⏮️ Предыдущие части рассказа читать здесь:
Последняя могила
Во второй части Ануш и Оганес стали грабить могилы — сначала ради выживания, потом ради наживы. Снимали золото, серьги, одежду, выдирали золотые зубы. Деревня начала догадываться: разговоры замолкали при появлении Ануш, взгляды следовали за ней до дверей. Старик, читавший молитвы над покойными, стал ходить на кладбище днём и подолгу стоять над разрытыми холмиками.
✦ ✦ ✦
«Ещё один раз, — сказала Ануш мужу. — Последний. И уйдём за перевал. Построим дом, родим детей и начнём жить в новом месте с чистого листа».
Она сказала «с чистого» — и не запнулась.
Оганес молчал. Сидел, опустив голову, крутил в руках верёвку — тонкую, бечёвочную, ту самую, на которой спускал её в могилы, — и молчал. Он устал. Не от работы — Оганес не уставал от работы, тело его было создано для камня и лопаты. Он устал от другого: каждый раз, когда он брал лопату и шёл по тропе к кладбищу, что-то внутри него сжималось, и он шёл, пересиливая это что-то, и чем дальше, тем больше сил уходило на пересиливание.
Он был каменщик, и руки его знали, как положить камень, чтобы стена стояла двести лет. А он этими руками разрывал то, что сам же засыпал утром. Он перестал креститься, проходя мимо церкви, — не мог. Перестал смотреть в глаза старику, читавшему молитвы над покойными.
Ночами ему снились руки — чужие, мёртвые, тянущиеся из-под земли, — и он просыпался мокрый, с колотящимся сердцем, и лежал до рассвета, глядя в потолок. Днём молчал. Ел мало, хотя еда теперь была. Хлеб, купленный на мёртвое золото, вставал ему поперёк горла — он жевал и не мог проглотить, и Ануш смотрела на него и не спрашивала.
Он кивнул. Последний раз — так последний.
В доме к тому времени скопилось достаточно, чтобы начать заново. Золото лежало в тайнике за стенкой погреба — в глиняном кувшине, замурованном в кладку. Оганес замуровал его сам, и кладка была такая, что отличить тайник от стены не смог бы ни один каменщик в округе. Там были кольца, серьги, цепочки, золотые зубы, завёрнутые в тряпицу. Достаточно для дома. Достаточно для земли. Достаточно для жизни, в которой не нужно будет спускаться в чужие могилы.
Оставалось одно.
✦ ✦ ✦
В деревне умерла беженка из Карса.
Карс стоял по ту сторону границы — когда-то русский, потом турецкий, город-крепость на высоком плоскогорье, откуда видно было полмира. До войны в Карсе жили армяне, турки, греки, русские — вместе, через стенку, через улицу, через прилавок. Армянский квартал славился ювелирами: там умели делать такие филигранные серьги, что серебро казалось кружевом, а золото — водой, застывшей в форме капли. Ювелиры Карса работали для трёх империй — русской, турецкой, персидской — и жили хорошо, пока жить было можно.
Когда стало нельзя, ювелиры умерли первыми. Их убивали в мастерских, среди горнов и тиглей, среди незаконченных серёг и нанизанных на проволоку камней. Жёны ювелиров бежали с тем, что успели схватить: горстью колец, связкой цепочек, парой серёг — мужниной работой, которая теперь стала единственным наследством.
Та, что умерла в деревне Ануш, была вдовой одного из них. Шла два месяца через горы, несла в себе тиф и дошла, но не выжила. Дочь — девочка лет пятнадцати, тощая, с провалившимися глазами и руками, похожими на птичьи лапы, — похоронила мать в том, в чём та умерла. Не переодевала, не раздевала — грех. Серьги остались в ушах — тонкой карсской работы, с застёжкой-замочком, которую мог сделать только мастер. Кольца остались на пальцах — обручальное и с камнем. Цепочка — на шее.
Про пояс знал только Оганес: он помогал нести тело и почувствовал, что в поясе платья зашито что-то тяжёлое. Дочь, видимо, не знала, — а он промолчал.
Вечером рассказал Ануш.
✦ ✦ ✦
Ночь выдалась с дождём — первым большим дождём той весны. Не грозовым, не порывистым, а ровным, плотным, монотонным — из тех дождей, которые идут часами, не усиливаясь и не стихая, и кажется, что они шли всегда и будут идти всегда. Овраг загудел: по сухому руслу впервые за год пошла вода. Ветра не было. Дождь падал отвесно, как занавес, и за ним исчезало всё — дома, деревья, тропа, кладбищенская ограда.
Оганес сказал, что это хорошо. Дождь смоет следы и заглушит звук. Ануш хотела подождать: грязь, скользко, можно упасть. Он настоял: через день-два земля сядет, копать будет тяжело. Нужно сейчас.
Они вышли затемно. Ноги вязли в раскисшей глине. Лопата, которую нёс Оганес, при каждом шаге глухо стукала о его плечо. Ануш несла тряпицу и клещи. Тропу к кладбищу они знали наизусть — ходили по ней столько раз, что ноги сами находили камни, на которые можно ступить, и ямы, которые нужно обойти. Но в эту ночь тропы не было — дождь превратил её в ручей, и они шли по щиколотку в воде, держась за кусты.
