Дорогие друзья,
мы привыкли к его иконописному образу — строгий старец с высоким лбом, седой бородой и проницательным взглядом. Тысячи храмов, миллионы икон, и на каждой — одно и то же узнаваемое лицо. Но задумывались ли Вы когда-нибудь: а как он выглядел на самом деле? Не на доске, написанной через столетия после его смерти, а в жизни — в пыльных улочках Мир Ликийских, на палубе корабля в штормовом Средиземноморье, в сырой темнице при Диоклетиане?
Оказывается, мы это знаем. Наука добралась до самого святителя — и то, что она обнаружила, оказалось красноречивее любого жития.
✦ ✦ ✦
Ночь, когда открыли гробницу
Пятого мая 1953 года в крипте базилики Сан-Никола в итальянском городе Бари произошло событие, которого ждали без малого девять столетий. Три массивные каменные плиты — верхняя весила больше трёх тонн — медленно поднялись на лебёдках, и впервые с 1089 года, когда Папа Урбан Второй освятил это захоронение, человеческие глаза увидели то, что покоилось внутри.
Под плитами лежали кости. Разрозненные, хрупкие, истончённые временем. Они не были сложены в анатомическом порядке — лежали россыпью, вперемешку с крошкой камня и мелким гравием. Но самое удивительное было другим: скелет покоился в неглубокой лужице прозрачной жидкости. Той самой жидкости, которую верующие веками называли миром, — но о ней чуть позже.
Кости извлекли для реставрации крипты, а Папская комиссия во главе с архиепископом Бари монсеньором Энрико Никодемо поручила их исследование профессору анатомии Луиджи Мартино из местного университета. Профессор Мартино — сухощавый педант с хирургическими руками и учёной дотошностью — и представить не мог, что эта работа определит всю его оставшуюся жизнь. Он будет возвращаться к этим костям снова и снова, последний раз — в 1992 году, за девять лет до собственной смерти.
✦ ✦ ✦
Что рассказал скелет
В ночь с пятого на шестое мая 1957 года, перед тем как кости вернулись в отреставрированную крипту, Мартино провёл полноценное антропометрическое исследование. Тысячи замеров, сотни рентгенограмм, скрупулёзная фиксация каждого фрагмента. Результаты сложились в портрет, разительно непохожий на румяного добряка с рождественских открыток.
Перед учёными лежали останки мужчины, дожившего примерно до семидесяти — семидесяти пяти лет. Рост — около ста шестидесяти семи сантиметров: для жителя восточного Средиземноморья четвёртого столетия это средняя величина, но по нынешним меркам — человек невысокий. Телосложение скорее крепкое, чем хрупкое, — широкие плечи, массивная нижняя челюсть.
Но главное учёных ждало в деталях. Суставы коленей и позвоночника были изъедены хроническим артритом — тем особым, тяжёлым видом дегенеративных изменений, который возникает либо от многолетнего стояния на коленях, либо от долгого пребывания в холодной и сырой среде. Мартино осторожно записал: возможно, и то, и другое — годы усердной молитвы и годы в тюрьме.
А затем рентгенограмма черепа показала то, чего не ожидал никто. Носовые кости между глаз были сломаны сильнейшим ударом и срослись неровно, со смещением. Это не бытовая травма, не случайное падение. Удар был нанесён целенаправленно и с большой силой — прямо в переносицу.
Газетчики, когда результаты стали достоянием публики, немедленно ухватились за самую яркую деталь: у доброго святого Николая, оказывается, был перебит нос! Что за драчливое прошлое скрывает Санта-Клаус? Но исследователи смотрели на перелом иначе. Сломанный нос, артрит от холода и сырости, возраст — всё это складывалось в картину, которую подтверждало церковное предание: в 303 году император Диоклетиан обрушил на христиан последнее и самое жестокое гонение в истории Рима. Тюрьмы, предназначенные для убийц и разбойников, заполнились епископами, священниками и диаконами. Николай, к тому времени уже возглавлявший христианскую общину Мир, отказался приносить жертвы языческим богам — и оказался в подземной камере, где провёл, по разным оценкам, от пяти до восьми лет.
Тех, кто выжил в диоклетиановых застенках, Церковь называла «исповедниками» — людьми, пронёсшими веру сквозь пытки, но не принявшими мученической смерти. Николай был одним из них. И вот теперь, через семнадцать веков, его кости молча свидетельствовали о том, через что прошёл этот человек. Скелет рассказал то, что не записал ни один летописец: святитель знал, что такое тюремный пол, удар кулаком в лицо и годы в темноте.
