⏮️ Предыдущие части истории читать здесь:
Виктор сидел в квартире, в темноте, на кухне, на табуретке, и складывал в голове то, что узнал, как складывают разорванную фотографию — по кусочкам, по краям, примеряя один фрагмент к другому.
Катя жила здесь, в двенадцатой. Слышала шаги сверху. Сначала — повторение. Потом — опережение. Потом — управление. Её тянуло к окну. Она забила окно гвоздями. Тогда тяга нашла другой выход. Снотворное. Целая упаковка. Катя не хотела умирать — она хотела перестать слышать.
После смерти Кати квартира опустела. И то, что жило между этажами, повернулось в другую сторону. Вверх. К Зинаиде Павловне. Она стала слышать шаги из пустой квартиры под собой. Те же шаги. То же повторение. Ту же нарастающую точность. И ванна. Горячая вода. Остановившееся сердце. Зинаида Павловна тоже не хотела умирать. Она просто слишком устала бояться.
А теперь в пустую квартиру въехал он. Туда, где умерла Катя. И то, что живёт между этажами, снова повернулось вниз. К нему. Как маятник. Как качели, которым нужен толчок — сначала в одну сторону, потом в другую. Теперь его очередь. Он – следующая жертва.
Виктор думал об этом очень спокойно. Пугающе спокойно. Он был инженером — и его мозг делал то, что умел лучше всего: строил модель. Нечто обитает в перекрытии между третьим и четвёртым этажом. Не в квартире сверху. Не в квартире снизу. Между. В двадцати сантиметрах бетона, арматуры и пустоты, где проходят трубы и проводка. Оно не призрак Зинаиды Павловны. Зинаида Павловна была такой же жертвой, как Катя. Как он сам. Оно было здесь до них всех.
Оно слушает. Копирует. Потом начинает вести. А потом — подталкивает. К окну. К ванне. К чему угодно.
Он вспомнил вечер, когда оно впервые опередило его движение. Вспомнил ощущение — не страх, нет, хуже. Ощущение, что его рука, его нога, его тело начинают двигаться чуть раньше, чем он принимает решение. Как будто решение принималось не в его голове. Как будто кто-то дёргал за нитки, а он послушно шёл за ними, как марионетка, убеждая себя, что идёт сам.
И ещё он вспомнил другое. Вчера ночью, в три часа, он стоял на кухне у открытого окна и курил. Стоял и смотрел вниз, на пустой двор, на асфальт, блестящий от дождя. И ему было хорошо. Спокойно. Он курил и думал: как странно, что я совсем не боюсь высоты. Раньше боялся. А сейчас — нет. Сейчас это окно — единственное место, где мне легко.
Он не закрывал окно до утра.
Сейчас, сидя на табуретке в темноте, он понял, чья это была мысль. Не его. Он панически боялся высоты всю жизнь. Он и на балконе-то стоять не мог без того, чтобы не отступить к стене.
Кто открыл окно?
Кто вложил ему в голову, что у окна — легко?
Катя забила своё окно гвоздями. Катя поняла раньше.
✦ ✦ ✦
Виктор встал и медленно пошёл в прихожую. Наверху встали раньше. Наверху были в прихожей раньше. Он открыл ящик с инструментами, достал молоток и горсть длинных гвоздей. Вернулся в комнату.
Окно смотрело на него чёрным ночным прямоугольником. За ним — ничего. Двор, деревья, три этажа вниз. Ветер чуть шевелил занавеску.
Он забил первый гвоздь в раму. Дерево хрустнуло, и звук показался ему самым правильным звуком на свете. Забил второй. Третий. Четвёртый. Работал остервенело, вколачивая гвозди через каждые десять сантиметров, пригвождая раму к коробке, делая окно частью стены.
Наверху было тихо.
Абсолютно тихо. Впервые за недели — ни шагов, ни шорохов, ни дыхания. Как будто то, что жило в перекрытии, замерло и наблюдало. Как будто он сделал что-то незапланированное. Что-то, чего оно не ожидало.
Он забил последний гвоздь. Провёл рукой по раме — железные шляпки торчали ровным рядом, и окно не открывалось ни на миллиметр. Потом пошёл в кухню и забил кухонное окно тоже.
Когда он закончил, было почти два часа ночи. Он сел на пол в прихожей, прислонился спиной к стене, и только тогда подумал: а что дальше?
Катя тоже забила окна. И Катя всё равно умерла. Окна — не единственный выход.
Он посмотрел на ванную. Дверь была открыта. Внутри — белый кафель, белая ванна, белый потолок. Зинаида Павловна утонула в ванне. Сердце остановилось. Или ей так показалось — что остановилось. Или что-то заставило его остановиться.
Виктор встал и закрыл дверь в ванную. Подпёр стулом. Потом подумал и засмеялся — сухим, коротким смехом, от которого самому стало не по себе. Он что, собирается забаррикадировать ванную? А потом что? Кухню? Балкон? Все розетки? Все ножи? Газ? Всё, чем можно, если очень захотеть — или если очень захотят за тебя?
Катя забила окна и нашла снотворное. Зинаида Павловна, скорее всего, и не знала, что ей нужно от чего-то защищаться. Она просто легла в ванну, как ложилась каждый вечер, и не встала. Потому что ОНО не работает грубо. Оно не выбивает дверь. Оно входит мягко, по миллиметру, день за днём, шаг за шагом, пока твои мысли не перестают быть твоими, а ты даже не замечаешь момента, когда это произошло.
Так было с окном. Он стоял у открытого окна и думал, что ему легко. Это была не его мысль. Но он принял её за свою. Без сопротивления. Без вопросов.
Сколько ещё его мыслей — не его?
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
