Недавно я посмотрел новый сериал «Затмение» — о вспышке чёрной оспы в Москве, снятый по реальным событиям. Детектив как детектив: КГБ, фарцовщики, гонка за заражёнными. Но один эпизод меня зацепил всерьёз — Варанаси, индийский «город мёртвых». Костры у самой воды, тела в алых покрывалах, пепел над рекой. Захотелось написать статью про это место. Потому что то, что там происходит, куда интереснее любого сериала.
✦ ✦ ✦
Человек, который купил ковёр
Декабрь 1959 года. Пятидесятитрёхлетний Алексей Кокорекин — звезда советского плаката, дважды лауреат Сталинской премии, автор знаменитого военного «Бей фашистскую гадину!» — летит в Индию. Оттепель, дружба с Неру, творческая командировка. Для советского человека тех лет это почти полёт на Луну.
В Варанаси Кокорекин идёт туда, куда нормальный турист не пойдёт: к погребальным кострам. Он стоит и смотрит, как сжигают умершего брахмана. Художнику интересно всё — дым, огонь, лица, движения рук.
А потом на распродаже вещей покойного он покупает ковёр. Красивый, восточный, отличный подарок.
Двадцать третьего декабря самолёт садится в Москве. Домой к жене Кокорекин не спешит — едет прямо из аэропорта к любовнице. Ковёр ложится к её ногам. На следующий день художника знобит. Поликлиника: грипп, лежите, пейте чай. Становится хуже — больница. Врачи лечат тяжёлый грипп, странную сыпь списывают на аллергию от лекарств. Двадцать девятого декабря Кокорекин умирает. И только на вскрытии выясняется страшное: чёрная оспа. Болезнь, которую в СССР давно считали побеждённой, гуляет по Москве уже неделю.
Дальше — то, что показали в сериале: кордоны, изоляторы, ночные облавы, миллионы прививок за считанные дни.
А я, как практик, скажу о другом. Вещи покойника не берут. Тем более с погребального костра, тем более за деньги. Мёртвое тянется к мёртвому. Кокорекин вывез из Варанаси не просто вирус. Он вывез смерть — и та пошла за ним.
✦ ✦ ✦
Город, куда едут умирать
Сами индийцы зовут этот город Каши — «город света». Он древнее Рима, древнее Афин, и все эти тысячи лет сюда приходят умирать. Специально. Издалека. На последние деньги.
Почему? Индуист верит: кто испустил дух в Каши, тот свободен. Ему не нужно больше крутиться в колесе перерождений — рождаться, страдать, стареть, умирать и снова рождаться. В последний миг к уху умирающего склоняется сам Шива и шепчет мантру переправы. Одно слово бога — и душа на том берегу.
В городе есть дом с говорящим названием Мукти Бхаван, «Дом освобождения». Это не больница и не хоспис. Это гостиница для умирающих. Комнату дают на две недели. Не успел умереть — освободи место, очередь ждёт. Бывали старики, которые приезжали туда трижды, и каждый раз уходили живыми, ворча на судьбу.
Дико? А вспомните наших богомольцев, которые на склоне лет пешком уходили к Гробу Господню и мечтали только об одном — закрыть глаза в Святой земле. Мысль та же: есть места, где дверь отсюда туда стоит приоткрытой. Варанаси — такая дверь. И «городом мёртвых» его называют зря. Это город выхода.
✦ ✦ ✦
Огонь, который не гаснет три тысячи лет
Теперь представьте, что вы стоите на ступенях Маникарника-гхата — главного места сожжений. Жара, дым ест глаза, пахнет сандалом, топлёным маслом и тем, о чём лучше не думать. Вокруг — десяток костров одновременно. Рядом бродят коровы, мальчишки запускают воздушных змеев, торговец предлагает чай. Обычный день.
Огонь здесь не гаснет никогда. Индийцы уверены: он горит без перерыва тысячи лет. Хранят его домы — каста неприкасаемых, самые низшие из низших. Ни один брахман, ни один богач не может зажечь погребальный костёр спичкой. Огонь покупают у домов, и цену назначают они. Хочешь проводить отца — торгуйся с тем, на кого всю жизнь не смотрел. Самое святое в городе держат в руках самые презираемые. В этом есть жестокая и точная логика: к смерти приставлены те, кому на этом свете терять нечего.
В иной день здесь сжигают двести, а то и триста тел. Конвейер. Только конвейер священный.
✦ ✦ ✦
Как провожают в огонь
Из переулка выбегает процессия. Именно выбегает — мужчины несут бамбуковые носилки почти бегом и выкрикивают в такт: «Рам нам сатья хай!» — «Имя Рамы есть истина!» На носилках тело: мужчина в белом, замужняя женщина в красном с золотом, сверху гирлянды оранжевых бархатцев.
