⏮️ Предыдущие части повести читать здесь:
Перед Спасом
От автора. Эта повесть — не вымысел. Ко мне обратилась женщина, которую здесь я называю Ольгой: двадцать лет она живёт с мужем без любви, уйти не может, а всю жизнь чувствует, что где-то впереди её ждёт другой человек. Диагностика показала карму на два воплощения, завязанную на мужа. Просмотр по Хроникам Акаши вывел меня в Петербург, в Смольный институт 1820-х годов.
В третьей части Варенька начала учиться в Смольном и написала матери, чтобы та не приезжала. В институт привезли богатую и беспомощную Лиду Красовскую, Варенька стала ей нужна, и на Пасху Лида отдала ей половину своих подарков.
— Мне столько не надо, — сказала Варенька. — Я тебе не за это помогаю.
— Я знаю, — сказала Лида и придвинула кучку ещё ближе.
Варенька взяла красное яйцо, повертела его в пальцах и положила на тумбочку, рядом с молитвенником. Апельсин она съела в тот же вечер, медленно, по дольке, а корку спрятала под подушку, чтобы пахло.
✦ ✦ ✦
Так прошло шесть лет.
Кофейные платья сменились голубыми, потом белыми. Девочки вытягивались, у них менялись голоса и походка, косы становились длиннее, а уроки танцев серьёзнее. Фрейлейн Шульц состарилась и уехала доживать к сестре в Ревель. Её место заняла мадам Гюэ, француженка, которая боялась сквозняков и потому держала окна закрытыми круглый год, так что в классах всегда пахло чернилами и сургучом.
Варенька шла первой по арифметике, второй по французскому и третьей по рисованию. Рисовать она начала случайно, в одиннадцать лет, и оказалось, что у неё твёрдая рука и хороший глаз. Лида шла в конце списка по всем предметам, кроме танцев. Танцевала Лида так, что учитель танцев, пожилой итальянец, ставил её в пример всему возрасту, и тогда она краснела до слёз.
Сочинения Лиде писала Варенька, задачи решала тоже Варенька. Писала она нарочно похуже, с двумя-тремя ошибками, чтобы не узнали руку. Лида переписывала набело своим круглым, неровным почерком, сажая кляксы.
Кровати их стояли рядом все шесть лет. Когда их возраст перевели в другой дортуар, Лида пошла к инспектрисе сама, первый раз в жизни без Вареньки, и попросила, чтобы их кровати снова поставили рядом. Инспектриса посмотрела в бумаги, увидела фамилию Красовских и не стала спорить.
Пётр Семёнович присылал дочери посылки к каждому празднику, а по воскресеньям, когда бывал в Петербурге, приезжал сам. В приёмную залу Лида выходила с Варенькой, держа её под руку, и Варенька делала отцу подруги глубокий реверанс. Он целовал ей руку, как взрослой, и спрашивал о рисовании.
Своих платьев воспитанницам носить не позволяли, но в Лидином сундуке, который так и стоял под кроватью, лежали домашние платья, присланные папенькой на жизнь после выпуска. Однажды в свободный час, когда мадам Гюэ ушла к инспектрисе, Лида достала голубое шёлковое, с кружевом по вороту, и велела Вареньке надеть.
Платье было ей длинно и чуть широко в плечах, и Лида сама подкалывала ей подол булавками, сидя на полу. Потом Варенька подошла к зеркалу в простенке дортуара, перед которым по утрам проверяли проборы, и долго смотрела. Из зеркала на неё глядела барышня, тёмная, тонкая, с прямой спиной.
— Тебе лучше, чем мне, — сказала Лида у неё за плечом.
Это была неправда, и Варенька это знала. Но пока на ней было голубое платье, она не помнила ни корыта, ни щёлока, ни глиняной баночки на подоконнике.
Чулки у них были общие, ленты общие, пряники и конфеты общие, и Лида давно перестала делить всё на две кучки, просто клала в общий ящик тумбочки.
Из Москвы приходило письмо два раза в год, к Рождеству и к Пасхе, всегда чужой рукой и всегда с синенькой бумажкой внутри. Варенька отвечала коротко, самым красивым почерком: здорова, учится, кланяется. Бумажки она складывала под молитвенник, одну к другой, и не тратила. Их набралось уже тринадцать.
✦ ✦ ✦
Зимой 1828 года Лида простудилась на прогулке и слегла с жаром. Её отвели в лазарет, и Варенька выпросила у мадам Гюэ позволения сидеть с ней после уроков.
В лазарете за больными смотрели доктор и сиделка, а когда больных набиралось много, в помощь звали сердобольных вдов. Их дом стоял тут же, в монастырских корпусах, и назывался Вдовьим: там жили бедные вдовы чиновников и офицеров, а самые крепкие из них служили сиделками. Носили они тёмные платья и белые чепцы, по воскресеньям стояли в монастырской церкви вместе с прихожанами, и девочки звали их монашками, хотя ни одна из них пострига не принимала.
Вдова, что ходила за Лидой, звалась Марфой Тихоновной. Была она маленькая, круглая, с мягкими сухими руками, и рот у неё не закрывался ни на минуту. Мужа своего, канцеляриста, она схоронила двадцать лет назад и с тех пор вспоминала его с большой теплотой: покойник больше не пил и не дрался. Она поила Лиду малиной, меняла ей мокрые полотенца на лбу и рассказывала.