Он нашёл могилу. Копал быстро и зло, рваными движениями, — как копают те, кто хочет скорее закончить. Земля была мягкая, размокшая, лопата входила без усилия, и комья летели в стороны, шлёпая по грязи. Дождь заливал яму быстрее, чем Оганес успевал выбрасывать землю; приходилось вычерпывать воду горстями, и руки его, обычно спокойные и точные, двигались торопливо, рвано, — как у человека, которому не всё равно, сколько это ещё продлится.
Потом, как всегда, позвал её вниз и подал руку, помогая спуститься. Рука была твёрдая и очень спокойная.
✦ ✦ ✦
Работа шла как всегда. Могила была мелкая — беженцев хоронили неглубоко, в полтора аршина, — и Ануш спустилась сама, без верёвки. Нашла тело, развернула ткань, нащупала руки. Кольца — в тряпицу, тряпица — наверх, ему в руки. Пояс с зашитым — наверх. Цепочка с шеи — наверх. Одна серьга — наверх.
Осталась вторая, последняя, и застёжка у неё оказалась хитрой, городской, ювелирной работы: муж покойницы, надо думать, делал для своей жены на совесть — такую застёжку нельзя было расстегнуть одним движением, нужно было нажать, повернуть и потянуть одновременно, и в темноте, мокрыми пальцами, над мёртвым лицом это было почти невозможно. Ануш согнулась ниже, к самому уху покойницы, и возилась с замочком вслепую, одними пальцами.
Она не слышала, как Оганес спустился к ней в яму. Не слышала, как он встал за её спиной. Дождь заглушал всё.
Она услышала только, как он коротко выдохнул. И потом был удар.
Он ударил её ногой в спину — всем весом, — и она полетела лицом вниз, на мёртвое, на твёрдое, рассекла губу; рот наполнился кровью и глиной. Она ещё не поняла. Подумала — поскользнулся, упал на неё, — и, отплёвываясь, стала подниматься, и уже поворачивала к нему разбитое лицо, уже произносила его имя — и увидела над собой поднятую лопату.
Второй удар пришёлся плашмя, поперёк спины и затылка, и вбил её обратно, в темноту.
✦ ✦ ✦
Дальше она помнила не всё и не подряд.
Помнила, что земля падала на неё сверху — тяжёлыми мокрыми пластами, торопливо, вразнобой, совсем не так, как он работал всегда. Он засыпал её быстро и плохо, как делают плохие работники, — он, не положивший за всю жизнь ни одного кривого камня. Земля легла ей на ноги, на спину, на голову. Потом наверху что-то оборвалось — не то лопата брошена, не то мешок подхвачен, — и шаги, которые она слышала уже сквозь землю, глухо, как слышат из-под воды, уходили быстро, потом побежали, потом их не стало.
Осталась вода в овраге. Вода гудела ровно, как гудит время, когда его много.
Спасло её то, что он торопился. Земля была рыхлая, отвальная, насквозь пробитая дождём, и легла неплотно. Ануш очнулась от того, что нечем дышать, и стала двигаться раньше, чем поняла, где она и что с ней. Она выгребалась из-под земли, как выгребается зверь, — без мысли, одним телом, — и тело справилось: продавило, разгребло, вытолкнуло её наверх, в дождь.
А потом были размокшие стенки, которые оплывали под руками, и глина, которая не держала, и она срывалась и падала обратно, и там, внизу, была не одна. Тело покойницы сместилось от потока воды и лежало поперёк ямы, и Ануш, выбираясь, упиралась в него коленями, локтями, и каждый раз, срываясь, падала на него, и в какой-то момент перестала замечать.
К рассвету она всё-таки выползла — на локтях, с разбитым ртом, с залитыми глиной волосами, без одного опорка — и осталась лежать на краю, лицом в мокрую траву, потому что подняться было уже нечем.
Дождь перестал. Небо стало серым, потом белым. Запели птицы — оглушительно, бессмысленно, как поют птицы, которым нет дела до того, что происходит внизу.
Там её и нашли. Старик — тот самый, что ходил на кладбище проверять могилы, — и с ним двое мужчин. Они стояли над ней долго и не говорили ничего. Разрытая могила за её спиной говорила сама, и говорила ясно.
✦ ✦ ✦
Ануш лежала на мокрой земле, под взглядами людей, которым не нужно было ничего объяснять. Но на кладбище в ту ночь случилось ещё кое-что, — и земля, которая всё забирает, забрала не только золото.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
📧 Электронная почта: okk.sovetnik@yandex.ru
🚑 Услуги Диагностики и Магическая помощь
👍 Отзывы и благодарности клиентов
🎓 Академия Магии Оккультного Советника
🚀 Телеграм — https://t.me/occultadvisor
Приветствую всех на моём канале «Оккультный Советник»! Меня зовут Михаил, я практикующий маг с 25-летним опытом и даром ясновидения.
Моя практика охватывает светлую и тёмную магию, работу с рунами, травами и астральной проекцией. На этом канале я делюсь интригующими случаями из своей практики, а также историями, присланными моими читателями.
Присоединяйтесь ко мне в увлекательном путешествии по загадочному миру магии и оккультизма. Давайте вместе исследовать скрытые грани реальности и постигать тайны мироздания!
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
