⏮️ Часть 1 рассказа читать здесь:
Язва оказалась, как и предполагали, нервной природы. Обострение серьёзное, но не критичное. Капельницы, таблетки, диета, которая больше напоминала наказание — протёртые супчики, каши на воде и запрет на всё, что делает жизнь сносной.
На четвёртый день в палату вошла медсестра и сказала с улыбкой:
— К вам посетительница. Энергичная такая. Мы пытались объяснить, что не приёмные часы, но она сказала, что ей «начхать на регламент». Пустить?
Сергей вздохнул и кивнул.
Тамара ворвалась, как стихийное бедствие — с двумя пакетами, термосом и ворохом новостей.
— Так, слушай. Шуруп вчера поймал моль. Гонял её по всей квартире полчаса, снёс вазу с подоконника, но моль поймал. Герой. Съел, правда. Ничего?
— Ничего, — ответил Сергей, невольно улыбнувшись.
— Отлично. Вот тебе бульон — куриный, без соли, без специй, специально узнала, что при язве можно. И кисель. Сама варила. И яблоко печёное, но его, может, потом.
Она выставила всё на тумбочку, протёрла её салфеткой — откуда только взяла? — и села рядом на стул, сложив руки на коленях.
— Ну, рассказывай. Что врачи говорят?
Сергей рассказал. Тамара слушала, кивала, задавала толковые вопросы. Потом встала, одёрнула куртку и сказала:
— Выздоравливай. Завтра приду.
— Не надо завтра, — начал Сергей, но она уже была в коридоре.
Сосед по палате, грузный мужчина с усами, проводил её взглядом и сказал мечтательно:
— Хорошая баба. Такие на дороге не валяются.
— Она мне просто соседка, — зачем-то уточнил Сергей.
— Ага. А я просто космонавт, — ответил усатый и перевернулся на другой бок.
✦ ✦ ✦
Тамара приходила каждый день. Приносила еду, новости о Шурупе и свой неукротимый нрав. Медсёстры уже знали её по имени и пропускали без вопросов — спорить с ней было себе дороже.
На шестой день она принесла книгу.
— Вот. Чехов. Рассказы. Хватит в потолок пялиться.
— Я читал Чехова.
— Перечитай. Чехова нельзя читать один раз. Он как хороший суп — каждый раз новый вкус.
Сергей взял книгу и подумал, что сравнивать Чехова с супом может только Тамара.
✦ ✦ ✦
Выписали его через девять дней. Тамара приехала на такси, забрала из приёмного покоя, довезла до дома и по дороге сообщила, что лифт в доме починили (оказывается, и лифт не работал, он уже забыл), что Зинаида Петровна с третьего этажа сломала ногу и ей носят продукты, и что Шуруп освоил новый трюк — открывает лапой дверцу шкафа и спит на полке среди полотенец.
— Артист, — сказал Сергей.
— В тебя, наверное, — сказала Тамара и вдруг замолчала, будто сама удивилась сказанному.
Дома его встретил Шуруп. Кот подбежал, посмотрел снизу вверх, коротко мяукнул — не жалобно, а скорее констатирующе, вроде «вернулся, значит» — и полез на руки. Сергей взял его, уткнулся носом в тёплый рыжий бок и постоял так с минуту. Кот терпел.
— Ладно, хватит нежностей, — сказала Тамара из-за спины. — Иди умывайся. Обед через полчаса. У меня.
Обед был такой, что Сергей чуть не заплакал. Не от грусти — от бульона с домашней лапшой, от котлет, которые пахли так, как пахло детство у бабушки в деревне, от того, что кто-то поставил перед ним тарелку и сказал «ешь», и в этом коротком слове было больше заботы, чем во всех трёх годах его брака.
— Чего раскис? — спросила Тамара. — Невкусно?
— Вкусно, — хрипло ответил он. — Очень.
Она кивнула, отвернулась к плите и, кажется, улыбнулась. Но он не был уверен.
✦ ✦ ✦
Вечером она зашла с пирогом. С капустой. Село на кухне, пили чай, и Сергей узнал, что Тамара двадцать лет проработала в школьной библиотеке, что муж её, военный лётчик, погиб при испытаниях, когда ей было тридцать два, что детей они не успели завести, и что она давно привыкла жить одна, хотя «привыкнуть» — не значит «смириться».
— Мужиков вокруг полно, — сказала она, рассеянно ломая край пирога. — Только все какие-то… ненастоящие. А мне ненастоящего не надо. Я баба резкая, это все знают. Меня не каждый выдержит.
— Это точно, — сказал Сергей и тут же пожалел. Но Тамара рассмеялась — открыто, громко, запрокинув голову.
— Вот за это люблю — за честность.
А потом она запела. Просто так, без предупреждения, без повода — видимо, хорошее настроение накрыло. Что-то народное, протяжное, про степь и ветер. И голос у неё оказался такой, что Сергей замер с чашкой в руке.
Низкий, грудной, с какой-то бархатной глубиной, от которой мурашки пошли по рукам. Лицо Тамары изменилось — смягчилось, построжнело одновременно. Глаза потемнели, и в них мелькнуло что-то такое, чего он раньше не замечал. Не красота в глянцевом смысле — что-то настоящее, живое, тёплое.
Шуруп запрыгнул ей на колени, свернулся клубком и замурчал. И они втроём сидели на этой маленькой кухне, и было тихо, и песня кончилась, а тишина после неё звенела, как хрусталь.
— Ну вот, — сказала Тамара и встала. — Расчувствовалась. Пойду. У меня там кран опять подтекает, третью неделю сантехника жду. Тазик подставила, так и живу.
— Подожди, — сказал Сергей.
Он ушёл в комнату, порылся в коробке, которую так и не распаковал до конца, достал ящик с инструментами. Вернулся на кухню.
— Я не сантехник, — сказал он. — Но кран починить смогу. Если пустишь.
Тамара посмотрела на него долго, и впервые за всё время их знакомства на её лице не было ни иронии, ни напора, ни бойкости. Только что-то тихое и осторожное, как огонёк свечи на сквозняке.
— Пущу, — сказала она.
✦ ✦ ✦
Кран он починил за двадцать минут. А починить свою жизнь — на это ушло чуть больше.
Через полгода Тамара перестала звонить в дверь — у неё был свой ключ. Через год Сергей перестал говорить «к соседке зайду» — потому что перегородка между их квартирами стала условностью. А через два года они расписались, тихо и без пафоса, в районном ЗАГСе, и Тамара на вопрос «согласны ли вы?» ответила так громко, что регистраторша вздрогнула.
Шуруп на свадьбе не присутствовал, но встретил их дома. Посмотрел на обоих с высоты шкафа, зевнул и отвернулся. Что тут удивительного? Он-то всё понял первым.
Теперь по утрам Тамара варит кашу — овсяную, на молоке, с ложечкой мёда, потому что язва никуда не делась, и за диетой она следит строже любого врача. Сергей чинит всё, что ломается, а ломается у Тамары постоянно, будто квартира проверяет его на прочность. Шуруп спит на полке среди полотенец, а по вечерам лежит между ними на диване и мурчит так, что вибрирует подушка.
Иногда Тамара поёт. Сергей каждый раз слушает так, будто впервые. И каждый раз думает одно и то же: что счастье приходит не тогда, когда ты его ищешь, а когда оно само вламывается к тебе в дверь — с кастрюлей супа с фрикадельками и характером, от которого хочется то ли спрятаться, то ли никогда не отпускать.
Он выбрал второе. И не прогадал.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
