Когда Полинка, уже взрослая, замужняя, с двумя детьми, спросила за праздничным столом: «Мам, а правда, что бабушка Капитолина тебя со свету сживала?» — Варвара засмеялась так, что чай пролила на скатерть.
— Сживала, — сказала она, промокая пятно. — Ещё как сживала. А я не сжилась.
Степан хмыкнул в усы и подлил себе ещё. Он давно привык, что жена рассказывает эту историю со смехом, хотя смешного в ней, если разобраться, было немного.
Но это сейчас — со смехом. А тогда, двадцать с лишним лет назад, было не до шуток.
✦ ✦ ✦
Тогда — это осень, свадьба, и первая ночь в чужом доме.
Варвара к тому времени уже шесть лет жила сиротой при тётке. После смерти родителей тётка Пелагея, женщина жилистая и прямая, как оглобля, приняла племянницу: лишние руки в хозяйстве не помешают. Варвара спала на сундуке в кухне, носила перешитое после тёткиных дочерей и к шестнадцати годам умела делать всё, от выпечки до кровельных работ, потому что дядька Ефим, выпив, лез чинить крышу и неизменно падал, а кто-то ведь должен был доделывать.
Степан Рогов появился неожиданно. Пришёл к тётке Пелагее покупать гусей, увидел Варвару с вёдрами у колодца и потерял дар речи. Три дня потом ходил мимо забора, на четвёртый подкараулил и выпалил:
— Варя, замуж за меня пойдёшь?
— Здравствуй сначала, — ответила Варвара.
— Здравствуй. Пойдёшь?
Она не стала ломаться, но и сразу не согласилась. Потому что знала про Рогова три вещи. Первая — хозяйство у него справное, дом крепкий, земля хорошая. Вторая — сам он мужик тихий, работящий, из тех, про кого говорят «мухи не обидит». Третья — от него сбежали две жены, и обе после побега расцвели, как ромашки после дождя.
Первая, Лидия, ушла якобы по болезни, а через полгода вышла замуж и родила крепенького мальчишку. Вторая, Катерина, ушла с ребёнком — свекровь объявила дитя чужим, а Степан поверил. Катерина характер имела гордый, доказывать ничего не стала, забрала дочку и уехала к родне.
Причина у обоих бегств была одна, и звали эту причину Капитолина Матвеевна Рогова.
✦ ✦ ✦
Полинка тянула отца за рукав:
— Пап, а ты что, правда маме поверил, что бабушка плохая?
— Не сразу, — честно сказал Степан. — Мать — она же мать. Она плачет, а ты думаешь — ну не может же родная мать врать?
— Может, — вставила Варвара.
— Может, — согласился Степан. — Ещё как может.
✦ ✦ ✦
Капитолина Матвеевна была женщина маленькая, кругленькая, с ямочками на щеках и голоском, каким обычно колыбельные поют. Соседи её жалели: вдова, одна сына подняла, а снохи попадаются — одна хуже другой. Никто и подумать не мог, что за ямочками и голоском скрывается тактический гений, которому позавидовал бы любой полководец.
Первый удар Капитолина нанесла в первую же брачную ночь.
Молодые только легли, только Степан потянулся к жене — скрип, шарканье, и вот уже свекровь стоит в дверях со свечкой.
— Ой, сынок, мне дурной сон приснился, можно я с вами полежу?
И легла. Между ними. Как бревно.
На вторую ночь — то же самое. На третью — тоже.
Варвара терпела три дня, а на четвёртый, когда Степан ушёл в поле, подсела к свекрови и спросила напрямую:
— Капитолина Матвеевна, вы это зачем?
Старуха подняла на неё свои ясные, невинные глаза и ответила с улыбкой:
— Ты девка неглупая, сама должна понимать. Не задержишься ты тут. Все уходят. А так хоть честь девичью сохранишь, по-доброму разойдётесь.
— А если я не уйду?
— Уйдёшь, голубушка. Куда ты денешься.
Этого Капитолина Матвеевна говорить не стоило. Потому что Варвара, когда ей говорили «не сможешь» или «куда тебе», делала ровно наоборот. Тётка Пелагея называла это «ослиная порода», а Варвара считала, что просто характер.
В тот же вечер она надела праздничную кофту, взяла Степана за руку и увела к речке. Ночь была тёплая, сентябрьская, пахло прелыми яблоками и скошенной травой. Луна висела над водой огромная, жёлтая, и лягушки орали так, словно у них тоже была свадьба.
Наутро Степан, не говоря ни слова, снял с петель дверь сарая и приладил к спальне. Железный засов ввернул такой, что и ломом не вырвешь.
Капитолина Матвеевна выла под дверью три часа. Потом охрипла, попила воды и стала скрестись ногтями, как кошка.
Война была объявлена.
✦ ✦ ✦
Арсенал у Капитолины Матвеевны оказался богатый. Годы практики на предыдущих снохах не прошли даром.
Начала она с кухни. Варвара ставила тесто на ночь — свекровь подсыпала в него столовую ложку горчицы. Пироги вышли такие, что Степан, откусив, закашлялся и выбежал к колодцу. Капитолина Матвеевна сидела в углу, кротко сложив ручки, и моргала невинными глазами.
Варвара быстро поняла, что тесто надо прятать. Стала убирать квашню в погреб и запирать на замок. Тогда Капитолина переключилась на готовую еду. Варвара варит щи — свекровь, улучив момент, сыплет в них столько соли, что ложка стоит. Варвара жарит блины — свекровь подкидывает в масло полынь, блины горчат так, что скулы сводит.
Тогда Варвара стала готовить хитро: варила всё в двух посудах. Одну ставила открыто, другую прятала. Свекровь портила первую — Варвара выставляла на стол вторую. Старуха приходила на кухню, поднимала крышки, а там пусто. Скрипела зубами, ела сухари с водой. Вечером жаловалась Степану:
— Морит меня голодом, ирод-баба! Крошки хлеба за день не видела!
Степан входил — стол ломится: и щи, и каша, и пироги с капустой.
— Мам, — говорил он устало, — ну вот же. Ешь.
— Она нарочно! — шипела старуха. — Она при тебе выставляет, а днём прячет!
Варвара стояла у печи и молчала.
✦ ✦ ✦
Но на кухне Капитолина Матвеевна не остановилась. Она перешла к тяжёлой артиллерии — наговорам.
Каждый вечер, ровно за десять минут до прихода Степана, старуха устраивала представление. Нет, она не просто жаловалась — она готовилась. Варвара однажды подглядела и оторопела: свекровь сидела перед зеркальцем и методично царапала себе щёки, драла волосы, а потом ещё тёрла глаза луковицей, чтобы слёзы были погуще. Потом выбегала на крыльцо, кидалась к сыну и голосила на всю улицу, что невестка её чуть не убила.
Степан первое время верил. Не потому, что глупый — потому что кому же верить, если не матери? Однажды даже замахнулся.
Варвара поймала его руку на лету и сказала спокойно:
— Один раз. Я терплю один раз. Второго не будет. Не потому, что я уйду, Степан. А потому, что я останусь, и тебе потом будет стыдно на меня смотреть до конца жизни.
Он опустил руку. Сел на крыльцо и долго сидел, глядя в темноту. А потом сказал тихо:
— Прости, Варь. Больше не подниму.
И не поднял.
⏭️️ Часть 2 рассказа читать здесь:
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
