⏮️ Часть 1 рассказа читать здесь:
Прошло четыре года. Филипп окончил институт, устроился на завод. Жены не было. Девушки не было. Он был из тех мужчин, которые нравятся женщинам издалека — высокий, молчаливый, с внимательным взглядом, — но вблизи от него веяло чем-то, что заставляло их отступить. Не страхом. Чем-то более тонким. Словно он был окружён невидимой оградой, через которую не каждая решалась перешагнуть.
Пелагея нервничала. Время шло. Ей было уже за семьдесят, и хотя здоровье пока не подводило, она чувствовала, как сила внутри неё начинает беспокоиться — ворочается, как зверь в берлоге перед пробуждением. Сила хотела наружу. Сила хотела преемницу. И чем дольше Пелагея её удерживала, тем неспокойнее та становилась.
Во время очередного приезда сына Пелагея достала из шкафчика маленький пузырёк из тёмного стекла, залитый воском.
— Вот, — сказала она, ставя пузырёк на стол перед Филиппом. — Найдёшь девушку, которая понравится, — капни ей в чай или в кофе. Три капли. Не больше. Через час она будет твоей.
Филипп посмотрел на пузырёк, потом на мать.
— Мам, я не буду этого делать.
— Будешь.
— Это… это нечестно. Она же не по своей воле.
— Филя, — Пелагея села напротив и взяла его за руку, — послушай меня. Я не прошу тебя обижать кого-то. Я прошу тебя спасти мне жизнь. Ты знаешь, что будет, если я умру без преемницы?
— Знаю.
— Тогда бери и не рассуждай.
Филипп взял. Увёз пузырёк в город. Поставил в тумбочку и старался о нём не думать.
Потом наступила зима, за ней весна, а в начале лета Пелагея получила письмо.
✦ ✦ ✦
И вот теперь она стояла у окна с этим письмом в руке и пыталась понять, откуда идёт запах. Не от бумаги. Не от чернил. Запах шёл от самих слов — от того, что за ними стояло.
Она надела очки и прочитала ещё раз, медленно, шевеля губами.
«Здравствуй, мамочка.
У меня новость. Я познакомился с девушкой. Её зовут Дарья. Ей двадцать пять лет. Она из маленького городка на Урале, мать живёт там же, отца нет. Окончила педагогический, но работает в маникюрном салоне. Живёт одна, снимает комнату.
Мы вместе уже пять месяцев. Раньше не писал, не хотел обнадёживать. Но теперь всё серьёзно. Мы ждём ребёнка. Подали заявление в ЗАГС. Никакого праздника устраивать не будем, просто распишемся и всё. Я знаю, что ты в город ехать не любишь, поэтому не прошу.
Восемнадцатого числа, сразу после регистрации, мы приедем к тебе. Хочу, чтобы вы познакомились.
Пузырёк я не использовал. Дарья сама ко мне подошла. Сама заговорила. Как будто знала, что я буду в том кафе, в то время, за тем столиком.
P.S. Она нашла пузырёк в тумбочке. Я замер — думал, начнёт расспрашивать. А она открыла, понюхала, поморщилась и сказала: «Полынь горькая пережжена, а чернокорень вообще лишний здесь. Кто тебе это составлял — бабка деревенская?» Закрыла и поставила обратно. Больше ни слова.
Люблю тебя. Твой Филипп».
Пелагея опустила письмо.
Села на табурет.
Долго сидела, глядя в стену, на которой висела старая фотография матери — молодая Зинаида в белом платке, с глазами, которые смотрели сквозь время и видели именно этот момент.
— Ведьма, — произнесла Пелагея вслух. — Он женится на ведьме.
Коза Зинка за окном мекнула, словно подтверждая.
✦ ✦ ✦
Первые дни Пелагея думала, что это хорошо. Потом — что плохо. Потом перестала понимать.
Хорошо — потому, что ведьма в семье — это сила, защита, понимание. Ведьма не будет бояться свекрови. Ведьма не будет креститься и шарахаться. Ведьма поймёт.
Плохо — потому что ведьма рожает один раз. Одного ребёнка. Таков закон, старый, как земля. И если Дарья родит дочь — а ведьмы почти всегда рожают дочерей — то эта дочь будет преемницей Дарьи. Не Пелагеи. У Дарьи своя сила, свой род, своя линия. И свою кровь она передаст своей дочери.
А Пелагея останется ни с чем.
— Кому же я силу-то отдам? — бормотала она, расхаживая по кухне. Коза Зинка смотрела через окно с философским спокойствием. — С собой забирать придётся. Как Глафира.
