В тот вечер Галина впервые не закрыла форточку на ночь. Обычно она боялась сквозняков. Виктор постоянно смеялся:
— Галя, у тебя от одного слова «ветер» уже шея болит.
Но теперь ей казалось, что в квартире нечем дышать. Воздух был горячий, неподвижный, тяжёлый. Он лежал на груди, как мокрое ватное одеяло. Галина приоткрыла окно и долго стояла, держась обеими руками за подоконник. С улицы тянуло январским холодом, бензином и снегом. Где-то во дворе хлопнула дверца машины. Засмеялась молодая девушка. Кто-то позвал собаку.
Обычная жизнь продолжалась всего в нескольких метрах от неё. А Галина уже чувствовала, что выбраться из своей квартиры самостоятельно не сможет. Ей было шестьдесят два года. За всю жизнь она редко болела дольше трёх дней и относилась к болезням почти с раздражением. Температуру сбивала чаем с малиной, боль в спине — шерстяным платком, головную боль — таблеткой цитрамона и генеральной уборкой.
— Некогда мне разлеживаться, — говорила она.
И действительно, ей всегда было некогда. Сначала она поднимала дочь одна. Муж ушёл, когда Леночке было пять лет. Ушёл не к другой женщине — так было бы хотя бы понятно, — а просто «пожить для себя».
Галина тогда переспросила:
— А мы, значит, не твоя жизнь?
Он отвёл глаза и начал застёгивать чемодан. После его ухода Галина работала в районной библиотеке, по вечерам мыла кабинеты в поликлинике, а по ночам подшивала соседкам брюки и пришивала молнии к курткам. Дочь часто просыпалась и видела мать за швейной машинкой.
— Мам, а ты когда спишь?
— Днём посплю.
— Ты днём на работе.
— Значит, завтра посплю.
Она всегда говорила «завтра». Отдохнёт завтра. Купит себе новое пальто завтра. Сходит к врачу завтра. Научится просить о помощи тоже когда-нибудь завтра. Потом в её жизни появился Виктор. Не спаситель, не сказочный принц — обычный электрик с большими тёплыми руками, негромким голосом и привычкой приносить домой сломанные вещи, которые «ещё послужат».
Он не умел красиво ухаживать. В первый раз пришёл в гости с пакетом яблок и новой лампочкой для кухни, потому что заметил, как тускло горит старая. Через год они поженились. Виктор принял Лену без громких обещаний. Просто однажды пришёл на родительское собрание вместо Галины, которая не могла уйти с работы. Потом починил дочери велосипед. Потом научил её водить машину.
А Галина всё равно не привыкла, что теперь можно опереться на другого человека. Даже спустя тридцать лет брака она говорила:
— Не беспокойся, Витя. Я сама.
Этой зимой Виктор уехал в Ярославль к старшему брату. Тому сделали операцию, и нужно было помочь первое время. Лена с мужем и детьми отдыхала за границей. Перед отъездом дочь несколько раз повторила:
— Мам, звони в любое время. Хоть ночью.
— Всё будет хорошо, — отмахнулась Галина. — Езжайте спокойно.
На третий день одиночества у неё заболело горло. На четвёртый поднялась температура. На пятый она уже не могла встать с кровати. Телефон лежал на тумбочке. Совсем близко. Но дотянуться до него было всё равно что переплыть реку. Старая трёхцветная кошка Марфа ходила по кровати, наступала хозяйке на живот, заглядывала в лицо и тревожно мяукала.
— Не кричи, Марфуша, — едва слышно прошептала Галина. — Я здесь.
Кошка не успокоилась. Она прыгнула на пол, добежала до двери спальни, вернулась, снова мяукнула и царапнула лапой край матраса.
— Некому нас спасать, — сказала Галина. — Обе старухи. Ты хвостатая, я без хвоста.
Марфа моргнула жёлтыми глазами. Галина хотела улыбнуться, но не смогла. Во рту пересохло. Язык прилипал к нёбу. На кухне, всего через коридор, стоял полный чайник воды. Ещё утром Галина собиралась сварить морс, но так и не дошла. Она попробовала сесть.
Перед глазами сразу потемнело. Комната качнулась, потолок поплыл, а из шкафа будто выдохнули горячим воздухом. Галина упала обратно на подушку.
— Господи… Воды бы…
Марфа вдруг выгнула спину и зашипела. Она смотрела не на хозяйку, а в дальний угол комнаты. Там ничего не было. Только старое кресло, стопка журналов и тень от занавески. Но кошка пятилась, прижимая уши. Галина тоже посмотрела туда.
Ей показалось, что возле кресла стоит человек. Неясный, высокий, будто собранный из серого дыма.Лица она не видела, но поняла: он ждёт.
— Нет, — прошептала Галина.
Тень чуть качнулась.
— Не сейчас.
Она не знала, сказала это вслух или только подумала. Потом комната исчезла. Сначала появился запах. Дым из печной трубы. Сушёные яблоки. Мята. Свежий хлеб, смазанный сверху водой, чтобы корочка блестела. Галина ещё не открыла глаз, но уже знала, где находится.
🤞 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
