина Павловна посмотрела на неё прямо. — Это полдела. Ты Хозяину должна.
— Кому?
— Хозяину Кладбища. Погостнику, через него Веру и тянут. Без него никак. Купить надо два дара. Алкоголь хороший, дорогой. Коньяк бери, не водку. Армянский, лет десяти выдержки. И флакон одеколона, мужского. Тоже хорошего, не за триста рублей. Чтоб настоящий, дорогой. На рынке не бери — там подделка. В городе, в большом магазине. Тоже без сдачи. Понятно?
— Понятно.
— Принесёшь на кладбище, на перекрёсток — там, где четыре дорожки сходятся, за часовенкой, знаешь? Поставишь на землю. Скажешь: «Хозяин, прими дары, отступись от Веры, моей кровиночки, возьми вместо неё подменницу». И опять — уходи, не оглядывайся.
— Тонь, а если…
— Никаких «если», Тамара. Слышишь? Сделай, как сказала. От первого слова до последнего. И до Петрова дня успеть надо. После Петрова дня — поздно.
Тамара Васильевна побелела ещё сильнее, хотя, казалось, белеть уже было некуда.
— Тонь. До Петрова дня — пять дней.
— Вот и поторопись.
✦ ✦ ✦
В город поехали в тот же день, после обеда. Тамара Васильевна и Вера. Сели в автобус, доехали до областного центра за два с половиной часа, не разговаривая. Вера смотрела в окно. За окном плыли поля, перелески, водонапорная башня, заброшенные коровники. Тамара Васильевна сидела рядом, сжав в кулаке деньги — она сняла с книжки всё, что было, восемнадцать тысяч.
В большом магазине игрушек, в «Детском мире» на проспекте, Вера выбирала куклу долго. Куклы стояли рядами, в коробках, смотрели сквозь целлофан. Вера прошла мимо младенцев, мимо барби, остановилась у больших, с настоящими волосами. Выбрала одну — белокурую, в синем платье, с голубыми глазами, ростом сантиметров шестьдесят. Лицо у неё было простое, без улыбки. Протянула матери.
— Четыре девятьсот.
Тамара Васильевна подошла к кассе. Достала пять тысяч. Подала.
— У вас сдачи сто рублей, — сказала кассирша.
— Оставьте себе.
— В смысле? Я не возьму.
— Возьмите. Я прошу. — Тамара Васильевна посмотрела ей в глаза. — Это для дела. Возьмите, пожалуйста.
Кассирша, молоденькая девчонка с накрашенными ресницами, пожала плечами, положила сотню в свой карман.
В соседнем отделе купили коньяк — армянский, двенадцать лет, две тысячи восемьсот. В парфюмерном — мужскую туалетную воду, чёрный флакон в виде гранёного камня, четыре тысячи двести. Без сдачи. Тамара Васильевна точно отсчитывала купюры, точно подавала.
Обратно в Заречное ехали тем же автобусом, восьмичасовым. Куклу Вера держала на коленях, в пакете.
✦ ✦ ✦
Дома Тамара Васильевна вынула из шкатулки Верин крестик — тот самый, серебряный, на котором её крестили в шесть лет, в районной церкви. Цепочка была тонкая, потемневшая. Тамара Васильевна повязала крестик кукле на шею. — Мам, — сказала Вера тихо, — а если не сработает?
Тамара Васильевна повернулась к ней. Лицо у матери было сухое, серое, очень спокойное.
— Сработает, Веруня. Я не дам, чтоб не сработало.
Кукла лежала на Вериной школьной кровати, в Вериной бывшей комнате, под Вериным одеялом. Тамара Васильевна посмотрела на неё долго и сказала:
— Ну, здравствуй, Вера.
Кукла молчала. Глаза у неё были стеклянные, без выражения.
Ночь прошла тяжело. Вера не спала — лежала у матери в спальне, на старой раскладушке, и слушала, как ходики на стене отбивают каждые полчаса. В половине третьего она встала, тихонько прошла босиком в свою бывшую комнату, приоткрыла дверь.
Кукла лежала так, как её положили. Глаза открыты. Свет ночника в коридоре отражался в них двумя точками.
Вере показалось — но она потом отгоняла эту мысль, — что одеяло чуть-чуть подымалось и опускалось. Как от дыхания.
⏭️ Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
