Ночь перед чужой свадьбой — самая длинная ночь в жизни. Вера знала это теперь наверняка.
Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела на дом через дорогу. Там, за тюлевыми занавесками, горел свет. Там смеялись. Там готовились к завтрашнему торжеству. Там был Митя.
Её Митя. Который никогда не был её.
— Дочка, ты чего не спишь? — мать заглянула в комнату, запахивая халат. — Третий час уже.
— Не могу, мам.
— Из-за Митьки, что ли?
Вера промолчала. Мать вздохнула, присела на край кровати.
— Верка, ну сколько можно? Он же на тебя никогда и не смотрел. Ты себе всё это выдумала.
— Я знаю, — глухо ответила Вера. — Я всё знаю. Только легче от этого не становится.
Мать помолчала, потом поднялась.
— Ладно. Хочешь — сиди. Только завтра на свадьбу не ходи, не мучай себя. Скажем, что заболела.
— Нет, — Вера покачала головой. — Пойду. Я должна это видеть. Чтобы… чтобы отпустить наконец.
Мать ушла, а Вера продолжала смотреть на освещённые окна напротив.
Митя появился в их посёлке, когда Вере было тринадцать. Его семья переехала из города — отец получил должность главного инженера на местном заводе. Дом напротив пустовал лет пять после смерти старой хозяйки, и вот наконец ожил.
Вера помнила тот августовский день до мельчайших подробностей. Она сидела на лавочке у калитки, читала книгу, и тут к соседскому дому подъехал грузовик. Из кабины выпрыгнул парень — высокий, светловолосый, в выгоревшей футболке и джинсах. Ему было лет семнадцать. Он посмотрел на Веру, улыбнулся и махнул рукой.
— Привет, соседка!
Вера покраснела так, что уши загорелись. Пробормотала что-то невнятное и убежала в дом. С того дня всё и началось.
Она стала замечать, когда он выходит из дома, когда возвращается. Запоминала, в чём он одет. Прислушивалась к его голосу, когда он разговаривал во дворе с родителями. Завела тетрадку, куда записывала каждую их случайную встречу: «14 сентября — сказал «добрый день» у магазина», «3 октября — помог донести сумку с картошкой».
— Ты совсем помешалась на этом Митьке, — говорила ей подруга Лида. — Он же тебя за человека не считает. Ты для него — мелкая соседская девчонка.
— Я вырасту, — упрямо отвечала Вера. — И тогда он меня заметит.
Она и правда выросла. К шестнадцати годам Вера превратилась в настоящую красавицу. Тёмные волосы до лопаток, серые глаза с длинными ресницами, тонкая талия. Парни в школе заглядывались, приглашали на танцы, но Вера всем отказывала.
— Ты чего ломаешься? — удивлялась Лида. — Вон Сашка Фёдоров какой видный. И учится хорошо, и на гитаре играет.
— Не нужен мне Сашка.
— А кто нужен? Митька твой? Так он на тебя даже не смотрит!
Это была правда. Митя к тому времени уже отслужил в армии, работал в городе на каком-то предприятии, приезжал домой только на выходные. Иногда Вера сталкивалась с ним на улице, он кивал ей, говорил «привет» — и шёл дальше. Она для него по-прежнему оставалась «мелкой соседкой».
Но Вера ждала. Она верила, что однажды он посмотрит на неё по-настоящему.
В армию Митю провожали шумно. Вера пришла на проводы — как же иначе, соседка всё-таки. Села в угол, смотрела, как он танцует с какой-то рыжей девицей из города, как та виснет на нём, хохочет. Сердце сжималось от боли.
— Верка, пойдём отсюда, — шепнула Лида. — Ну чего ты себя изводишь?
— Подожди. Ещё немного.
А потом Митя подошёл к ней сам. Вера замерла, не веря своим глазам.
— Верка, — сказал он, — ты чего такая грустная сидишь? Пойдём, потанцуем?
Она встала на ватных ногах. Митя взял её за руку, повёл в круг танцующих. Заиграла медленная музыка. Его ладонь легла ей на талию.
— Выросла ты, соседка, — сказал Митя, глядя на неё сверху вниз. — Скоро от женихов отбоя не будет.
Вера хотела ответить, что ей не нужны женихи, что она будет его ждать, что любит его с тринадцати лет — но слова застряли в горле. Она только кивнула.
Танец закончился. Митя отвёл её на место и вернулся к рыжей девице. А Вера сидела, прижав ладони к пылающим щекам, и думала, что это был самый счастливый момент в её жизни.
Два года она писала ему письма. Узнала адрес у его матери, Галины Петровны, — та охотно дала, думая, что соседская девочка просто хочет поддержать её сына добрым словом. Вера писала о посёлке, о погоде, о том, как цветёт сирень у них в палисаднике, как залило дорогу после дождей. Писала осторожно, не выдавая своих чувств.
Митя отвечал редко, но отвечал. Короткие письма на тетрадных листках — о службе, о товарищах, о том, как скучает по дому. Вера хранила каждое письмо в шкатулке с перламутровой крышкой, перечитывала по ночам.
— Ты совсем больная, — качала головой Лида. — Он тебе про погоду пишет, а ты светишься, как будто он тебе в любви признался.
— Ты не понимаешь, — отвечала Вера. — Он мне пишет. Мне. Это уже много.
Лида только вздыхала.
Митя вернулся из армии в мае. Вера надела своё лучшее платье — голубое, в мелкий цветочек — и пошла его встречать вместе со всеми. Он вышел из автобуса, загорелый, возмужавший, ещё красивее, чем раньше. Обнял мать, отца, пожал руки друзьям. Потом увидел Веру.
— О, Верка! — он подошёл, обнял её по-приятельски. — Ну ты даёшь. Совсем взрослая стала. Институт, небось, заканчиваешь?
— Только поступаю, — пробормотала она. — В педагогический.
— Молодец, — Митя потрепал её по плечу, как маленькую. — Учись, умницей будешь.
И пошёл дальше. А Вера стояла посреди улицы, и слёзы текли по щекам.
Через три месяца он объявил о свадьбе.
Невесту звали Жанна. Она приехала из города, работала в какой-то фирме, носила короткие юбки и яркую помаду. Смеялась громко, курила длинные тонкие сигареты, водила машину. Она была полной противоположностью Веры.
— Видала эту мымру? — фыркала Лида. — Намазанная вся, как кукла. И голос такой противный, визгливый.
Вера молчала. Она не могла ненавидеть Жанну. Жанна была просто женщиной, которую выбрал Митя. А значит, в ней было что-то, чего не было в Вере.
— Может, она и красивая, — тихо сказала Вера. — По-своему.
— Ты дура, — отрезала Лида. — Защищаешь ещё её. Эта вертихвостка Митьку твоего охмурила, а ты её красивой называешь.
— Он не мой, Лида. Никогда не был моим.
Накануне свадьбы Вера не выдержала. Она долго лежала без сна, ворочалась с боку на бок, а потом встала, оделась и вышла из дома.
Ночь была тёплая, августовская. Пахло скошенной травой и рекой. Вера шла, сама не зная куда, — ноги несли её по знакомой тропинке к старому кладбищу на краю посёлка.
✍🏻 Продолжение следует.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
