Степан Рогов был человеком простым, но не глупым. Работал он егерем в заповеднике, что раскинулся по берегам Вилюя, в местах таких глухих, что даже навигатор порой терял связь с небом и показывал вместо карты серое ничего. Места эти Степан знал, как собственную ладонь. Каждую тропку, каждый распадок, каждое болотце, где по осени клюква наливалась тёмным соком. За пятнадцать лет службы он облазил округу вдоль и поперёк, и казалось ему, что удивить его здесь уже ничто не способно.
Казалось.
✦ ✦ ✦
В тот октябрь навалилось всё разом. Сначала из управления прислали двух практикантов — парня и девчонку, — которых нужно было водить за ручку по маршрутам и следить, чтобы не заблудились. Потом медведица с двумя медвежатами облюбовала тропу к метеостанции, и пришлось обходить крюком в семь километров. А под конец месяца старый обходчик Кузьмич, живший на дальнем кордоне, перестал выходить на связь.
— Третий день молчит, — сказал по рации начальник Фёдор Палыч. — Ты бы сходил, глянул. Может, рация сдохла. А может, сам Кузьмич сдох. Ему, поди, под девяносто уже.
— Восемьдесят восемь, — поправил Степан. — Ладно, схожу завтра.
— Сегодня иди. Мало ли что.
Степан глянул на небо. Тучи шли с севера, тяжёлые, набрякшие. До кордона Кузьмича — четыре часа ходу через ельник и болото. Если выйти сейчас, к темноте как раз доберётся. А вот обратно уже только утром.
— Понял, выхожу, — буркнул он в рацию и стал собирать рюкзак.
✦ ✦ ✦
Тропа к дальнему кордону петляла через такие дебри, куда даже браконьеры не совались. Ельник стоял плотной стеной, и в нём всегда было сумрачно, даже в ясный полдень. А уж в пасмурный октябрьский день темнота наступала так быстро, словно кто-то невидимый задёргивал занавеску.
Степан шёл привычным размеренным шагом, но на душе у него было неспокойно. Кузьмич был мужиком крепким, из тех, что и в девяносто лет ещё дрова колют и за грибами по десять километров отмахивают. Чтобы он три дня молчал — такого на памяти Степана не бывало. Старик любил поговорить, и каждый вечер выходил на связь, рассказывая то про сохатого, что приходил к ручью, то про ворона, который повадился таскать сухари с крыльца. Молчание Кузьмича было неправильным. Пугающим.
К болоту Степан вышел, когда солнце, хоть и скрытое тучами, уже касалось верхушек деревьев. Здесь тропа превращалась в гать — положенные когда-то давно брёвна, наполовину ушедшие в торф. Идти по ним нужно было осторожно: оступишься — и по пояс в чёрной жиже, а выбираться без посторонней помощи — дело долгое и муторное.
Он прошёл уже больше половины гати, когда услышал голос.
— Степан Николаич, — позвал кто-то тихо, словно из-под земли.
Егерь замер. Огляделся. Болото лежало вокруг неподвижной чёрной гладью, кое-где подёрнутой ряской. Ни души.
— Степан Николаич, сюда иди.
Голос шёл справа, оттуда, где между кочками поблёскивала вода. Степан прищурился и увидел в сумерках силуэт. Кто-то стоял по колено в болоте, метрах в двадцати от гати, и махал рукой.
— Кузьмич? Ты, что ли? — крикнул Степан.
— Иди сюда, помоги, увяз я, — ответил голос.
Но Степан не сдвинулся с места. Он пятнадцать лет ходил по этим болотам и знал: в том месте, где стоял силуэт, глубина — метра три, не меньше. Стоять там по колено было невозможно.
— Кузьмич, выйди на гать, — сказал он твёрдо.
Силуэт замер. А потом начал медленно погружаться — беззвучно, без всплеска, словно его затягивало что-то снизу. Через мгновение чёрная вода сомкнулась, и на поверхности не осталось даже ряби.
У Степана по спине прокатился холод. Он перекрестился — машинально, хотя в церковь не заглядывал с детства — и быстро зашагал по гати дальше, стараясь не оглядываться.
✦ ✦ ✦
К кордону Кузьмича он подошёл уже в полной темноте. Избушка стояла на пригорке, окружённая вековыми соснами. В окне горел свет — тусклый, дрожащий, свечной.
— Кузьмич! — позвал Степан от калитки. — Открывай, свои!
Тишина. Только где-то далеко ухнул филин.
Степан толкнул дверь. Та оказалась не заперта. В сенях пахло травами — сушёными, горькими, незнакомыми. Этого запаха здесь раньше не было. Кузьмич сушил только грибы и рыбу, а пахло сейчас чем-то аптечным, ведовским.
— Кузьмич? — повторил он, входя в горницу.
Старик сидел за столом, живой и, судя по всему, здоровый. Перед ним стояла початая бутылка самогона и две кружки. Одна — пустая.