Тело несут к реке и последний раз окунают в Ганг. Для индуиста это не река, а богиня Ганга, которая когда-то рухнула с небес, и Шива поймал её поток на свои волосы, чтобы удар не расколол землю. Её вода смывает грехи. Для нас — Иордан и крещенская купель, для них — Ганга. Смысл один.
Дальше — весы. Обычные огромные базарные весы, на которых взвешивают дрова, как картошку. На одного человека уходит триста–четыреста килограммов. Богатых сжигают на чистом сандале — это целое состояние. Бедным кидают горсть сандаловой стружки поверх простых поленьев. А если денег не хватило совсем — костёр выйдет маленьким, и не всё успеет сгореть.
Старший сын, обритый наголо, в белой ткани, с факелом от вечного огня обходит костёр пять раз. Пять — по числу стихий, из которых сложено тело. Огонь вернёт каждую на место. И костёр вспыхивает.
✦ ✦ ✦
Удар бамбуковой палкой
Проходит час, другой. Тело наполовину сгорело. И тут сын берёт длинную бамбуковую палку и с размаху разбивает отцу череп.
Это не жестокость. Это последняя услуга. Индуисты верят, что душа выходит через темя. Если череп останется целым, душа окажется заперта в собственной голове — и станет претой, неупокоенным духом, который мечется между мирами и не даёт покоя живым. Сын открывает отцу дверь.
У нас обряд другой, а смысл тот же. Когда в деревне тяжело и долго умирал колдун, мужики лезли на крышу и снимали конёк или разбирали потолок — чтобы было куда выйти. Мёртвому нужен выход. Иначе он остаётся.
Когда костёр догорает, сын бросает через плечо на угли глиняный горшок с водой из Ганга. Горшок разлетается. И сын уходит, не оборачиваясь. Ни разу.
Узнаёте? С кладбища у нас тоже не оглядываются.
✦ ✦ ✦
Почему там не плачут
У костров Варанаси нет воя и причитаний. Слёзы держат душу. Если над покойным рыдают, он не может уйти, его тянет назад.
Наши бабушки сказали бы то же самое: покойник в слезах мокнет. Есть старое поверье о матери, которая ночами плакала по сыну, пока он не пришёл к ней во сне — в мокрой рубахе, с ведром, полным её слёз, и попросил: отпусти.
Поэтому родственники у костров спокойны. Бывает, они зовут прохожих порадоваться вместе: их близкий умер в Каши, он свободен. Чему тут плакать?
✦ ✦ ✦
Кого огонь не берёт
Сжигают не всех. Отшельников-садху не сжигают: принимая обет, они провели собственные похороны и для мира уже мертвы. Не сжигают маленьких детей и беременных — они чисты. Не сжигают укушенных коброй — змея священна для Шивы. Таким к телу привязывали камень и опускали в реку.
Вот откуда страшные рассказы туристов о телах, плывущих по Гангу. Прибавьте недогоревшие останки бедняков — и картина сложится. Сегодня власти это запрещают, у соседнего гхата поставили электрический крематорий. Но Варанаси меняется медленно. А ночью к остывающим кострам приходят агхори, отшельники Шивы, и собирают пепел для своих обрядов. О них я уже рассказывал — тем, кто читал, повторять не нужно.
Почему там нельзя фотографировать
Камера у погребальных гхатов под запретом. Пока горит костёр, душа ещё здесь. Снимок может её поймать и не отпустить.
Мы смеёмся над «дикарями» — и при этом сами завешиваем зеркала, когда в доме покойник. Зачем? Чтобы душа не заблудилась в стекле и не утащила за собой кого-то из живых. Фотография — то же зеркало, только остановленное навсегда. Я работаю по фотографиям каждый день и знаю: снимок держит связь с человеком крепче, чем кажется. Фотографировать уходящую душу — значит хватать её за край одежды.
✦ ✦ ✦
Так страшное ли это место?
Многим Варанаси кажется тёмным местом. Нет. Тёмное место там, где душа застревает. А здесь каждая мелочь работает на одно: отпустить. Огонь, вода, разбитый череп, сухие глаза, уход без оглядки.
Страшно нам по другой причине. Мы свою смерть прячем — за дверью морга, за кладбищенской оградой, под крышкой гроба. А там она лежит на ступенях у реки, в двух шагах от чайной лавки. Глаз к такому не приучен.
Но место это сильнейшее. Через него проходит огромный поток уходящих душ, и человека без защиты такая тяга опустошает за несколько дней. Из таких мест не берут ничего: ни вещей, ни пепла, ни цветка с погребальных носилок. Художник Кокорекин взял ковёр. Чем это кончилось — вы знаете.
А как по-вашему: правильнее, когда смерть у всех на виду, как в Варанаси, или когда её прячут за стенами, как принято у нас? 💫
Ваш Михаил Вяземский / Оккультный Советник
✦ ✦ ✦
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
