Деревня Заречье затерялась среди лесов и болот так надёжно, словно кто-то нарочно спрятал её от посторонних глаз. Автобус довёз Никиту только до райцентра, а дальше пришлось трястись в кузове попутного грузовика, потом идти пешком по раскисшей колее, пока впереди не показались почерневшие от времени избы.
Никита был студентом-филологом, и руководитель его дипломной работы, профессор Корнилов, настоятельно рекомендовал именно Заречье. «Там ещё помнят старые сказания, — говорил он, протирая очки. — Поторопись, пока есть кому рассказывать».
✦ ✦ ✦
Бабка Пелагея приняла постояльца без удивления, словно ждала его. Изба её стояла на самом краю деревни, окнами к лесу, и от неё хорошо было видно озеро — чёрное зеркало воды в обрамлении камышей. А за озером, на том берегу, темнела громада старой мельницы. Крылья её давно сгнили и обвалились, но сам сруб ещё стоял, накренившись, будто пьяный.
«На мельницу не гляди», — сказала Пелагея, заметив его взгляд. Голос у неё был скрипучий, как несмазанная дверь.
«Почему?»
Старуха не ответила. Только перекрестилась мелко, по-старушечьи, и ушла греметь чугунками в печи.
За ужином — картошка в мундире, солёные огурцы, крынка молока — Никита попытался завести разговор о местных преданиях. Пелагея отвечала неохотно, односложно, но когда он упомянул озеро, вдруг замолчала и посмотрела на него так, что у Никиты по спине пробежал неприятный холодок.
«Тёмное это озеро, сынок. Не просто так его так назвали. Дна у него нет, и живёт в нём тот, кого поминать не след».
«Кто же?»
Пелагея понизила голос до шёпота: «Водяной чёрт. На мельнице той он обитает. Мельник когда-то с ним договор заключил — чтоб вода всегда была, чтоб колесо крутилось. А чёрт за это каждый год душу требовал. Мельник ему бродяг да нищих подгонял, тех, кого не хватятся. А потом сам сгинул — то ли чёрт его забрал, то ли совесть заела. Только с тех пор чёрт сам себе добычу ищет. По ночам».
Никита слушал, делая пометки в блокноте. Превосходный материал. Именно такие истории ему и нужны.
«И что же, топит людей?»
«Топит, — кивнула Пелагея. — Только не сразу. Сперва заманивает. Кому рыбу покажет — крупную, серебристую. Кому голос подаст — будто зовёт кто. А кому и огонёк на мельнице зажжёт, любопытных-то много».
✦ ✦ ✦
Ночью Никита не мог уснуть. Лежал на скрипучей кровати, глядя в потолок, и думал о том, как красиво напишет об этом в дипломе. Потом встал, подошёл к окну.
Озеро лежало внизу, чёрное и неподвижное. И вдруг он увидел — на мельнице горел свет. Слабый, желтоватый, он мерцал в щелях между досками, словно там, внутри, кто-то ходил со свечой.
Никита почувствовал странное желание выйти, посмотреть поближе. Это было нелепо, иррационально, но он уже натягивал сапоги, которые одолжила ему Пелагея.
У двери его остановил скрип. Старуха стояла в проёме своей комнаты, закутанная в платок, и глаза её блестели в темноте.
«Не ходи».
«Я только посмотрю. Может, там бродяги какие».
«Не ходи, — повторила она, и голос её дрогнул. — Он тебя зовёт. Он всех зовёт, кто видит его огонь».
Никита остановился. Сердце билось часто и гулко.
«Я учёный, бабушка. Я в чертей не верю».
Пелагея покачала головой: «Вера тут ни при чём. Он есть, и ему всё равно, веришь ты или нет».
✦ ✦ ✦
На следующий день Никита ходил по деревне, опрашивал стариков. Все говорили одно и то же — на Тёмное не ходить, ночью из дома не выходить, в сторону мельницы не смотреть. Но конкретики было мало.
Только один дед, совсем уже ветхий, сидевший на завалинке, рассказал больше.