— А, Стёпа, — сказал Кузьмич, словно ждал его. — Проходи, садись. Я знал, что придёшь.
— Ты чего на связь не выходишь? Палыч нервничает.
— Рация барахлит. Не добиться ничего.
— С каких пор ты починить не можешь?
Кузьмич не ответил. Он разлил самогон по кружкам и пододвинул одну гостю.
— Садись, говорю. Разговор есть.
Степан сбросил рюкзак, сел напротив. Пригляделся к старику. Тот выглядел странно. Не больным, нет. Скорее — испуганным. А Кузьмича испугать было трудно. Этот человек в молодости зимовал один в палатке при минус пятидесяти и однажды голыми руками задушил рысь, которая прыгнула ему на спину.
— Что случилось? — спросил Степан.
Кузьмич выпил одним глотком, крякнул и вытер усы тыльной стороной ладони.
— Три дня назад пришла ко мне женщина. Ночью. Я сплю, а она стучит в дверь. Открываю — стоит. Старая. Лицо — как кора берёзовая, всё в морщинах. Глаза чёрные, без блеска. И говорит мне: «Собирайся, Кузьмич. Пора тебе». Я ей: «Куда пора? Ты кто такая?» А она: «Ты знаешь, кто я. И ты знаешь, куда».
Степан молчал. Самогон в кружке он так и не тронул.
— Я дверь захлопнул, — продолжил Кузьмич. — Задвижку накинул. Сел вот тут, где сижу. И до рассвета не спал. А утром вышел — следов нет. Ни на крыльце, ни у калитки. Как не было никого.
— Может, приснилось?
— Приснилось, — кивнул старик. — Я тоже так подумал. А на следующую ночь она опять пришла. И на третью. Каждый раз одно и то же говорит: «Собирайся, Кузьмич. Пора тебе».
— И что?
— А на третью ночь я ей дверь не открыл. Так она через стену прошла. Вот тут, — он ткнул пальцем в угол, — встала и стоит. Я ей говорю: «Не пойду. Рано мне ещё». А она отвечает: «Не тебе решать, когда рано, а когда поздно. Но раз упрямишься — даю тебе три дня. Приведи мне вместо себя того, кто сам придёт. Тогда поживёшь ещё».
Степан медленно опустил кружку на стол.
— Кузьмич, — сказал он тихо, — рация у тебя не ломалась. Ты нарочно не выходил на связь. Чтобы меня сюда послали.
Старик не поднял глаз.
— Кузьмич. Посмотри на меня.
Обходчик поднял голову. Лицо у него было серое, как зола. Губы дрожали.
— Стёпа, я… Я не хотел. Я думал… Думал, может, она возьмёт любого, кто в лесу окажется. Что тебя не тронет. Что ей всё равно, кого. А потом ты сел напротив, и я…
Он замолчал. Рукой провёл по лицу, растирая слёзы, которых не стыдился.
— И ты понял, что ей нужен тот, кто сюда придёт, — закончил за него Степан. — Сам придёт. По доброй воле. К тебе.
— Да, — прошептал Кузьмич.
Степан сидел не шевелясь. В груди было холодно, словно туда налили болотной воды. Он смотрел на старика — на его трясущиеся руки, на запавшие глаза, на ссутуленные плечи — и не мог ни злиться, ни жалеть. Было что-то третье, чему он не знал названия. Что-то среднее между ужасом и усталостью.
— Сколько времени? — спросил он наконец.
— Одиннадцатый час.
— Значит, до полуночи два часа.
— Стёпа, уходи. Прямо сейчас. Не через болото — она там. Есть другая тропа. Через Чёртов распадок. Длиннее, зато по сухому.
— Знаю я этот распадок.
— До рассвета успеешь. Она только в темноте может. С первым светом отступит.
Степан посмотрел на старика долгим, тяжёлым взглядом.
— А ты?
Кузьмич криво усмехнулся. Налил себе ещё самогону. Рука уже не дрожала.
— А я восемьдесят восемь лет прожил, Стёпа. Двух жён похоронил. Сына в Афгане потерял. Внуки меня и в лицо не помнят. Три дня от неё бегал, а зачем — и сам теперь не пойму. Ну поживу ещё год, два. А дальше что? Та же изба. Тот же ворон на крыльце. Те же сухари.
Он помолчал и добавил тише:
— Ты прости меня, Стёпа. Страшно было. Очень страшно. Человек, когда страшно, — дурак.
— Фонарь у тебя есть? Мой садится, — спросил Степан вместо ответа.
— В сенях, на гвозде.
Степан поднялся. Постоял. Потом положил руку старику на плечо. Ничего не сказал. Да и что тут скажешь.
— Не оглядывайся, — произнёс Кузьмич ему в спину, когда Степан уже был в дверях. — Что бы ни услышал за спиной — не оглядывайся. Это буду не я. Запомни.
⏭️ Часть 2 рассказа читать здесь:
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
