⏮️ Начало рассказа читать здесь:
Зонт остался на столе. Все трое смотрели на него и молчали.
— Ну и чёрт с ним, — сказала наконец Лидия Тимофеевна. — Зин, дай мне. Я возьму. Не пропадать же добру.
— Лидия Тимофеевна, не берите, — тихо сказала Вера.
— Да что ты, как маленькая! Какая-то бабка приснилась — и всё, паника. Бабка твоя сорок раз меня сама лечила, и я её любила, между прочим. Что она, плохого пожелает? Зонт как зонт. — Лидия протянула руку и взяла его за ручку. — О, тяжёленький. Хороший. Сколько отдала-то?
— Лида, верни.
— Ничего я возвращать не буду. — Лидия встала. — Вера всё равно не хочет. А что, на помойку выбросить? Я заберу. Спасибо, Верочка. Если что — приходи, я тебе самогонки налью.
Она засмеялась — резко, по-бабьи — и понесла зонт к выходу. Уже в сенях слышно было, как она его раскрыла — щёлкнули спицы — и снова сложила.
— Вот ведь баба, — сказала Зинаида с лёгкой досадой. — Чужого никогда не пропустит.
✦ ✦ ✦
Вера уехала через три дня. В городе закрутилась, забыла, постаралась забыть. Сон вспоминался ей всё реже — как что-то нелепое, из чего и говорить-то неловко. На работе шёл квартальный отчёт, закрутился роман с шефом. Жизнь шла.
Тётка позвонила в середине октября.
— Верка, — сказала она странным голосом. — Лидия-то померла.
— Какая Лидия?
— Сухарева. Подруга моя. Помнишь, она у нас сидела, когда ты приезжала.
— Помню. Что случилось?
— Да вот… — Тётка помолчала. — Странно как-то. Шла из магазина, дождь начался. Она зонт раскрыла — твой, помнишь? — и пошла. А на углу её машина сбила. Насмерть, сразу.
Вера молчала.
— Алло? Вер?
— Слышу, тёть Зин.
— Похоронили вчера. Знаешь где? Рядом с матерью. Прям через одну могилу. Место хорошее было свободное — её сын там купил.
— Тётя…
— Что?
— А зонт где?
Тётка помолчала. Слышно было, как она дышит — тяжело, со свистом.
— А зонт, Вер, у меня. Сын её принёс, говорит — тёть Зин, возьмите, маме теперь без надобности, а вещь хорошая. Я взяла. А что? Чего ему пропадать-то.
✦ ✦ ✦
Вера положила трубку и долго сидела на полу в коридоре, прижавшись затылком к холодной стене.
За окном начинался ноябрьский дождь — мелкий, нудный, какой бывает только в Москве.
Вера думала о тётке. О том, как тётка сейчас, наверное, ставит зонт в прихожей — в ту самую подставку, где раньше стоял старый зонт с гнутыми спицами. О том, что тётке шестьдесят, что у неё больное сердце и давление. О том, что в Вязовке скоро ляжет снег, занесёт деревенское кладбище, и две могилы — Прасковьина и Лидина — окажутся под одним и тем же белым одеялом.
И ещё она думала о том, что нужно завтра же позвонить тётке. Сказать, чтобы выбросила. Закопала. Сожгла.
Только Вера уже знала, что не позвонит. Не потому, что забудет.
А потому, что вдруг услышала слова бабушки: «Кто возьмёт — тот будет моим!»
И теперь оставалось только ждать.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