«Брат мой его видел, — прошамкал он беззубым ртом. — Давно это было, ещё до войны. На рыбалку пошёл — днём, заметь, не ночью. Думал, если солнце светит, так ничего ему не будет. А чёрт его под воду утянул, прямо с лодкой. Мы потом лодку нашли — перевёрнутую, пустую. А брата — нет».
«Как он выглядит, этот чёрт?»
Дед зажмурился, словно вспоминая: «Брат рассказывал, что видел его раньше, издали. Высокий, говорит, тощий, весь в тине. Глаза как у налима — белые, без зрачков. И улыбается всё время. Широко так, от уха до уха».
✦ ✦ ✦
Вечером Никита сидел на берегу с удочкой. Он сказал себе, что это для полноты исследования — нужно почувствовать атмосферу места. На самом деле ему хотелось доказать, что все эти истории — просто фольклор, красивые сказки, которыми крестьяне пугали детей.
Закат окрасил воду в багровые тона, потом в лиловые, потом тьма сгустилась над озером. Никита хотел уже сматывать удочку, как вдруг поплавок дёрнулся.
Рыба клюнула сильно, уверенно. Никита потянул — и почувствовал, как что-то тяжёлое упирается на том конце лески.
Он тащил, тащил, а потом леска вдруг ослабла, и из воды показалось нечто.
Это была не рыба.
Это была рука.
Бледная, распухшая, в обрывках рукава, она держала крючок так, словно нарочно за него схватилась. Никита отпрянул, выронил удочку — и рука медленно погрузилась обратно в чёрную воду.
А потом он услышал смех.
Он шёл со стороны мельницы — тихий, булькающий, словно кто-то смеялся под водой. И в окнах мельницы снова загорелся свет.
Никита побежал.
✦ ✦ ✦
Пелагея ждала его на крыльце. Она ничего не сказала — только посмотрела, и в этом взгляде было всё: и укор, и страх, и горькое знание.
«Он тебя заметил, — проговорила она наконец. — Теперь не отстанет».
«Что мне делать?»
«Уезжай. Сейчас, ночью. Уходи и не оглядывайся. Может, отпустит».
Никита хотел возразить, хотел сказать, что это невозможно, что ночью нет никакого транспорта, что до райцентра двадцать километров по лесной дороге. Но посмотрел на озеро — и увидел, как по воде идёт туман. Густой, неестественно белый, он полз к берегу, к деревне, к дому Пелагеи.
И в тумане что-то двигалось.
Никита не стал собирать вещи. Схватил только рюкзак с документами и блокнотом — и бросился к дороге.
✦ ✦ ✦
Он бежал долго. Лес обступал его со всех сторон, ветви хватали за одежду, корни подставлялись под ноги. Несколько раз он падал, поднимался, снова бежал.
А потом услышал за спиной шаги.
Мокрые, хлюпающие, они звучали всё ближе и ближе. Никита не оглядывался — помнил, что сказала Пелагея. Просто бежал, пока лёгкие не начали гореть, пока ноги не стали ватными.
И тогда он увидел впереди свет фар.
Грузовик шёл по дороге, тяжело переваливаясь на ухабах. Никита выскочил прямо перед ним, замахал руками. Водитель выругался, затормозил.
«Ты что, сдурел?»
«Подвезите, — выдохнул Никита. — Пожалуйста. Куда угодно. Только подальше отсюда».
Водитель посмотрел на него — бледного, трясущегося, в грязи по колено — и молча кивнул на кабину.
Уже в машине, когда деревня осталась далеко позади, Никита позволил себе обернуться. Там, где чернел лес, он увидел силуэт. Высокий, тонкий, он стоял на обочине и смотрел вслед уезжающему грузовику.
И улыбался.
✦ ✦ ✦
Никита так и не защитил диплом о фольклоре Заречья. Он сменил тему, сменил научного руководителя, потом и вовсе бросил университет. Говорят, он уехал куда-то на юг, к морю, подальше от озёр и рек.
А в Заречье всё осталось по-прежнему. Озеро Тёмное лежит в своей котловине, чёрное и неподвижное. Мельница всё так же стоит на том берегу, накренившись набок. И по ночам в её окнах иногда загорается свет.
Местные говорят — это Водяной чёрт ждёт гостей.
И рано или поздно кто-нибудь обязательно придёт.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
