Квартиру на третьем этаже старого кирпичного дома Шороховы купили четыре года назад, и Лариса до сих пор иногда останавливалась посреди коридора, оглядывалась и думала: «Надо же, моё». Дом был тихий, двор зелёный, под окном кухни росла черёмуха, а с балкона видно было кусок неба и крышу соседней пятиэтажки, по которой ходили сизые голуби.
В то утро она встала раньше мужа. Игорь спал на боку, уткнувшись носом в подушку, и едва слышно посапывал. Сын, шестиклассник Костя, ещё не выходил из своей комнаты. Лариса прошла на кухню, поставила чайник, и тут за окном спальни раздался отчётливый стук. Сначала редкий, потом настойчивый, как будто кто-то постукивал костяшкой пальца.
Она вернулась в спальню и отдёрнула штору.
На проводе, что тянулся от крыши дома во двор, прямо у самого стекла, сидела ворона. Большая, иссиня-чёрная, с тяжёлым клювом. Сидела она боком, но голову повернула так, что один её круглый глаз смотрел Ларисе в лицо. Не моргая. Ворона не клевала стекло — она именно стучала, размеренно, будто ждала, чтобы ей открыли. Никаких ворон в этом дворе отродясь не водилось — Лариса знала это точно, потому что любила птиц и подкармливала их зимой.
— Кыш, — тихо сказала Лариса и постучала пальцем по стеклу с внутренней стороны.
Ворона не шелохнулась.
И тогда, без всякой причины, без подготовки, в голове у Ларисы как будто кто-то чужой произнёс: «Кто-то уйдёт. Из нашего дома». Она даже оглянулась — не сказал ли это кто-то у неё за спиной. В спальне никого не было. Только солнечная пыль крутилась в косом утреннем луче.
«Кто? — подумала она против воли, как будто отвечая невидимому собеседнику. — Дядя Володя со второго? Он же только из больницы, едва ходит. Или Анна Тихоновна с пятого, ей же девяносто два уже. Или…»
Она зажмурилась и помотала головой.
— Прочь, — сказала вслух. — Прочь эти мысли, не надо нам.
Когда она снова открыла глаза, вороны на проводе уже не было. Только провод чуть-чуть качался, как от ветра. А ветра в то утро не было никакого.
✦ ✦ ✦
Про ворону Лариса через пару дней почти забыла. Игорь уехал в командировку в Калугу, Костя получил пять по математике, на работе сдали проект — обычные мелкие радости, из которых складывается обычная жизнь. Всё это улеглось, как улёгшийся снег, и стало просто фоном.
Утром Лариса сидела в гостиной на диване, поджав под себя ноги, и пила кофе. На коленях у неё лежала книга, которую она перечитывала уже третий раз — что-то про английскую деревню и старые поместья, спокойное, медленное чтение для тихого утра. За окном сеял мелкий осенний дождь.
И вдруг в прихожей зажёгся свет.
Лариса подняла глаза от книги. Через дверной проём ей хорошо была видна прихожая — узкий коридор, вешалка, зеркало в раме, под потолком плафон. Плафон горел ровно, спокойно, как всегда горит свет, включённый датчиком движения. Они с Игорем поставили этот датчик три года назад, чтобы не щёлкать выключателем с сумками в руках.
Лариса знала это место наизусть. Она знала, что с дивана, на котором сидела, в поле зрения датчика попасть невозможно: между ними была стена. Знала, что сын Костя в это время ещё спал — у него была вторая смена. Знала, что в квартире, кроме них двоих, никого нет.
— Кость, — позвала она.
Тишина.
— Костик, ты встал?
Тишина.
Лариса отложила книгу и пошла в прихожую. Свет погас, едва она ступила в коридор, — погас сам, потому что таймер досчитал свою минуту. Она прошла в детскую: сын спал, отвернувшись к стене, под одеялом виднелась только макушка с торчащим вихром. Лариса постояла, послушала его ровное дыхание и тихонько прикрыла дверь.
«Техника шалит», — подумала она, возвращаясь в гостиную.
Она снова взяла книгу, но читать уже не могла. Глаза скользили по строчкам, а в голове крутилось: «Кто прошёл по прихожей? Кто-то прошёл по прихожей и зажёг датчик».
✦ ✦ ✦
Тем же вечером Лариса легла поздно. Костя давно спал, Игорь должен был вернуться только к выходным. В квартире стояла та особенная ночная тишина, в которой слышно гудение холодильника на кухне и далёкий шум машин на проспекте.
Лариса погасила лампу и закрыла глаза.
И сразу услышала шёпот.
Сначала она решила, что это дождь — он усилился к ночи и стучал по жестяному карнизу. Шёпот был похож на дождь, но какой-то слишком членораздельный, слишком похожий на человеческую речь. Лариса встала, подошла к окну и плотно закрыла створку.
Шёпот не исчез. Наоборот, он стал отчётливее.
Шептала женщина. Где-то совсем рядом, кажется, в углу спальни, у самого изголовья. Шептала быстро, взволнованно, без пауз, как тараторят, когда боятся не успеть. Лариса напряглась, пытаясь разобрать хоть слово. Голос был с какой-то стародавней певучестью, какая бывает у женщин, выросших ещё в деревне.
«…а он же мне обещал… а как же я теперь… да куда же это всё… мои же стены, мои…»
Слов было не разобрать. Только обрывки, только интонация — обиженная, торопливая, такая, какой обычно жалуются близкой подруге, перебивая саму себя.
Лариса стояла, не шевелясь, сердце у неё стучало медленно и тяжело. Ей не было страшно — ей было неловко, как будто она подслушивала чужой разговор и не могла встать и выйти.
Шёпот шёл волнами: то поднимался, то опадал, то снова поднимался. Лариса не помнила, как уснула. Помнила только, что засыпала с мыслью: «Бедная. Кто-то очень обиженный».
Утром она ничего не сказала Косте.
✦ ✦ ✦
✍🏻 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
