Голод
Этот рассказ родился из регрессивного просмотра, который я провёл для одной из моих клиенток — армянки, живущей в Ереване. Женщина обратилась ко мне с тяжёлой кармой: деньги не держатся, люди предают, всё, к чему прикасается, — рассыпается. Я вышел в Хроники Акаши и увидел горную деревню, 1918 год, — тот самый год, когда через армянские горы шли сотни тысяч людей от турецкой резни, умирая по дороге. И в той деревне жила женщина, которая нашла способ заработать на чужой смерти. Имена и место изменены, остальное — из Хроник, так, как я это видел.
✦ ✦ ✦
Деревня стояла на горном склоне — маленькая, каменная, вросшая в скалу, как гнездо ласточки в обрыв. Снизу — ущелье с ручьём, сверху — небо и ветер. Дома лепились друг к другу, разделённые дворами такой ширины, что два осла могли разойтись, но два осла с вьюками — уже нет. Камень, из которого строили, был туф — розовый, рыжий, серый, он легко резался и хорошо держал тепло. Каждый дом стоял так, словно вырос из земли: фундамент — скала, стены — камень, крыша — земля, придавленная плоскими плитами. Весной на крышах пробивалась трава, и издали деревня казалась частью горы, поросшей мхом.
Арарат был виден отсюда. Не весь — только верхушка, белая и плоская, как лезвие ножа, воткнутого в небо. Она появлялась в ясные дни над рыжими холмами, и тогда казалось, что до неё рукой подать, хотя идти до неё не мог никто: подножие горы было по ту сторону границы, на турецкой стороне, откуда шли.
Ануш жила в этой деревне с рождения. Дом её стоял над оврагом, чуть в стороне от остальных, и был невелик, но крепок — муж строил сам, и кладку его уважали все каменщики в округе. Внутри пахло тем, чем пахнут все армянские деревенские дома: сухими травами, развешенными под потолком, кизячным дымом и слабым, сладковатым запахом сушёных фруктов. Связки авелука — высушенной дикой зелени, сплетённой в тугие косы, — висели на стене. Нити с нанизанными сухими яблоками и сливами покачивались от сквозняка, когда открывали дверь. В углу стояли глиняные кувшины с сыром и маслом. В отдельном помещении — тонратуне, доме тонира, — была печь: глубокая круглая яма в земле, обложенная камнем, в которой пекли хлеб. Ануш пекла лаваш каждые две недели — раскатывала тесто, перебрасывая из ладони в ладонь, пока оно не становилось тонким, как ткань, и шлёпала на раскалённую стенку тонира, нагнувшись над жаром так низко, что волосы приходилось убирать под платок.
Муж Ануш, Оганес, был старше её на десять лет. Высокий, широкоплечий, молчаливый, он ходил по деревне не торопясь, как ходят люди, которые уверены в каждом своём шаге. Его руки были крупные, с толстыми пальцами, потрескавшимися от камня и извести, — руки, которые умели делать всё: класть стену, чинить крышу, резать барана, точить нож. Про его кладку говорили: двести лет простоит. В деревне не было дома, к которому Оганес не приложил бы руку. Жили они небогато, но и не бедствовали: несколько овец, куры, огород, два ореховых дерева. Детей Бог не дал — Ануш ходила на поклон к святым местам, привязывала лоскуты к дереву у церкви, и к ней даже приводили младенцев, чтобы она подержала на руках — старое поверье, — но ничего не помогало. Она перестала об этом говорить. Оганес не говорил никогда.
✦ ✦ ✦
А потом через деревню пошли люди.
Сначала их было немного — два-три человека за неделю. Они появлялись со стороны перевала, шли молча, без багажа, босые, и в глазах у них было что-то, от чего деревенские отводили взгляд. Потом их стало больше. К осени они шли уже каждый день — семьями, группами, по десять и двадцать человек. Женщины несли на руках детей — тех, кого ещё хватало сил нести. Дети постарше шли сами, и ноги у них были стёрты до мяса. Мужчин было мало: мужчин убивали первыми.