Рассказывала она о прихожанках. В церковь по воскресеньям приходили женщины из слободы, после службы подходили к вдовам, и вдовы их слушали. Одну муж бил вожжами, за то что пересолила щи. Другую пинал ногами, беременную. Третья пришла с ребёнком на руках, а лицо у неё было синее, и сказала, что упала с крыльца.
— А у одной, — Марфа Тихоновна понизила голос и оглянулась на дверь, — у одной сестра двадцати трёх лет померла. Пятеро детей у неё было к двадцати трём годам, и на шестых родах померла, вместе с младенцем. Вот оно какое, замужество-то. Вы, барышни, думаете, там балы да кружева. А там вожжи да пелёнки.
Лида лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Когда Марфа Тихоновна ушла, она взяла Вареньку за руку.
— Моя маменька тоже на родах умерла, — сказала она. — И сестрица новорождённая вместе с ней.
Варенька молча гладила её пальцы.
Ночью у Лиды снова поднялся жар, и она плакала во сне и звала то маменьку, то Вареньку. Утром ей стало легче, но с того дня, когда в классе заговаривали о женихах, Лида бледнела и уходила к окну.
А заговаривали теперь часто. Старшие уже знали, кого за кого прочат. Генеральская дочь Соня Обольянинова была просватана за полковника, вдовца сорока двух лет, и показывала всем его письмо, написанное по-французски и со множеством ошибок. Девочки читали письмо вслух, хохотали над ошибками и завидовали Соне, потому что полковник был богат и имел имение в Тамбовской губернии. Соня хохотала вместе со всеми, а вечером сидела одна на подоконнике в дальнем конце коридора с красными глазами.
А Лида, когда в классе начинали читать полковничье письмо, вставала и уходила к окну. Варенька шла за ней, становилась рядом и молчала. Через минуту Лида находила её руку.
✦ ✦ ✦
Варенька думала об этом долго, всю ту зиму.
Лиду она любила. Любила её смех, её неровный почерк, её беспомощность перед шнурками, давно прошедшую, и то, как Лида, засыпая, всё ещё искала в темноте её руку. Шесть лет они не расставались ни на день. Лида знала про неё всё, кроме главного, и Варенька этого главного ей так и не сказала: в Москве у неё мать стирает чужое бельё за гроши и от этих грошей ещё отрывает ей на синенькие бумажки, которых в тумбочке лежит уже тринадцать.
Через два года выпуск. Лида поедет к отцу в Полтаву, и Пётр Семёнович найдёт ей жениха, потому что так делают все отцы. А куда поедет Варенька?
Классной дамой, в такой же институт, до старости, в тёмном платье с ключами на поясе. Гувернанткой к чужим детям, в чужой дом, где обедают за одним столом с хозяевами, а спят в комнате рядом с прислугой. Или замуж, за того, кто возьмёт без приданого. Брали таких писари, приказчики, дворецкие в богатых домах. Варенька видела управляющего Красовских в приёмной зале: старый, важный, в бакенбардах, он кланялся Лиде, а на Вареньку смотрел так, будто знал, чьи на ней чулки.
Будь у неё приданое, она пошла бы замуж в первый же год после выпуска и не задумалась бы. Приданого у неё не было.
А при Лиде было тепло, сытно, красиво. При Лиде её замечали, отец подруги целовал ей руку и спрашивал о рисовании, а управляющий кланялся. При Лиде у неё было всё, что у Лиды, ровно половина.
Пока Лида не выйдет замуж.
Слова она придумала ночью, в дортуаре, когда Лида уже спала на соседней кровати, подложив ладонь под щёку, а в окне стояла белёсая мартовская мгла. Слова должны были быть простые, такие, чтобы Лида запомнила их с первого раза и не сбилась. Варенька повторила их про себя несколько раз, шевеля губами, потом повернулась к стене и уснула спокойно.
✦ ✦ ✦
В апреле, на Фоминой неделе, они задержались в институтской церкви после вечерней службы. Мадам Гюэ вывела возраст парами в переход, а две последние в строю отстали в притворе и вернулись, когда шаги стихли. Горели только лампады. Пахло воском и остывшим ладаном.
Варенька подвела Лиду к большому образу Спаса справа от царских врат. Спас смотрел прямо, строго, и в лампадном свете лицо его то темнело, то проступало из золота.
— Давай поклянёмся, — сказала Варенька шёпотом. — Перед Ним. Что никогда не пойдём замуж. Что всегда будем вместе. Всю жизнь.
Лида посмотрела на неё, потом на Спаса. Глаза у неё были большие и мокрые.
— А можно так? — спросила она. — Он не рассердится?
— Он рассердится, если мы нарушим, — сказала Варенька. — А если сдержим, будет рад. Монахини так клянутся, и Он их бережёт.
Лиде было пятнадцать, Вареньке шестнадцать.
Они встали перед образом рядом, плечом к плечу, и взялись за руки. Ладонь у Лиды была горячая и влажная. Варенька сжала её крепко, как когда-то в дортуаре, в первую ночь, и сказала негромко и ясно, глядя Спасу в глаза:
— Клянусь перед Тобой, Господи, что замуж не пойду никогда и с Лидией не расстанусь до самой смерти.
Лида всхлипнула, перекрестилась и повторила за ней те же слова, только вместо своего имени назвала Варварино, а в конце сказала:
— Клянусь.
🤞 Продолжение следует.
Ваш Михаил Вяземский / Оккультный Советник
✦ ✦ ✦
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