✦ ✦ ✦
Лицо из компьютера
Данные, собранные Мартино, пролежали в архивах полвека. А в 2004 году профессор судебной патологии из того же университета Бари, Франческо Интрона, решил, что современные технологии способны извлечь из старых замеров нечто принципиально новое. Он обратился к Кэролайн Уилкинсон — британскому антропологу из Манчестерского университета, одному из лучших в мире специалистов по криминалистической реконструкции лица. Той самой Уилкинсон, которая позднее восстановит облик короля Ричарда Третьего и шотландского героя Роберта Брюса.
Физического черепа у неё не было — к мощам в Бари доступ был закрыт. Уилкинсон работала с двумерными данными: рентгенограммами, обмерами, фотографиями пятидесятых годов. На экране компьютера возникла цифровая модель черепа, и к ней, мышца за мышцей — двадцать шесть лицевых мышц, каждая крепится в строго определённых точках, — начало нарастать виртуальное лицо.
Труднее всего, по признанию самой Уилкинсон, дался нос. Форму и длину носа определяют по касательным линиям от носовой полости — но носовые кости были смещены переломом, и привычная методика давала искажение. Пришлось вводить поправку, реконструируя нос таким, каким он стал после того, как сросся криво.
Затем цифровую модель передали художникам, которые добавили цвет и фактуру. Кожа — оливковая, характерная для уроженцев греческого Средиземноморья. Глаза — карие. Волосы и борода — седые, подстриженные на манер четвёртого века. И вот с экрана на зрителя взглянул человек: широколицый, с тяжёлой челюстью, с прямым и твёрдым взглядом — и с заметно искривлённым, неровно сросшимся носом.
Это было не лицо сказочного деда. И не парадный портрет. Это был человек, повидавший многое, — жёсткий, обветренный, несломленный.
В 2014 году Уилкинсон, к тому времени перешедшая в ливерпульский Университет Джона Мурса, обновила реконструкцию, использовав новейшие данные о толщине мягких тканей у жителей Турции и более совершенные алгоритмы трёхмерного моделирования. Второе лицо получилось ещё более детальным — и ещё более живым. Но главное осталось прежним: перед нами крепкий средиземноморский мужчина со следами перенесённых страданий на лице.
✦ ✦ ✦
Когда иконописцы оказались правы
Самым неожиданным открытием стало вот что: компьютерная реконструкция оказалась поразительно похожа на древнейшие византийские иконы святителя. Широкий лоб, крупная голова, выраженные скулы, характерная линия подбородка — всё это угадывается на образах, написанных ещё в десятом-одиннадцатом веках. Единственное, чего иконописцы не воспроизвели, — это сломанный нос. На иконах нос святителя всегда прямой.
Это совпадение ставит перед историками любопытный вопрос. Либо ранние иконописцы опирались на какое-то реальное описание внешности Николая, дошедшее до них из четвёртого века. Либо иконографический канон складывался не произвольно, а нёс в себе отпечаток подлинных черт. Так или иначе, выходит, что старые мастера знали о своём святом больше, чем мы привыкли думать, — и передавали это знание не словами, а красками по дереву.
✦ ✦ ✦
Загадка жидкости
Вернёмся к тому, что Мартино обнаружил в гробнице помимо костей: к прозрачной жидкости, в которой они лежали. Это явление фиксируется с момента погребения святителя в Мирах и не прекратилось после перенесения мощей в Бари. Летописец, присутствовавший при вскрытии гробницы в Мирах в 1087 году, записал, что кости плавали в священной влаге. Древнерусская Киевская летопись называет её «манной» и сообщает, что барийские моряки перелили её в бурдюки и увезли вместе с мощами.
В Бари жидкость продолжила скапливаться в новом мраморном саркофаге. Веками её называли то елеем, то миром, то маслом — и верили в её целебную силу. Собранную влагу разводили святой водой, разливали в маленькие стеклянные флаконы с образом святителя и раздавали паломникам.
В 1925 году химическая лаборатория Барийского университета провела анализ и установила: это не масло и не елей. Это вода. Вода необычайной чистоты, но всё же вода. Наиболее вероятное объяснение — конденсат: гробница расположена ниже уровня земли в портовом городе на берегу Адриатики, и влага из воздуха естественным образом оседает на холодном камне и костях.
Однако это объяснение устраивает далеко не всех — в том числе и среди учёных. Жидкость появлялась и в Мирах, и в Бари, и даже на льняной простыне, на которую Мартино выложил кости во время исследования в 1953 году: ткань продолжала увлажняться прямо на глазах наблюдателей, хотя скелет был извлечён из саркофага.
С 1980 года церемония извлечения «манны» проводится ежегодно 9 мая — в день перенесения мощей из Мир в Бари. Ректор базилики в присутствии папского делегата, архиепископа Бари и православного епископа опускает в гробницу специальную колбу и с помощью помпы откачивает накопившуюся за год влагу. Затем католический и православный иерархи благословляют собравшихся хрустальным сосудом со свежесобранной жидкостью. Базилика Сан-Никола — одна из немногих в христианском мире святынь, где католики и православные молятся бок о бок.