Они шли из-за Аракса. С той стороны, где была Западная Армения — Ван, Муш, Битлис, Эрзерум, — города, чьи названия ещё недавно звучали как имена живых, а теперь стали именами мёртвых. Там, за рекой, турецкое правительство решило, что армяне должны исчезнуть, и армяне исчезали — деревнями, городами, целыми провинциями. Их выгоняли из домов, собирали в колонны и гнали через пустыню. Тех, кто падал, не поднимали. Тех, кто не мог идти, добивали. Женщин насиловали. Детей бросали. Стариков убивали на месте, потому что гнать их было не нужно — они уже были не нужны. К 1918 году, когда беженцы дошли до деревни Ануш, за Араксом оставались только пепелища и кости.
Об этом не говорили вслух. Пришлые садились у дороги, молча протягивали руку за хлебом и молча уходили, если хлеба не было. Иногда женщина, которой давали воды, начинала рассказывать — обрывками, без начала и конца, путая слова, — и тогда вокруг неё становилось тихо, как бывает тихо перед ударом грома. Но гром не ударял. Небо молчало. Мир молчал. И деревня молчала тоже, потому что молчание — единственный язык, которым можно ответить на то, на что нет ответа.
Беженцы оседали на окраине, в овчарнях, под навесами, в ямах, вырытых в глинистом склоне. С собой они принесли две вещи: историю, от которой хотелось отвернуться, и тиф, от которого отвернуться было нельзя. Сыпной тиф не разбирал, кто пришлый, кто местный. К зиме начали умирать и свои.
Свой хлеб в деревне кончился к середине зимы. Ануш научилась месить тесто, в котором муки было меньше, чем толчёной лебеды, и печь из него нечто плоское и горькое, что нельзя было назвать лавашом. Тонир, в котором она стояла когда-то, нагнувшись над жаром, перебрасывая тесто из ладони в ладонь, — тонир стоял холодным. Топить было нечем: кизяк сожгли, дрова кончились, а рубить деревья запретил староста, потому что без корней склон сползёт. Ануш пекла на кострах из сухой колючки, которую собирала по оврагу, и хлеб от колючки горчил ещё сильнее.
Овец съели. Кур тоже. Ореховые деревья стояли голые — не от зимы, а от того, что кору ободрали и сварили.
✦ ✦ ✦
Голод сделал Оганеса другим. Он и раньше был молчалив, но в его молчании была сытая спокойная тяжесть — молчание человека, которому нечего добавить к тому, что он уже сделал руками. Теперь молчание стало пустым. Он сидел у окна часами, смотрел на дорогу, по которой брели пришлые, и губы его шевелились, будто он вёл какой-то счёт.
Кладбище лежало над оврагом, на юру, где ветер выдувал снег до земли. Раньше там хоронили раз в два-три месяца. Теперь — каждую неделю. Сначала — пришлых. Затем — своих. Копали неглубоко: земля промёрзла, а сил не было ни у кого. Оганес подрабатывал могильщиком — за работу давали хоть какую-то еду. Каждый вечер он приходил домой с лопатой, ставил её у двери и молча садился к огню.
Городские беженцы, те, что из богатых — из Вана, из Карса, из Эрзерума, — уходили в землю в кольцах и серьгах. Золото, которое они несли через горы, зашитое в подкладки, в пояса, в подолы платьев, — было последним, что у них оставалось. Родня не снимала. Снять с покойника золото было делом немыслимым, как ударить мать. Земля забирала всё, и никто не считал, сколько она уже забрала.
Считал только Оганес.
Однажды вечером он вернулся домой позже обычного. Сел возле огня — лицо серое, руки в глине, — и долго молчал. Ануш месила тесто — то самое, из лебеды и пыли, которое только из милосердия можно было назвать тестом.
«Что случилось?»
«Ничего».
«Тогда чего сидишь такой?»
