⏮️ Начало рассказа читать здесь:
Он вернулся через три ночи.
В этот раз сел на край кровати. Я почувствовал, как прогнулся матрас, как потянуло сыростью и ещё чем-то — тиной, илом, той сладковатой сладостью, которой пахнет рыба, пролежавшая сутки на солнце. Я заставил себя открыть глаза.
Гриша сидел вполоборота. В лунном свете я видел его щёку — раздутую, белую, как варёное тесто, — и волосы, слипшиеся от воды в тяжёлые водорослистые пряди. Кожи на правой кисти не было совсем. Просто не было.
Он медленно повернул голову.
Глаз у него тоже не было — там, где должны были быть глаза, темнели две глубокие ямы, и в этих ямах что-то шевелилось, мелкое, многоногое. Я хотел закричать, но из горла вышел только сип, как из проколотой шины.
— Найди её, — сказал брат.
Голос его шёл откуда-то не изо рта — из живота, из груди, отовсюду сразу, и был он вязкий, как ил.
— Кого найти? – спросил я.
Гриша поднял свою облезшую руку и показал ею на окно. На окне стояла лужа чёрной воды, которой минуту назад там не было. А за окном, в темноте улицы, я разглядел далёкий огонёк — в третьем доме от поворота, у старого колодца, горел свет.
Я моргнул. Брата не было. Лужи тоже. Только запах остался — рыбий, болотный, поминальный.
✦ ✦ ✦
Я пошёл туда босиком, как был, в одной майке.
В доме у старого колодца жила когда-то девочка Лида Перевалова, дочка пьяницы и тихой забитой женщины, которая умерла от воспаления лёгких, когда Лиде было одиннадцать. Девочку забрала тётка в Медвежьегорск. Мать моя тогда перекрестилась и сказала отцу: «Слава богу. А то наш Гришка к ней липнул, как банный лист. Не приведи господь — в родню такую».
Я не знал, что Лида вернулась в деревню. Я вообще ничего про неё не знал шестнадцать лет.
В окне горела керосинка — электричества у них на отшибе не было. Я постучал. За стеклом мелькнула тень, потом дверь открылась, и я увидел её: худенькую, в большом мужском свитере, с волосами, забранными в небрежный узел. Веснушки на переносице. И живот — небольшой, аккуратный, но уже различимый под свитером.
Она смотрела на меня и не удивлялась.
— Заходи, Костя, — сказала Лида. — Я тебя ждала.
— Он и к тебе приходит? — спросил я.
Она кивнула. У неё задрожали губы.
— Каждую ночь стоит у кровати. Мокрый весь. И молчит. Только смотрит. Я думала — с ума схожу.
Лида заплакала — тихо, без всхлипов, как плачут люди, которые давно разучились ждать помощи от живых.
✦ ✦ ✦
Утром я отвёл её к матери.
Когда мы вошли, мать подняла глаза, увидела Лиду, увидела живот под свитером — и тёмное, быстрое понимание прошло по её лицу, как ветер по воде. Она встала. Подошла. Взяла Лидины ладони в свои. И заплакала так, как не плакала на похоронах сына: с воем, с криком, со всем тем горем, которое держала в себе девятнадцать дней и ещё семь поминальных суток.
— Он мне приснился, — сказала мать сквозь слёзы. — Гришенька. С мальчиком на руках. Я думала — блазнится с горя. А оно вон как.
✦ ✦ ✦
Теперь Степану уже девять, и он впервые просит взять его на рыбалку.
Я согласился — у меня выходные, у матери огород, Лида на смене в школе. Мы пошли на заводь у Чёрного мыса. Я сам не был там одиннадцать лет, с тех самых пор, как Гришу оттуда вынесли.
Мальчик шёл впереди, насвистывая. На повороте к воде он вдруг остановился, и я налетел на него.
— Тут, — сказал он, показывая пальцем на воду в метре от берега. — Тут он лежал.
— Кто тебе сказал? — спросил я тихо.
— Никто. — Степан смотрел на воду, склонив голову. — Я помню. Тут холодно было. И камыш в правое ухо лез, щекотно.
Я молчал. Мальчик постоял ещё немного, потом сел на корточки у самой кромки и опустил руку в воду — спокойно, по-хозяйски, как опускают ладонь в шерсть знакомой собаки. Вода пошла мелкими кругами от его пальцев.
— Дядь Кость, — сказал он, не оборачиваясь. — А ты тогда не приехал. Когда меня искали.
У меня язык прилип к нёбу. Гришу искали девятнадцать дней, и я приехал только на похороны — мать сама велела не срывать работу, ждала до последнего, надеялась, что найдут живым.
— Ты меня прости, — сказал Степан тем же ровным голосом. И обернулся.
Глаза у него были его, детские, серые — Гришины глаза. Но смотрели они из-за этих глаз чуть дольше, чем смотрят дети. На полсекунды дольше. На ту самую полсекунду, в которую помещается целая взрослая жизнь.
Потом он моргнул, и снова стал просто Степаном — мальчишкой с удочкой, которому скучно стоять на берегу.
— Ну чего, дядь Кость, — сказал он нетерпеливо. — Закидываем или как?
Мы порыбачили до сумерек, поймали пять окуней. На обратном пути он держал меня за руку и рассказывал про школу.
Я больше никогда не возил его на ту заводь.
✦ ✦ ✦
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
