⏮️ Предыдущие части повести читать здесь:
Иди к Дуне
От автора. Эта повесть — не вымысел. Ко мне обратилась женщина, которую здесь я называю Ольгой: двадцать лет она живёт с мужем без любви, уйти не может, а всю жизнь чувствует, что где-то впереди её ждёт другой человек. Диагностика показала карму на два воплощения, завязанную на мужа. Второй просмотр по Хроникам Акаши вывел меня в Москву начала двадцатого века.
В пятнадцатой части купец Матвей Курбатов узнал, что вечера, которые его жена Нюра будто бы проводила у знакомой купчихи, она просиживала до глубокой ночи у актрисы Зинаиды Ланской. Надеясь вернуть её доверие, он выдал ей доверенность на свои деньги в банке и согласие на отдельный вид на жительство, а она воспользовалась ими, чтобы тайком уехать с Зинаидой на гастроли в Петербург, оставив маленькую дочь на няньку. После её возвращения Матвей начал пить по воскресеньям и с тех пор жил в страхе, что жена уйдёт снова. Прошёл год.
После Пасхи у Корша, в частном театре в Богословском переулке, раздавали актёрам договоры на будущий сезон. Зинаида принесла свой в Каретный ряд, в меблированные комнаты у Садовой, прочла ещё раз у окна и бросила на кровать с медными шишками.
— Горничные, — сказала она. — Опять горничные, Аннушка. «Барыня, вам письмо», «барин, кушать подано». И жалованье прежнее, копейка в копейку.
Нюра сидела на сундуке, держа шляпу на коленях, и ждала, пока она договорит. Зинаида ходила от окна к двери и обратно и всякий раз, поворачиваясь, задевала юбкой Нюрины колени.
— Мне двадцать четыре года, — сказала она. — Ещё сезон с подносом, а там дадут мне разве что сваху да ключницу. Надоел мне театр. И конура эта надоела. Ты за неё платишь, благодарствую, а она всё одно конура: кровать, сундук да спиртовка. Поклонники ужинать водят, вот и всё, что у меня своего.
— Чего же ты хочешь?
— У тебя муж богатый. — Зинаида остановилась перед ней. — А ты к часу домой. Каждую ночь стою со свечой на тёмной лестнице, пока ты спускаешься к извозчику, а потом сижу тут одна до света и слушаю через стенку, как соседка роль учит. Мануфактурщик с Никольской улицы третий месяц зовёт меня на квартиру, на Пречистенку. Вдовец, смирный, к Коршу ходит из-за меня одной. Не могу я так больше, Аннушка. Или давай я с тобой, или найду другого.
Нюра отвернулась к окну. Внизу у подъезда стояла чья-то коляска с поднятым верхом, и извозчик дремал на козлах, свесив кнут. Нюре увиделось, как в такую коляску садится Зинаида, а смирный вдовец с Никольской подсаживает её под локоть. И как потом она сама поднимается сюда по тёмной лестнице и стучит в дверь, за которой живёт уже кто-то другой. Пальцы у неё в перчатках похолодели.
— Давай уедем, — сказала Зинаида и села рядом с ней на сундук. — За границу.
— Как уедем? А муж?
— Ну, выбирай.
Сказала она это просто, без усмешки, и смотрела Нюре прямо в глаза. Нюра опустила глаза на смятый договор на кровати.
— Ну да, ладно, — сказала Нюра. — Уедем.
Зинаида обхватила её за шею и прижалась щекой к её щеке, и Нюра почувствовала, что щека у неё мокрая. Нюра гладила её по спине и думала, что плачет она от радости.
— Куда? — спросила она.
— В Париж. — Лицо у Зинаиды разом стало прежнее, насмешливое. — Я дальше Петербурга нигде не бывала. А в Париже, пишут, нынче всё русское в моде. Платья там купим. Какие тут платья, в Москве.
Она уже стояла у окна и рассказывала про Булонский лес, который видела на картинках в «Ниве», иллюстрированном журнале, и про кафе на бульварах, где сидят прямо на улице, под полотняными навесами. Нюра слушала вполуха. Она думала о том, что там, в Париже, не будет часов, на которые надо глядеть, чтобы к часу ночи поспеть домой.
