Тимофей: долгий путь домой. Часть 3

dzen 420e6c20f9

⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:

Ночью ударил мороз, злой и ранний. Утром земля звенела под ногами, трава стояла белая, и ветер резал лицо.

Митя проснулся затемно, быстро оделся и, стараясь не шуметь, выскользнул из дома. Он бежал через поле к опушке, и сердце его колотилось от страха. Он знал, что кот не переживёт такой мороз в своей норе. Он знал это — и всю ночь не мог заснуть.

Тимофей лежал в норе, свернувшись в тугой клубок. Он не шевелился. Митя упал на колени, стянул перчатку, прижал ладонь к рыжему боку — и почувствовал слабое, далёкое биение.

— Живой, — выдохнул мальчик. — Живой, живой, живой…

Он расстегнул куртку, осторожно, как самую хрупкую вещь на свете, поднял невесомое кошачье тело и спрятал под куртку, прижав к груди. Кот не сопротивлялся. У него не было на это сил.

Митя шёл по замёрзшему полю, чувствуя через рубашку слабое дыхание, и плакал — молча, не вытирая слёз, потому что руки были заняты.

✦ ✦ ✦

— Мама! Папа! — Митя влетел в дом и остановился посреди кухни, прижимая к себе свёрток.

Ольга вышла из спальни, завязывая халат.

— Митенька, что случилось? Ты почему в такую рань…

Мальчик расстегнул куртку. На руках у него лежал кот — грязный, костлявый, с разодранным ухом, с коростой на носу. Он не открывал глаз.

Ольга охнула, прижав ладонь к губам.

— Господи, это что?

— Это кот, мам. Он в лесу жил, в норе. Он умирает.

Вышел отец — Григорий, заспанный, в майке, — посмотрел на кота, потом на сына.

— Мить, откуда ты его…

— Пап, — Митя поднял на отца красные от слёз глаза, и голос его дрогнул, — пап, он из этого дома. Понимаешь? Он тут жил. С тем дедушкой, который умер. Помнишь миску? Это его миска. Его дом. Это мы у него живём, а не он у нас. Пожалуйста, пап. Пожалуйста.

Григорий молчал, глядя на сына. Потом перевёл взгляд на кота. Потом на жену.

Ольга уже доставала из шкафа старое полотенце.

— Неси к печке, — сказала она тихо. — И поставь воду.

✦ ✦ ✦

Кота положили на сложенное одеяло у тёплой печной стенки. Ольга, работавшая когда-то санитаркой в ветеринарной клинике, осмотрела его и сжала губы.

— Истощение сильное. Обезвоживание. Ухо — рваная рана, но уже подсохла. Лапы… обморожение, похоже. Нужно согревать постепенно, резко нельзя.

— Выживет? — спросил Митя шёпотом.

— Не знаю, сынок. Но мы сделаем всё.

Мать подогрела воду, развела в ней каплю мёда и набрала в пипетку. Митя держал кота на коленях, а Ольга по капле вливала тёплый раствор ему в пасть. Кот глотал рефлекторно — он был почти без сознания.

К вечеру Тимофей открыл глаза. Увидел над собой три лица — мужское, женское и детское — и вздрогнул, но бежать не смог. Лапы не держали.

— Тише, тише, рыжий, — Митя гладил его по голове. — Всё, ты дома. Слышишь? Ты дома.

Кот смотрел на мальчика. Потом закрыл глаза и тихо-тихо заурчал. Он не урчал с того самого апрельского утра, когда хозяин вышел за хлебом и не вернулся.

Григорий стоял в дверях, скрестив руки на груди, и хмурился, чтобы жена не видела, что у него дрожит подбородок.

— Ладно, — сказал он наконец. — Пусть живёт. Только чтобы мыши в погребе больше не водились, договорились?

Митя, не оборачиваясь, кивнул. Он боялся, что если обернётся, то разревётся снова.

✦ ✦ ✦

Три недели Тимофей провёл у печки. Ольга кормила его по часам — сначала бульон, потом варёную рыбу, потом мелко нарезанное мясо. Григорий молча притащил из сарая доску, выпилил, обстрогал и сколотил лежанку, на которую Митя уложил свою старую подушку.

— Пап, а как его назвать? — спросил мальчик однажды вечером, когда они ужинали.

— Ну, ты его нашёл — тебе и называть, — ответил Григорий, макая хлеб в борщ.

— Зинаида из магазина говорила, что деда Степан его звал Тимофей, — вмешалась Ольга. — Я вчера с ней разговаривала. Она обрадовалась, когда узнала, что кот нашёлся. Чуть не расплакалась.

— Тимофей, — повторил Митя и посмотрел на кота. — Тебя Тимофей зовут, да?

Кот, лежавший на своей лежанке, поднял голову и коротко мяукнул.

— Ну вот, — Ольга улыбнулась. — Отозвался. Значит, Тимофей.

— Значит, Тимофей, — согласился Григорий и добавил, ни к кому не обращаясь: — Надо же, полгода один выживал. Крепкий мужик.

Митя подсел к лежанке и положил руку коту на спину. Тимофей в ответ положил голову мальчику на колено. Так они и сидели — девятилетний мальчик и рыжий кот, потерявший всё и нашедший всё заново.

✦ ✦ ✦

К декабрю Тимофей было не узнать. Шерсть отросла, заблестела, рыжая с белым, как и прежде. Бока округлились. Рваное ухо зажило, оставив на память маленькую зарубку. Он снова был красив — крупный, степенный, с длинными белыми усами и умными зелёными глазами, в которых горел спокойный, уверенный огонёк.

Он спал на кровати Мити, в ногах, свернувшись калачиком. Провожал мальчика до калитки, когда тот уходил в школу, и ждал у забора, когда он вернётся. Ловил мышей в погребе и выкладывал их в ряд у крыльца — Григорий каждый раз качал головой и прятал усмешку в усы.

Однажды, морозным вечером, Митя делал уроки за столом, а Тимофей лежал рядом, на стопке учебников, и мурлыкал.

— Мам, — сказал Митя, не отрываясь от тетради, — а правда, что Зинаида говорила, что дед Степан с ним разговаривал? Как с человеком?

— Правда, — Ольга накрывала на стол. — Они семь лет вдвоём жили. Только он и кот. Зинаида говорила, что Степан часто шутил: мол, Тимофей — единственный, кто его слушает и не перебивает.

Митя повернулся к коту.

— Ты скучаешь по нему?

Тимофей перестал мурлыкать. Поднял голову, посмотрел на мальчика долгим, глубоким взглядом — таким, каким смотрят существа, прожившие слишком много для одной маленькой жизни. Потом моргнул медленно, по-кошачьи, что на их языке означает «я тебе доверяю», и снова положил голову на лапы.

— Наверное, скучает, — сказал Митя тихо и погладил кота. — Но ничего. Мы теперь вместе.

За окном мела метель. В печи потрескивали дрова. На кухне мать гремела посудой, отец стучал молотком в сенях, чиня полку. А в маленьком круге света от настольной лампы мальчик и рыжий кот сидели бок о бок, и им было тепло.

Тимофей закрыл глаза. Ему снилось, что старый хозяин стоит у калитки, смотрит на освещённые окна, на дым из трубы, на тень мальчика за стеклом — и улыбается.

«Хорошо пристроился, Тимоха. Вот и славно. Вот и живи.»

© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.

Поделиться

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Прокрутить вверх

Записаться на обучение