Он пожал плечами. Она не отставала. Наконец Оганес сказал, не поворачиваясь к ней:
«Сегодня зарыли городскую. Из Вана. Молодая ещё, лет тридцать. Я помогал копать. Серьги в ушах — золотые, с камнями, красные, тяжёлые, видно, что дорогие. Кольцо на пальце — широкое, обручальное. И цепочка на шее, тоже золотая, с крестиком. Сестра стояла рядом, плакала, но снимать не стала. Грех, говорит. Засыпали прямо так».
Он замолчал и потёр ладони над огнём.
Ануш перестала месить.
«Золотые, говоришь?»
Оганес не заметил, как изменился её голос. Кивнул.
«Тяжёлые. И кольцо тоже. Хорошее золото, городское».
«И всё это в земле».
«Где ж ещё».
Ануш вытерла руки о передник. Медленно. Посмотрела на мужа — он сидел спиной к ней, грел ладони у огня, и затылок его, тёмный, стриженый, был спокоен.
«А зачем покойнице золото, Оганес?»
Он обернулся. Посмотрел на неё — и что-то в её лице заставило его выпрямиться.
«Ты о чём?»
«Ни о чём. Спрашиваю просто. Зачем мёртвому человеку золотые серьги?»
«Ануш».
«Что — Ануш? Человек умер. Серьги в земле. А мы лебеду жуём».
«Все лебеду жуют. Вся деревня. И ничего, терпят».
«Все терпят, потому что не знают, что под ногами лежит. А ты знаешь».
Оганес встал. Лицо у него стало каменным — тем выражением, которое появлялось, когда он злился, но не хотел кричать.
«Даже не думай».
«Я ничего не думаю. Я считаю. Одно кольцо — это мешок муки. Одна серьга — это соль на месяц. Покойнице они не нужны. Нам — нужны».
«Это могила».
«Это золото. В земле. А у нас пустой погреб и пустой тонир».
Он выругался — коротко, сквозь зубы, — и вышел во двор. Хлопнула дверь. Ануш постояла, глядя ему вслед, потом снова опустила руки в тесто. Лицо у неё было спокойное.
Ночью оба не спали, и оба знали, что другой тоже не спит.
✦ ✦ ✦
На следующий день разговор повторился. На этот раз Ануш спросила прямо:
«Землю уже прибило?»
«Нет».
«Значит, легко копать».
Оганес посмотрел на неё так, словно впервые увидел.
«Ты понимаешь, что предлагаешь?»
«Понимаю».
«Это могила».
«Я знаю».
«Там человек лежит».
«Уже не человек».
После этих слов она замолчала. Но отступать не собиралась. Она умела ждать — как ждёт стена, пока в неё упрётся крыша.
Через три дня Ануш сварила последнюю горсть пшеницы пополам с лебедой. Они съели её, глядя в разные углы, и когда миска опустела, Ануш поднялась, сняла с гвоздя лопату, попробовала пальцем кромку и сказала одно слово:
«Сегодня».
✦ ✦ ✦
Ануш произнесла это слово — и пути назад не стало. Что произошло в ту ночь на кладбище, и во все последующие ночи, — об этом в следующей части.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
📧 Электронная почта: okk.sovetnik@yandex.ru
🚑 Услуги Диагностики и Магическая помощь
👍 Отзывы и благодарности клиентов
🎓 Академия Магии Оккультного Советника
🚀 Телеграм — https://t.me/occultadvisor
Приветствую всех на моём канале «Оккультный Советник»! Меня зовут Михаил, я практикующий маг с 25-летним опытом и даром ясновидения.
Моя практика охватывает светлую и тёмную магию, работу с рунами, травами и астральной проекцией. На этом канале я делюсь интригующими случаями из своей практики, а также историями, присланными моими читателями.
Присоединяйтесь ко мне в увлекательном путешествии по загадочному миру магии и оккультизма. Давайте вместе исследовать скрытые грани реальности и постигать тайны мироздания!
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
