В тот предновогодний вечер снег падал особенно крупными хлопьями, словно небо щедро рассыпало над городом пух из гигантской подушки. Алина возвращалась домой с работы усталая, продрогшая, и настроение её было под стать декабрьским сумеркам — серым и тяжёлым.
Три месяца назад они с мужем Димой наконец-то въехали в собственную квартиру. Сколько было радости, планов, мечтаний! Казалось, вот оно — начало настоящей взрослой жизни. Но радость как-то быстро померкла, словно лампочка, которую забыли протереть от пыли.
А пыли в их новом жилище хватало. Откуда она бралась — загадка. Алина убиралась каждые выходные, а к среде уже можно было писать пальцем на полках. И этот странный запах сырости, который не выветривался, сколько ни проветривай. И плесень в углу ванной, которая упрямо возвращалась после каждой обработки.
Алина открыла тяжёлую подъездную дверь и столкнулась с пожилой женщиной, которая как раз выходила проверить почтовый ящик. Они виделись и раньше — мельком, на лестнице, обменивались кивками. Но сегодня соседка остановилась и внимательно посмотрела на Алину поверх очков в тонкой золотистой оправе.
— Вы из тридцать седьмой, верно? Новые жильцы?
— Да, мы с мужем. Переехали в сентябре.
— А я Зинаида Павловна, из тридцать восьмой. Сорок лет уже здесь живу. — Она помолчала, разглядывая Алину с той особенной проницательностью, какая бывает у людей, всю жизнь проработавших с книгами и читателями. — Что-то вы невесёлая, милая. Заходите-ка ко мне на чай. У меня как раз пирог с яблоками остывает.
Алина хотела было отказаться — усталость, дела, завтра на работу. Но что-то в голосе соседки, какая-то неподдельная теплота, заставило её согласиться.
Квартира Зинаиды Павловны оказалась удивительным местом. С первого шага Алину окутало ощущение покоя, какого она не испытывала уже очень давно. Пахло корицей и старыми книгами. Мягкий свет торшера с абажуром цвета топлёного молока освещал стеллажи, плотно заставленные томами. На подоконнике цвела фиалка невероятного фиолетового оттенка. Кот — огромный серый увалень — дремал на кресле, даже не открыв глаз на появление гостьи.
— Присаживайтесь, сейчас чайник поставлю. — Зинаида Павловна скрылась на кухне, а Алина огляделась, чувствуя странную зависть.
Чисто. Уютно. Воздух свежий, лёгкий. Ни пылинки. Как это возможно в старом доме, где всё пропитано временем?
За чаем разговорились. Зинаида Павловна оказалась бывшим библиотекарем, тридцать пять лет проработала в районной библиотеке, а теперь, на пенсии, всё равно не расставалась с книгами — помогала школьникам с докладами, вела кружок любителей чтения при местном клубе.
Алина сама не заметила, как начала жаловаться. Слова полились потоком — про пыль, про сырость, про плесень, про продукты, которые портятся раньше срока, про хлеб, который черствеет за день.
— А ещё кот наш, Барсик, с первого дня себя странно ведёт. Шипит на углы, шерсть дыбом. Спать отказывается в спальне, только на кухне, под батареей. Я уже думала, может, он заболел? Но ветеринар говорит — здоров.
Зинаида Павловна слушала внимательно, подливая чай, подкладывая пирог. Когда Алина выговорилась, хозяйка помолчала, будто что-то обдумывая.
— Знаете, милая, я ведь хорошо знала прежнюю хозяйку вашей квартиры, Марию Степановну. Она к сыну переехала в Тверь. Девяносто два года, а какая женщина! Всё сама — и готовила, и убиралась, и цветы разводила.
— Правда? — удивилась Алина. — А нам риелтор сказал, что квартира пустовала.
— Пустовала, да. После того как Мария Степановна уехала. Месяцев пять, наверное. Но когда она жила — там всегда чисто было, уютно. Я к ней в гости захаживала, она меня своими пирожками с капустой угощала. Никогда не жаловалась ни на плесень, ни на пыль. А ведь дом старый, стены толстые, вентиляция не ахти.
— Как же ей удавалось?
Зинаида Павловна поправила очки и посмотрела на Алину испытующе.
— Вы, молодые, наверное, в такое не верите. Но Мария Степановна всегда говорила, что у неё в доме живёт домовой. Хозяин-батюшка, как она его называла. Она его подкармливала, разговаривала с ним. А когда уезжала к сыну — торопилась очень, сын настоял, чтобы срочно. Она потом мне звонила, плакала. Говорит, забыла Домового с собой позвать.
Алина невольно улыбнулась. Домовой? В двадцать первом веке? Но улыбка вышла невесёлой, потому что рациональных объяснений их квартирным бедам она так и не нашла.
— Зинаида Павловна, вы же образованный человек, библиотекарь. Неужели вы всерьёз верите в Домовых?
Пожилая женщина рассмеялась мягко, без обиды.
— Милая моя, я за свою жизнь столько книг прочитала, что давно поняла одну вещь: мир гораздо сложнее и интереснее, чем нам кажется. Домовой… как бы сказать… это дух места. Энергия дома. Душа жилища, если хотите. Когда мы заботимся о своём доме с любовью, разговариваем с ним, благодарим его — эта энергия отвечает нам взаимностью.
Она поднялась, подошла к кухонному шкафчику и достала маленькое блюдечко с отбитым краешком.
— Видите? Это его блюдечко. Каждый вечер я наливаю сюда немного молока, кладу кусочек печенья или конфетку. Ставлю в уголок, за холодильник. Говорю: «Хозяин-батюшка, угощайся, дом наш береги». Утром угощение отдаю птицам во дворе.
— И что, помогает? — Алина старалась, чтобы голос звучал нейтрально, без скептицизма.
— Посмотрите вокруг. — Зинаида Павловна обвела рукой свою квартиру. — Дом тот же, что у вас. Стены те же, трубы те же. Но разве здесь пахнет сыростью?
Алина вынуждена была признать: нет. Не пахнет. И пыли нет. И кот соседкин спит себе спокойно, не шипит на углы.
⏭️ Следующую часть рассказа читать здесь:
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
