Полночь в их дворе всегда наступала резко. Будто кто-то выключал звук.
До одиннадцати ещё хлопали двери, визжали дети, гремели телевизоры через стены. А потом — всё. Только ветер между гаражами и редкое дребезжание лифта.
Игорь любил это время.
В пятьдесят лет бессонница становится чем-то вроде старого знакомого. Не врагом даже — соседом. Ты уже знаешь, когда она придёт, как будет сидеть рядом на кухне и смотреть, как ты пьёшь чай.
Поэтому он выгуливал Ричарда ночью.
Пёс был старый, умный, спокойный. Большой чёрный метис овчарки. Никогда не нервничал. Никогда не тянул поводок. Даже петарды его не пугали.
Но в ту ночь всё было иначе.
Они только вышли из подъезда, как Ричард остановился.
Замер.
Уставился в темноту между двумя машинами.
Шерсть на загривке поднялась.
— Ну что ты? — тихо сказал Игорь.
Пёс не двигался.
Потом вдруг жалобно заскулил.
Не зарычал. Не гавкнул.
Именно заскулил — как собаки скулят у ветеринара перед усыплением.
Игорю стало не по себе.
Он посмотрел туда, куда смотрел пёс.
Ничего.
Только чёрный промежуток между старой «Тойотой» и мусорным баком.
Но ощущение было мерзкое. Такое детское чувство, когда кажется, будто в темноте кто-то стоит и смотрит.
Игорь дёрнул поводок.
— Пошли домой.
Ричард рванул к подъезду так резко, что чуть не вывернул ему руку.
Это уже было совсем ненормально.
Пёс почти волок его внутрь.
Дверь подъезда захлопнулась за ними с металлическим гулом.
Тепло. Запах сырости. Чужой жареной картошки. Лампочка под потолком мигала.
Игорь начал подниматься.
Первый этаж.
Потом второй.
И в этот момент дверь подъезда внизу снова открылась.
Скрипнула.
Закрылась.
Кто-то вошёл.
Игорь автоматически обернулся через пролёт.
Никого не увидел.
Только лестница вниз.
И тишина.
А потом снизу послышался звук.
Не шаги.
Что-то другое.
Медленное.
Влажное.
ШЛЁП.
Тишина.
ШЛЁП… ШУРХ…
Будто кто-то тащил по ступенькам мокрое одеяло.
Ричард начал дрожать.
По-настоящему.
Задними лапами.
Игорь почувствовал, как внутри живота что-то холодеет.
— Эй? — крикнул он вниз.
Ответа не было.
Только:
ШЛЁП…
ШУРХ…
Уже ближе.
И тогда он услышал ещё один звук.
Тяжёлое влажное дыхание.
Будто человеку трудно дышать через воду.
Игорь рванул вверх.
Ричард летел впереди.
Третий этаж.
Звук снизу ускорился.
Нет… не ускорился.
Словно оно почуяло их.
ШЛЁПШЛЁПШЛЁП…
Что-то быстро поползло по ступенькам.
Игорь чуть не упал, вытаскивая ключи.
Четвёртый этаж.
Руки дрожали так, что он не мог попасть ключом в замок.
Ричард скулил и царапал дверь.
А снизу уже слышалось:
ШУРХ…
ШЛЁП…
Совсем рядом.
Дверь наконец открылась.
Они ввалились внутрь.
Игорь захлопнул дверь и повернул все замки.
Потом ещё накинул цепочку.
И только тогда понял, что весь мокрый от пота.
Ричард забился под кухонный стол.
Такого за десять лет не было никогда.
Игорь стоял в прихожей и пытался отдышаться.
Сердце колотилось как после инфаркта.
Потом ему вдруг стало стыдно.
Пятьдесят лет мужику.
Испугался какого-то бомжа или пьяного.
Он даже усмехнулся.
Подошёл к двери.
Посмотрел в глазок.
Площадка была пустой.
Тусклая лампочка под потолком.
Старая детская коляска у соседей напротив.
Никого.
Игорь выдохнул.
— Совсем крыша поехала…
И в этот момент снизу снова донеслось:
ШЛЁП…
Очень тихо.
Теперь — этажом ниже.
Игорь застыл.
Потом медленно снова прижался к глазку.
Сначала он ничего не понял.
Потому что оно появилось снизу не как человек.
Не поднимаясь.
А выползая.
На площадку медленно вытянулась рука.
Только это была не рука.
Длинная.
Слишком длинная.
И гнулась она неправильно.
Как толстая змея с человеческими пальцами.
Потом показалась голова.
Женская.
С мокрыми седыми волосами.
Лицо было знакомым.
Соседка.
Тамара Павловна с третьего этажа.
Та самая тихая старушка, бывшая учительница географии.
Которая всегда кормила дворовых котов.
Но шея у неё изгибалась как у удава.
Тело ползло за головой волнами.
Руки и ноги будто потеряли кости.
Они извивались, цепляясь за ступени.
Хлюпали.
Будто внутри не осталось ничего твёрдого.
Игорь отшатнулся от глазка.
Его едва не вырвало.
А потом снаружи послышался голос.
Тихий.
Старческий.
— Игорёк…
Он замер.
— Игорёк… открой…
Ричард под столом заскулил так, словно его резали.
— Мне плохо…
Голос был почти обычный.
Только между словами слышалось влажное бульканье.
— Вызови скорую…
Игорь не двигался.
Что-то внутри него уже понимало.
Это была не Тамара Павловна.
Или… уже не она.
За дверью снова послышалось шуршание.
Потом удар.
Мягкий.
Словно о дверь ударили мешком с мясом.
— Игорёк…
Тишина.
А потом:
— Я видела тебя… во дворе…
Игорь похолодел.
Он вспомнил.
Час назад.
Когда они с Ричардом выходили из подъезда…
Что-то действительно было между машинами.
Что-то лежало на асфальте.
Он тогда не присмотрелся.
Подумал — куча тряпья.
А это была она.
Тамара Павловна.
И она уже тогда смотрела на него.
Из коридора донёсся новый звук.
Очень тихий.
Металлический.
Игорь медленно повернул голову.
Цепочка на двери натянулась.
Потом ещё.
Будто снаружи кто-то осторожно тянул дверь на себя.
Медленно.
Терпеливо.
А потом в глазке вдруг стало темно.
Потому что с той стороны к нему прижался глаз.
Большой.
Мутный.
И голос прошептал:
— Ты почему не помог мне, Игорёк?..
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
