В тысяча шестьсот пятьдесят третьем году воеводы Тулы, Карпова, Михайлова, Мосальска и Оскола получили из Москвы одинаковые грамоты. Царь Алексей Михайлович велел биричам кричать на торгу не один день, чтобы люди всех чинов услышали и запомнили.
Требовалось немногое: отреченные и еретические книги, письма, заговоры, гадательные книжки, коренья и отравы — сжечь самим. И впредь «к ведунам и к ворожеям не ходили и никакого ведовства не держались, и костьми и иным ничем не ворожили, и людей не портили».
А тем, кто не послушает, обещано было вот что: «таких злых людей и врагов Божиих велено в срубах сжечь безо всякой пощады и домы их велено разорить до основания, чтоб впредь такие злые люди и враги Божии и злые их дела нигде не воспомянулись».
Сруб — это сложенная из брёвен клеть без крыши. Человека сажали внутрь, обкладывали соломой и поджигали. Считалось милосерднее костра: задыхались раньше, чем прогорали стены.
Откуда взялось «у нас такого не было»
Заблуждение почтенное и живучее. Держится оно на одной верной детали: в Соборном уложении сорок девятого года, в главном своде законов страны, прямого осуждения колдовства действительно нет.
Только это не значит, что судить было не по чему. Колдунов подводили под статьи об умысле на государево здоровье и под статьи о богохульниках — а за богохульство полагался огонь. Указ пятьдесят третьего года эту дыру и закрыл, назвав всё своими именами.
В восемьдесят девятом появился новый указ, где за колдовство названы и сожжение, и отсечение головы.
Так что жгли. Меньше, чем в Европе, — тут спорить не о чем, наших дел за столетие насчитывают около пятисот против европейских десятков тысяч. Но говорить «у нас не жгли» может только тот, кто не держал в руках ни одного дела.
✦ ✦ ✦
За что судили
И вот здесь начинается самое любопытное.
В Европе ведьму судили за шабаш, за полёты на метле, за договор с сатаной, за оргии и людоедские пиры. Русский розыск ничего такого не искал и не находил. У нас судили за быт.
За коренья. За отравные травы. За заговорные письма и «гадательные тетратки». За порчу на соседа, за присуху, за то, что взял след и наговорил на соль.
Возьмите дело шестьдесят девятого года. Некий Ивашко Пантелеев, сын костромского посадского человека, живший на дворе грузинского царевича, «в роспросе и с пытки винился»: списал он со слов приятеля своего Васки Иванова два заговора. Один — «для блуда к жонкам о курьих глазах». Второй — «об мыле, чтоб люди были добры».
Вдумайтесь. Человека пытали за переписанный от руки заговор на мыло — чтобы люди к нему добрее относились.
Вот из-за таких бумажек и садились в сруб.
✦ ✦ ✦
Кого судили
Теперь главное, и к этому будьте готовы: русская ведьма чаще всего была мужиком.
Американский историк Валери Кивельсон подняла и пересчитала сохранившиеся дела. Цифры такие: из четырёхсот девяноста пяти обвиняемых триста шестьдесят семь были мужчины и всего сто двадцать восемь — женщины. В двухстах двадцати трёх делах, где пол обвиняемого установить можно, только женщины проходили по тридцати четырём, мужчины и женщины вместе — по сорока, а в ста сорока девяти делах, то есть в двух третях, перед судом стояли одни мужчины.
Трое из четверых русских колдунов — мужчины.
Знахарка, бабка, шептуха — это уже наше, позднее, деревенское. А в семнадцатом веке под розыск шли мужики: конюхи, посадские, дворовые люди, солдаты, монахи-расстриги. Тот, у кого нашли тетрадку.
✦ ✦ ✦
Как попадали под розыск
Достаточно было одного слова. Буквально одного.
Человек выкрикивал на улице или в приказе: «Слово и дело государево!» — и этого хватало. Того, на кого донесли, брали немедленно. Дальше допрос, а если понадобится — дыба. Промолчать услышавший не имел права: игнорировать такой выкрик было само по себе преступлением.
Донести мог сосед, с которым не поделили межу. Невестка, которой свекровь не угодила. Дворовый на дворового.
И отдельная примета времени: обвинение в колдовстве всплывало попутно, внутри других дел. Стоило при дворе стать неспокойно или мужику ляпнуть про государя лишнее — и в деле тут же появлялась ворожба.
✦ ✦ ✦
Что делали с бумагами
Заговорные письма сжигали всегда. Об этом в делах пишут коротко и буднично: «А воровское письмо в Разряде при дьяках сожжено» — запись восемьдесят девятого года.
А вот запись тысяча семисотого, и её стоит прочесть дважды. О некоем Гришке Елисееве, принесённые с ним в приказ бумаги его собственной руки — «сожжены у него на спине».
Не в печи. Не при дьяках. На спине у живого человека.
✦ ✦ ✦
Чем это кончилось для ремесла
А кончилось тем, что ремесло ушло с бумаги в голос.
Заговор перестали записывать. Его стали заучивать наизусть и передавать только устно, с глазу на глаз, чаще всего перед самой смертью, когда терять уже нечего. Не потому что «так красивее» и не из-за какой-то особой мистики устного слова.
Потому что тетрадку находили при обыске. Тетрадка была уликой, а память уликой не была.
Вот откуда взялось всё то, что Вы знаете о бабках: никаких книг, никаких записей, всё в голове, передача один на один и только тому, кого выбрала сама. Это не причуда традиции. Это техника безопасности, выработанная за три столетия розысков и срубов.
И держалась она так крепко, что дожила до колхозов, до паспортов и до наших дней — хотя жечь давно перестали.
✦ ✦ ✦
Так что в следующий раз, когда при Вас скажут, что на Руси ведьм не жгли и всё это европейские страсти, — вспомните грамоту пятьдесят третьего года. Сжечь в срубе, дом разорить до основания, чтобы и памяти не осталось.
Просто у нас об этом не написали ни романов, ни пьес, а дела сложили в архив, где они и лежат до сих пор.
А Вы слышали эту версию — что у нас не жгли? От кого и при каких обстоятельствах? Напишите, любопытно, откуда она разошлась так широко. 💫
Ваш Михаил Вяземский / Оккультный Советник
✦ ✦ ✦
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