Она остановилась. Перед глазами встало то, что лежало на кровати много лет назад, — скрюченное, почерневшее, с открытым ртом и пустыми глазницами. Пелагею передёрнуло.
— Нет, — сказала она тихо. — Нет, нет, нет.
Но другого выхода не было.
Весь месяц до приезда сына Пелагея ходила, как в воду опущенная. Похудела. Осунулась. Лечить приходивших больных стала рассеянно, путала травы, забывала слова заговоров. Валентина, зашедшая за мазью от радикулита, посмотрела на неё и ахнула.
— Ильинична, ты что, заболела?
— Не твоё дело, Валя.
— Тебе бы к врачу.
— Я сама себе врач. Иди уже.
Валентина ушла, но оглядывалась до самой калитки. Ей показалось, что в окне за спиной Пелагеи мелькнуло что-то тёмное, рогатое, словно тень, которой не от чего было падать.
✦ ✦ ✦
Они приехали восемнадцатого, как и обещали. Рейсовый автобус из области приходил в Заречный в два часа дня, а уже в половине третьего Пелагея услышала скрип калитки.
Она стояла у плиты, помешивая щи. Руки были спокойны. Лицо — каменное. Она приготовилась. Она знала, что увидит невестку, что вежливо поздоровается, что накормит обедом, что будет терпеливо слушать, как Филипп рассказывает про свою жизнь. А потом они уедут, и Пелагея останется одна — со своей силой, которая рано или поздно её убьёт.
Дверь открылась. Первым вошёл Филипп — возмужавший, загоревший, совсем не похожий на того тихого мальчика, которого она отправляла в город. За ним — она.
Пелагея повернулась от плиты.
И замерла.
Дарья была высокая, темноволосая, с белой кожей и зелёными глазами. Красивая — не модельной, глянцевой красотой, а другой, древней, от которой мужчины теряют голову, а женщины — покой. Она стояла в дверном проёме и смотрела на Пелагею спокойно, без улыбки, без страха. Так смотрит зверь на другого зверя — оценивающе, внимательно, готовый к чему угодно.
Но не это заставило Пелагею замереть. Запах. Тот самый запах из письма, только в тысячу раз сильнее. Он заполнил кухню, как дым, — сладковатый, тяжёлый, с привкусом железа и мокрой земли. Запах силы. Чужой, незнакомой, огромной силы, которая клубилась вокруг этой девушки, как невидимый туман.
Пелагея сглотнула. Она за сорок лет встречала многих, кто обладал даром. Бабок-шептуний, травниц, гадалок. Но такого она не чувствовала ни разу.
— Доброго здоровья, — сказала Дарья. Голос низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.
— Доброго здоровья, — ответила Пелагея и не смогла удержаться от того, чтобы не окинуть невестку тяжёлым, изучающим взглядом.
Дарья заметила. Конечно, заметила. Она коротко улыбнулась — одними уголками губ — и пока Филипп, ничего не подозревая, стягивал в прихожей ботинки, быстро подошла к свекрови и наклонилась к её уху.
— Не смотри на меня так, — прошептала она. — Я не враг тебе. У меня двойня.
Пелагея отшатнулась.
— Что? — выдохнула она одними губами.
— Двойня. Две девочки. Я уже знаю.
— Откуда?
Дарья выпрямилась и посмотрела ей в глаза. В зелёных глазах невестки что-то шевельнулось — тёмное, глубокое, как тень на дне колодца.
— Оттуда же, откуда ты знаешь, когда человек умрёт, — ответила она.
— А если мальчики будут? — прошептала Пелагея, хватаясь за последнюю соломинку сомнения.
Дарья не улыбнулась. Лицо её стало серьёзным — жёстким, почти жестоким.
— Типун тебе на язык, — прошипела она.
И тут же, услышав шаги Филиппа, повернулась к нему с широкой, тёплой, совершенно нормальной улыбкой.
— Филя, у вас тут так хорошо! Воздух какой! А это что за коза меня через окно разглядывает?
— Это Зинка, — засмеялся Филипп. — Мам, ну что стоишь? Познакомься, это Даша.
Пелагея стояла и молчала. Смотрела на невестку. На её живот, где под свободной кофтой едва заметно округлился силуэт. Там, внутри, ворочались двое. Две девочки. Две будущие ведьмы.
Одна — для Дарьи. Другая — для неё.
— Здравствуй, Дашенька, — сказала Пелагея наконец. — Проходи, садись. Обедать будем.
✍🏻 Продолжение следует.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