Чудо это или конденсат — вопрос, на который каждый отвечает сам. Но факт остаётся фактом: влага не иссякает уже почти два тысячелетия — сначала в Малой Азии, потом в Италии. И объяснить, почему она появляется с такой устойчивостью именно на этих костях, наука пока не берётся окончательно.
✦ ✦ ✦
Оксфорд подтверждает: он существовал
В 2017 году к исследованию подключился Оксфордский университет. Профессор Том Хайам и доктор Жорж Казан из Оксфордского центра изучения реликвий при Кибл-колледже получили для анализа крошечный фрагмент тазовой кости, который хранился в одной из американских церквей и считался частицей мощей святителя Николая.
Радиоуглеродное датирование — метод, позволяющий определить возраст органического материала по содержанию изотопа углерода-14, — дало результат, от которого у исследователей, по их собственному признанию, перехватило дыхание. Кость датировалась четвёртым веком нашей эры — именно тем временем, когда жил и умер Николай Мирликийский. Это была одна из древнейших реликвий, когда-либо проходивших через оксфордскую лабораторию.
Профессор Хайам подчеркнул: наука не может доказать, что данная кость принадлежала именно тому человеку, которого мы зовём Николаем Чудотворцем. Но она может доказать, что кость не является средневековой подделкой, — и это уже немало. Сотни реликвий, проходящих через руки оксфордских учёных, оказываются значительно моложе, чем утверждает предание. Здесь же предание и наука совпали.
✦ ✦ ✦
Одно тело — два города
Параллельно с барийскими исследованиями разворачивался и другой сюжет. Церковь Сан-Николо на венецианском острове Лидо тоже хранила кости, приписываемые святителю. На протяжении веков Бари и Венеция оспаривали друг у друга право считаться хранителями подлинных мощей.
В 1992 году тот же Луиджи Мартино — к тому времени восьмидесятичетырёхлетний старик — приехал в Венецию и исследовал тамошние останки. Они оказались мелкими фрагментами: головки бедренных костей, обломки рёбер, осколки таза. Мартино пришёл к выводу, который примирил оба города: кости в Венеции дополняют скелет из Бари. Это останки одного и того же человека.
Объяснение лежало в хронике самого похищения. Барийские моряки в 1087 году действовали лихорадочно, в дикой спешке. Они разбили крышку саркофага — мраморная крошка посыпалась на скелет. Нетерпеливый матрос по имени Маттео спрыгнул прямо в гроб, не снимая обуви, и стал собирать кости голыми руками. Крупные фрагменты схватили, мелкие остались на дне вместе с гравием и обломками мрамора. Через несколько лет, во время Первого крестового похода, в Миры заглянули венецианцы — и подобрали то, что осталось.
Так один святой оказался разделён между двумя городами по обе стороны Адриатики. Профессор Мартино в своей последней книге написал, что скромные венецианские останки не должны считаться менее значимыми, чем барийские. Они — части одного целого. Как, впрочем, и сам святитель — он принадлежит не одному городу, а всему христианскому миру.
✦ ✦ ✦
Человек за иконой
Что же мы знаем теперь, когда наука сказала своё слово?
Перед нами — невысокий крепкий мужчина с оливковой кожей и карими глазами, грек из Малой Азии. Он дожил до глубокой старости, но заплатил за это телом: колени и позвоночник были разрушены артритом, нос перебит и сросся набок. Он провёл годы в тюрьме при Диоклетиане — и вышел оттуда не сломленным, а закалённым. Его кости почти два тысячелетия источают загадочную влагу, которую химики называют водой, а верующие — миром.
Радиоуглеродный анализ подтвердил, что он жил именно тогда, когда говорит предание. А его облик, восстановленный криминалистами двадцать первого века, совпал с тем, что рисовали иконописцы тысячу лет назад, — будто они и вправду знали, как он выглядел.
Этот человек — не персонаж сказки. Не символ. Не метафора. Он жил, страдал, сидел в тюрьме, получал удары в лицо, ходил с больными коленями — и при этом раздавал золото чужим дочерям, вырывал мечи у палачей, кормил голодающие города и усмирял штормы. Или, во всяком случае, люди верили, что усмирял, — и вера эта была такой силы, что не угасла за семнадцать столетий.
Может быть, в этом и состоит главное открытие науки. Она не развенчала святого — она сделала его ближе. Потому что святой со сломанным носом и больными коленями понятнее и роднее, чем безупречный золотой лик на иконе. Он был из плоти и крови. Он знал боль. И именно поэтому — именно поэтому — к нему по-прежнему идут миллионы.
📖 Еще читать о Николае Чудотворце:
✦ ✦ ✦
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