✦ ✦ ✦
Ночью, на Мясницкой, Нюра лежала без сна. Матвей Саввич спал рядом, отвернувшись к стене, и на потолке от уличного фонаря стоял жёлтый квадрат.
Матвей был добрый. Это она увидела ещё за прилавком, когда он выбирал сестре перчатки, и видела теперь, когда он ходил за ней из комнаты в комнату и дрожащими руками подавал ей шаль. Скажи она ему «дай», он бы и так отдал. Только просить она больше не станет. Деньги лежат в банке на Ильинке, купеческой улице у Кремля, и доверенность на них у неё: бери, сколько найдёшь нужным. Вид на жительство у неё свой.
Зина разузнала у актёров, что ездили летом в Берлин: заграничный паспорт выдаёт градоначальник, по бумаге из участка, что за человеком нет ни долгов, ни суда. Долгов за ней нет. Хватится Матвей к вечеру, когда Дуня скажет ему, что барыня к обеду не вернулась, побежит к приставу, станет искать, как искал в Петербурге. Только за границей ни пристав, ни адресный стол её не достанут. Дуне велено бежать к барину в амбар, коли барыня соберётся со двора с саквояжем. Значит, никакого саквояжа, платья купят в Париже. Сонечка останется с Дуней: Дуня её кормит, укладывает и водит гулять, а Матвей в дочери души не чает. Не пропадёт девочка.
Оставался несгораемый шкаф в кабинете, с отложенными деньгами и бумагами. Один ключ от него Матвей носил на часовой цепочке, второй держал в столе, под конторскими книгами, в жестяной коробке из-под монпансье. Эту коробку он показал ей сам, в первую зиму, когда они ещё смеялись за ужином. «Если что со мной, Нюра, тут всё твоё да Сонечкино».
Нюра повернулась на другой бок и стала думать про Париж.
✦ ✦ ✦
Две недели Нюра ездила по Москве, как ездила всю зиму, и к часу ночи бывала дома.
В участке Мясницкой части пахло мокрыми шинелями и сургучом. Письмоводитель, не поднимая головы, записал в книгу её вид, спросил, не числится ли за ней долгов, и стал выписывать свидетельство, что законных препятствий к отъезду за границу нет.
Из-за перегородки вышел пристав, грузный, с пышными седеющими усами, тот самый, к которому прошлой весной Матвей Саввич ходил разыскивать жену. Он узнал Нюру, хмыкнул в усы и ушёл к себе. Письмоводитель присыпал свидетельство песком и подал ей.
В канцелярии градоначальника в Гнездниковском переулке Нюра подала прошение, а через несколько дней расписалась в толстой книге в получении заграничного паспорта. Паспорт она отвезла в Каретный, и Зинаида спрятала его к себе в сундук, под старые афиши.
Билеты до Варшавы брали вместе, на Александровском вокзале у Тверской заставы, откуда уходили поезда на запад. Извозчик повёз их по Тверской-Ямской. Нюра знала здесь каждые ворота. В доме с трактиром для извозчиков, в подвале, окном вровень с мостовой, жили её отец с матерью и младшие.
— До самой границы в спальном поедем, — говорила Зинаида. — Как княгини. Я в спальном вагоне ни разу не ездила, только видала, как туда носильщики чемоданы несут.
Нюра раскрыла зонтик, хотя солнца не было, и держала его на той стороне, пока пролётка не миновала трактир.
Дома Матвей Саввич спрашивал, где была. Она отвечала, что в Каретном, и это была правда.
✦ ✦ ✦
Всю ту неделю Нюра была с мужем ровна. За обедом сама подливала ему щей, по вечерам садилась с шитьём в столовой, пока он читал свою газету, и отвечала, когда он заговаривал. Скандалов в доме не было с самой Пасхи, и от этой тишины Матвею Саввичу делалось страшнее, чем от крика. Он ловил её взгляд через стол и не мог поймать. Раз он даже спросил, не захворала ли она. Нюра сказала, что здорова, и он ушёл в кабинет и долго стоял там у окна, сам не зная, чего ждёт.
