⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:
Ночью начался обряд. Матрёна заперла дверь и обернулась к Вере.
— Крест сними.
— Что?
— Крест. Цепочку. Всё, что от церкви. Хозяин кладбища такого не терпит.
Вера непослушными пальцами расстегнула цепочку и положила на стол. Матрёна подошла к зеркалу. Медленно, словно совершая ритуал, сняла чёрную ткань и сложила вчетверо. Взяла со стола огарок свечи и начертила в воздухе перед стеклом знак — сложный, неуловимый, распавшийся, едва последний штрих растаял.
Губы ведьмы зашевелились. Слов Вера не разбирала — они звучали не по-русски, не по-человечески, словно кто-то скрежетал камнем по камню. С каждым новым звуком воздух в комнате сгущался. Пламя свечи вытянулось в длинную неподвижную иглу, перестало колебаться — и погасло.
Тьма.
Вера стояла в кромешной темноте и слышала собственное дыхание — рваное, частое. Где-то в глубине дома скрипнули половицы. Потом ещё раз. И ещё. Шаги. Тяжёлые, размеренные. Они приближались.
Откуда-то из-под пола — или из стен, или отовсюду сразу — поплыл шёпот. Не слова — скорее, шуршание, как если бы сотни сухих листьев ворочались в пустом гробу. Вместе с шёпотом пришёл холод — не зимний, не ночной, а мертвенный. Такой, от которого не спасают ни стены, ни одеяла, потому что он забирается под кожу.
Вера не видела зеркала в темноте, но чувствовала — в нём что-то происходило. Стекло будто дышало, пульсировало, как живое.
Он возник позади неё.
Она узнала его по запаху — сладковатому, тошнотворному, могильному. По ледяному дыханию на затылке. По тому, как каждый волосок на теле встал дыбом.
Костлявая рука обхватила её горло. Сжала. Вера захрипела, вцепилась в мёртвые пальцы, но с тем же успехом могла попытаться разогнуть железный прут. Ноги оторвались от пола. Она болтала ими в воздухе, задыхаясь, чувствуя, как лопаются сосуды в глазах, как жизнь вытекает из неё по капле.
Его лицо было совсем близко, и в провалах глазниц мерцал тусклый голодный огонь. Это был не просто Дух. Это была ненависть, обретшая плоть.
Силы кончились. Руки повисли плетьми. Глаза закатились.
Но тут из зеркала вышел кто-то другой. Очень высокий. В длинном тёмном пальто. Лица невозможно было рассмотреть. Только чёрную шляпу с широкими полями. И тяжёлую трость.
Мертвец взвыл, разжал пальцы, и в страхе забился в угол. Вера рухнула на пол. Она лежала, хватая ртом воздух, и сквозь мутную пелену видела, как кто-то наклонился — тёмный силуэт, неестественно длинный, упирающийся головой в потолок.
— Что же ты так долго? — услышала она голос Матрёны, и в нём не было ни страха, ни почтения. Только раздражение жены, которая ждала мужа к ужину.
Пришедший не ответил. В углу комнаты мертвец скулил, прижимаясь к стене, как побитая дворняга.
— Убирайся, — бросила Матрёна в его сторону. — Пока Хозяин добрый.
Визг, вой — и тишина. Мертвец бросился к зеркалу и исчез. Ведьма быстро накинула на зеркало чёрное полотно.
Хозяин кладбища повернулся к Вере. Она не видела лица, но чувствовала взгляд. Холодный. Безжалостный. Оценивающий. Словно торговец выбирал товар. Два тлеющих уголька вместо глаз. Потом он коснулся её живота. На миг всё тело вспыхнуло жаром.
Грубая ладонь, пахнущая сырой землёй, мягко опустилась ей на веки, смыкая их. И Вера провалилась в темноту.
✦ ✦ ✦
Солнечный луч пробился сквозь щель в шторах и упёрся Вере в лицо. Она открыла глаза. Потолок в трещинах, пучки трав, тишина. Тело было лёгким и отдохнувшим — впервые за годы.
Она потянулась и села. В доме никого не было. Босиком, по тёплому деревянному полу, она вышла на крыльцо. Полкан лежал у ступеней и, завидев её, лениво вильнул хвостом.
Матрёну она нашла у колодца, за домом. Ведьма крутила скрипящий ворот, поднимая ведро.
— Проснулась, — сказала Матрёна, не оборачиваясь.
— Доброе утро.
— Добрая неделя.
— Неделя?
— Ты семь суток проспала, как мёртвая.
Вера прислонилась к колодезному срубу. Ветер пахнул хвоей и тёплой землёй. Ни холода. Ни страха. Ни тени за спиной.
— Он… ушёл? Мёртвый Дух?
— Ушёл, — коротко подтвердила Матрёна. И, поставив ведро на землю, повернулась к Вере. Взгляд у неё был непривычно мягким — не добрым, нет, но и не злым.
— Всё закончилось?
— Для тебя — только начинается.
— Я смогу стать матерью?
— Дай-ка, — она протянула руку и приложила ладонь к животу Веры.
Тепло. Оно возникло откуда-то из-под рёбер и разлилось по всему телу — мягкое, сияющее, живое. Вера ахнула и прижала обе руки к животу, как будто боялась расплескать.
— Двойня, — сказала Матрёна. — Девочки. Обе крепкие, здоровые. Родятся в срок.
Слёзы хлынули сами — не от горя, от невероятного, оглушающего счастья.
— Спасибо! Спасибо вам! — Вера потянулась обнять ведьму, но та отстранилась.
— Погоди радоваться. Благодарить будешь потом.
Вера замерла.
Матрёна долго смотрела на неё — и уголёк чего-то нехорошего тлел в глубине её впалых глаз.
— Одна девочка будет твоей. Вторая — нет.
— Как… не моя?
— Ты всё поймёшь, когда возьмёшь их на руки. Сразу почувствуешь — которая. Рожать приедешь сюда, ко мне. И одну девочку оставишь. Это и будет откуп.
Улыбка сползла с лица Веры.
— Что?.. Ребёнка?.. Оставить?..
— Ты сказала «любая цена», — жёстко напомнила Матрёна. — Хозяин назначил свою.
Вера отступила назад.
— Нет… я не отдам ребёнка…
Старуха тяжело вздохнула.
— Тогда заберут обеих. И тебя вместе с ними.
Вера открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Ноги подкосились, и она опустилась на траву, обхватив живот обеими руками.
— Не надо… — прошептала она. — Прошу…
Матрёна медленно покачала головой.
— Меня просить не о чем, — Она подняла ведро и направилась к дому. На полпути остановилась, не оборачиваясь. — Через девять месяцев приедешь сюда. Рожать. И одну из девочек оставишь здесь. Потому что именно она и была обещанным откупом с той самой ночи, когда ты сказала: «Я согласна на всё».
👉 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
