Мальвы у чужого порога. Часть 4

dzen 1f9062ab11

✦ ✦ ✦

Через неделю Ваня зашёл к матери в прихожую. Сел на краешек раскладушки, не глядя ей в глаза.

— Мам, тут такое дело… — начал он и замолчал. — Вы же видите, как оно… Лариса нервная, работа у неё тяжёлая… Тесно нам всем…

— Говори, Ваня, — тихо сказала Дуся.

— Я объявление дал. В газету. Ну, что няня есть. Пожилая, опытная. И вот, позвонили. Хорошие люди. Вдовец, инженер, у него девочка маленькая, четыре года. Им с проживанием надо. У вас там своя комната будет! Своя, мам! И платить будут.

Дуся долго молчала. Потом погладила сына по руке, как в детстве.

— Ты, Ванечка, не переживай, — сказала она. — Я понимаю. У вас своя жизнь.

Ваня шмыгнул носом и отвернулся.

Собрала она всё за полчаса. Много ли было у неё вещей? Пара платьев, тёплая кофта, фотография Степана, два узелка. Про деньги за дом она так и не спросила. Даже не вспомнила о них.

У двери она остановилась.

— Ваня. Одно только. Пообещай мне, что, когда я помру, ты меня рядом с отцом положишь. В Калиновке. Под берёзой. Там место моё.

— Ну мам, ну что вы опять…

— Пообещай.

— Обещаю, — буркнул Ваня. — Вот вам на такси, три рубля. Адрес на бумажке.

Лариса из спальни так и не вышла.

А Эдик догнал бабушку уже у подъезда, без куртки, в одних тапочках, хотя на улице шёл мокрый снег.

— Бабуль! — задыхаясь, крикнул он. — Я к тебе приезжать буду! Слышишь? Обязательно буду!

— Беги в дом, Дюша, простынешь, — улыбнулась она и перекрестила его. — Беги, родной.

✦ ✦ ✦

Виктор Сергеевич оказался тихим, усталым человеком в очках. Жена его умерла два года назад, и с тех пор он один растил дочку Настеньку — худенькую, серьёзную, с огромными глазами, которая почти не улыбалась.

Дусе отвели лучшую комнату — светлую, с большим окном.

— Евдокия Ивановна, вы располагайтесь, — сказал Виктор Сергеевич смущённо. — Если что не так, говорите. Мы вам рады. Очень.

Мы вам рады. Дуся отвернулась к окну, чтобы он не увидел её лица.

Настенька сначала дичилась. Пряталась за папу, молчала. Но уже через месяц не отходила от новой няни ни на шаг. Дуся пекла ей пироги, пела «Ой, цветёт калина», рассказывала сказки про Калиновку — про вишнёвый сад, про скворцов, про мальвы до самого неба.

— Баба Дуся, а мальвы какие? — спрашивала Настенька, засыпая.

— А вот какие, — отвечала Дуся и весной высадила в ящик на балконе семена из своего узелка. К лету мальвы поднялись выше балконных перил — розовые, малиновые, белые.

Настенька стояла перед ними, задрав голову, и впервые смеялась в голос.

Дуся писала Ване. Каждую неделю, как раньше. Ответа не было. Она думала, что сын занят, что работа, что некогда. А письма её Лариса вынимала из почтового ящика первой и, не распечатывая, бросала в мусоропровод.

— Опять от твоей, — сказала она как-то, когда Ваня заметил конверт в её руке. — Денег, небось, просит. Не читай, нервы только трепать.

Ваня и не читал.

А потом Виктора Сергеевича перевели на завод в другой город, далеко, за тысячу километров. Дуся отправила Ване письмо с новым адресом. Оно отправилось туда же, куда все предыдущие.

Так оборвалась последняя ниточка. Дуся жила за тысячу километров, вечерами рассказывала Настеньке про речку в Калиновке, а Ваня не знал даже, где его мать и что с ней.

✦ ✦ ✦

Прошло пятнадцать лет.

«Жигули» Ваня разбил через три года — по пьяному делу, в кювет. Сам отделался сломанной рукой, а машину сдали в металлолом. Лариса не простила. Ещё через пару лет она ушла от него к тому самому заведующему базой. Ушла красиво: подала на развод, разменяла квартиру, забрала гарнитур, хрусталь, ковры, новое кресло и журнальный столик.

Ване досталась комната в коммуналке на окраине. И старый диван. Эдик вырос, выучился, уехал работать на Север. Звонил отцу редко, на праздники. А когда Ваня однажды попросил приехать, ответил:

— Пап, у меня своя жизнь, некогда. Ты не обижайся.

Ваня не обиделся. Он просто положил трубку и долго сидел у телефона, глядя в стену.

У меня своя жизнь. Где-то он это уже слышал. Или говорил.

✦ ✦ ✦

Однажды ночью Ваня никак не мог уснуть на своём старом диване. Ворочался, а потом полез рукой в щель между сиденьем и спинкой — что-то кололо бок.

Он вытащил старую чёрную шпильку. Такими мать закалывала волосы. И сухой, сплющенный, совсем коричневый лепесток мальвы.

Ваня сидел в темноте, держа на ладони шпильку и лепесток, и вдруг завыл. Громко, страшно, как воет собака над покойником. Соседка за стенкой застучала кулаком: «Совсем допился, ирод!» А он всё выл, уткнувшись лицом в старую обивку, которая, казалось ему, до сих пор пахла матерью — хлебом, вишней и чем-то таким, чего не было больше нигде на свете.

Утром он пошёл её искать.

✦ ✦ ✦

Искал он долго. В редакции газеты поднял подшивку пятнадцатилетней давности и нашёл своё объявление. Телефон в нём давно не отвечал. Через справочное бюро разыскал фамилию инженера — Виктор Сергеевич Лукин. Выяснил, что того перевели в другой город. Написал запрос. Ждал. Получил адрес. И поехал.

Дверь ему открыла молодая женщина лет двадцати — высокая, с огромными серьёзными глазами.

— Вам кого?

— Мне… Евдокию Ивановну. Я сын её. Иван.

Женщина долго смотрела на него. Потом из глубины квартиры вышел седой сгорбленный мужчина в очках.

— Вы Иван? — переспросил он. — Проходите.

Ваня вошёл. Ещё в прихожей он увидел на стене фотографию: мать, постаревшая, совсем седая, в белом платочке, а рядом с ней — девочка с огромными глазами. Обе смеются. А за ними, на балконе, — мальвы выше перил.

— Настя, поставь чайник, — тихо сказал Виктор Сергеевич. И, повернувшись к Ване: — Евдокия Ивановна умерла. Три года назад. Сердце.

🤞 Продолжение следует.

© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.

Поделиться

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Прокрутить вверх

Записаться на обучение