В воскресенье графин с самого обеда стоял у него под рукой. К вечеру лицо у Матвея Саввича налилось краской до самой бороды, и пальцы, когда он брался за рюмку, ходили. Дуня, нянька, привела Сонечку пожелать отцу покойной ночи. Он посадил дочь на колени, и девочка тут же запустила обе руки ему в бороду.
— Рыжая, — сказал Матвей Саввич, и голос у него сел. — В меня пошла. А ты, Соня, в мать гляди. Мать у нас красавица.
Сонечка зевнула и привалилась к его жилету. Он придержал её ладонью за спину и сидел, боясь пошевелиться.
— Посиди со мной рядом, Нюра, — сказал он.
Нюра отложила шитьё и пересела к нему.
— Летом опять в Сокольники поедем, — сказал Матвей Саввич. — Ту же дачу сниму, с террасой. Соне травка, тебе гамак. Я по субботам буду приезжать. Поедем, Нюра?
— Поедем, — сказала Нюра.
Матвей Саввич накрыл её руку на скатерти своей, большой, веснушчатой, горячей. Пальцы у него дрожали и держали крепко.
— Без тебя мне не жить, Нюра, — сказал он тихо, чтобы не разбудить дочь. — Ты это знай.
Нюра смотрела на часы над буфетом. Банк на Ильинке открывают в десять, подумала она.
Руку она отняла, только когда Дуня пришла за Сонечкой.
— Спать пора, Матюша, — сказала она.
✦ ✦ ✦
В понедельник Матвей Саввич ушёл в амбар затемно, а к десяти Нюра была на Ильинке, в Московском купеческом банке. Конторщик за медной решёткой узнал её и привстал.
— Сколько прикажете, сударыня?
— Всё, — сказала Нюра. — Пятисотенными.
Конторщик поднял на неё глаза, потом опустил их в доверенность, где нотариус вывел, что сумму супруга определяет сама, какую найдёт нужной. Пересчитывал он долго, вслух, обвязывал пачки банковской лентой и под конец сказал, что такие деньги сударыне при себе носить опасно, а банк может дать ей провожатого из артельщиков. Нюра поблагодарила и отказалась. Пачки вышли тонкие и легли на дно ридикюля.
Дома кухарка ушла на рынок, Дуня на кухне грела Сонечке обед. Нюра прошла в кабинет, не снимая шляпы.
Жестяная коробка стояла в столе на прежнем месте, под конторскими книгами. Ключ был тяжёлый, с двойной бородкой. Несгораемый шкаф поддался не сразу. Нюра вспомнила, как Матвей Саввич, повернув ключ, налегал плечом на ручку, налегла так же, и дверца отошла. На верхней полке лежали деньги в банковской бумаге, на нижней, в папке с тесёмками, облигации с купонами и выигрышные билеты, которые Матвей Саввич каждый год проверял по тиражной таблице в газете. Облигации и выигрышные билеты Нюра сложила пополам и убрала в ридикюль, а деньги из шкафа — в бархатную сумочку на шнурке.
За спиной зашуршало. Из коридора пришла Сонечка с куклой, села на ковёр у самой двери и стала поить куклу из пустой чашечки, приговаривая шёпотом, как Дуня: «Пей, пей, а то не вырастешь». Чтобы выйти, Нюре пришлось бы её обходить.
— Мама, ты куда?
Нюра затянула шнурок на сумочке.
— Иди к Дуне, — сказала она. — Дуня тебя накормит.
Сонечка взяла куклу под мышку, чашечку в другую руку и пошла по коридору на кухню. Нюра заперла шкаф, положила ключ в коробку, коробку под книги и задвинула ящик.
В передней она поправила перед зеркалом шляпу. Ридикюль оттягивал руку. Из кухни выглянула Дуня с ложкой. Она посмотрела на барынины руки, где были ридикюль да сумочка на шнурке, с какими барыня выезжала каждый день, и спросила:
— Барыня, к обеду-то будете?
— Буду, — сказала Нюра.
🤞 Продолжение следует.
Ваш Михаил Вяземский / Оккультный Советник
✦ ✦ ✦
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
