До деревни добрались к вечеру.
Лёха вёл машину, Серёга дремал на пассажирском. Навигатор потерял сигнал ещё час назад, но Лёха помнил дорогу — в детстве каждое лето проводил у бабки.
— Просыпайся, — он ткнул друга в плечо. — Приехали.
Серёга открыл глаза, огляделся.
Деревня Сычёво. Двадцать домов вдоль единственной улицы, половина — заколоченные. Тишина такая, что звенит в ушах. Вечернее солнце висело над лесом, красное, тяжёлое.
— Мрачновато, — сказал Серёга.
— Зато рыба — во! — Лёха развёл руками. — Батя отсюда лещей привозил с поросёнка размером. И щуки, судаки… Река тут — закачаешься.
— Далеко до реки?
— Километра три через лес. Завтра с утра двинем.
Бабкин дом стоял в конце улицы. Изба старая, но крепкая, с резными наличниками. Во дворе — колодец, баня, сарай.
Бабка Зина ждала на крыльце. Восемьдесят два года, но спина прямая, глаза острые. Лёху она обняла, на Серёгу посмотрела оценивающе.
— Это Серёга, — представил Лёха. — С работы. Тоже рыбак.
— Вижу, — сказала бабка. — Заходите. Ужин стынет.
✦ ✦ ✦
За столом бабка подливала щи, подкладывала пироги, а сама почти не ела. Смотрела на внука, хмурилась.
— Надолго приехали?
— До воскресенья. Завтра на рыбалку, послезавтра ещё…
— Куда на рыбалку?
— На Чёрную, куда ж ещё. Батя рассказывал — там такие места…
Бабка поставила кружку на стол. Резко, громко.
— На Чёрную не ходите.
Лёха нахмурился.
— Почему?
— Потому что я говорю. Не ходите.
— Бабуль, мы ж ради этого и ехали. Серёга отгулы взял, я снасти новые купил…
— Есть пруд за Михалычевым домом. Там караси. Туда идите.
— Караси? — Серёга усмехнулся. — Мы щуку хотим. Судака.
Бабка посмотрела на него. Взгляд был тяжёлый, колючий.
— Щуку он хочет. Щука тебя саму хочет, дурень.
— Бабуль, ну что ты, — Лёха примирительно поднял руки. — Мы взрослые мужики. Что там, на реке? Браконьеры? Егеря?
Бабка молчала.
— Скажи нормально — не пойдём.
Она долго смотрела в окно. Потом сказала — тихо, глухо:
— Дед твой на Чёрной утоп. В семьдесят восьмом году. И Колька Савельев утоп, в восемьдесят третьем. И Митяй-тракторист, в девяностом. И те двое, городские, лет пять назад. Приезжали, как вы. На рыбалку.
— Ну так это… несчастные случаи.
— Несчастные, — повторила бабка. — Все — опытные рыбаки. Все — плавать умели. Все — в тихую погоду, без волны. И всех нашли одинаково.
— Как?
— На дне. С открытыми глазами. И с улыбкой на лице.
Тишина.
— С улыбкой? — переспросил Серёга.
— С улыбкой. Будто увидели что-то хорошее, красивое. И пошли за этим на дно.
Лёха переглянулся с другом.
— Бабуль, ну это… Мало ли. Судорога там, или…
— Не ходите на Чёрную, — отрезала бабка. — Больше ничего говорить не буду.
Она встала и ушла в свою комнату.
✦ ✦ ✦
Ночью Серёга долго не мог уснуть.
Лежал на скрипучей кровати, смотрел в потолок. Половицы потрескивали, за окном ухала сова.
— Лёх, — позвал он шёпотом. — Не спишь?
— Не-а.
— Как думаешь, чего она?
— Старая стала. Мнительная. Дед утонул — вот и боится.
— А те двое, городские?
— Да мало ли. Пьяные, может, полезли. Или течение сильное.
— Ну да…
Молчание.
— Пойдём завтра? — спросил Серёга.
Лёха помолчал.
— Пойдём. Не из-за карасей же мы сюда пёрлись.
Они уснули под утро.
И обоим снилась река — чёрная, гладкая, как зеркало. И что-то под водой, что-то светлое, зовущее.
✦ ✦ ✦
Вышли на рассвете, пока бабка спала.
Рюкзаки, удочки, термос с чаем. Тригра через лес, по тропинке, которую Лёха помнил с детства.
Лес был странный. Тихий. Ни птиц, ни белок, ни даже комаров. Только деревья — берёзы, осины, ели — стояли плотной стеной, смыкались над головой.
— Глухомань, — сказал Серёга. — Грибов, наверное, море.
— Угу.
Лёха шёл быстро, не оглядываясь. Торопился.
Через час лес расступился — и они увидели реку.
Чёрная. Бабка не шутила насчёт названия. Вода была тёмной, почти чёрной, хотя небо — ясное, солнце — яркое. Ни ряби, ни волны. Река лежала неподвижно, как разлитая нефть.
— Ни хрена себе, — присвистнул Серёга. — Это из-за торфа, да? Торфяные реки бывают тёмные.
— Наверное.
Лёха спустился к берегу. Песок был серый, мелкий, влажный. На нём — ни следов. Ни человеческих, ни звериных.
— Место хорошее, — сказал он, оглядываясь. — Давай тут.
Они разложили снасти, забросили удочки. Сели ждать.
Минута. Пять. Десять.
Ни поклёвки.
— Может, прикормить? — предложил Серёга.
— Давай.
Он бросил в воду шарик прикормки. Тот булькнул и ушёл на дно. Круги от него разошлись — медленно, неохотно, будто вода была густой.
Ещё десять минут. Двадцать.
Ничего.
— Странно, — сказал Лёха. — Батя говорил — тут клюёт сразу. Только закинешь — и понеслась.
— Может, место не то?
— Может.
Они прошли вдоль берега. Нашли заводь, где вода казалась чуть светлее. Забросили снова.
И тут Серёга увидел.
Под водой что-то шевельнулось. Большое, светлое. Мелькнуло и исчезло.
— Лёх! Видел?!
— Что?
— Там! Рыбина какая-то. Огромная!
Лёха посмотрел на воду. Гладь была неподвижна.
— Не вижу ничего.
— Да точно тебе говорю! Белая такая, здоровая…
— Белая? Может, сом-альбинос?
— Может.
Серёга вглядывался в воду. Чёрная, непрозрачная. Ничего не видно.
Но ему показалось — на секунду — что там, в глубине, мелькнуло лицо.
Женское. Красивое. С закрытыми глазами.
Он моргнул — и лицо исчезло.
— Херня какая-то, — пробормотал он. — Мерещится уже.
Поплавок дёрнулся.
✦ ✦ ✦
Клевало как бешеное.
За два часа они вытащили десяток лещей, пять окуней и щуку — килограмма на три, зубастую, злую.
— Вот это да! — ликовал Лёха. — Говорил же — места тут!
Серёга не отвечал. Он всё ещё думал о том, что видел в воде. Лицо. Женское лицо.
Показалось. Точно показалось.
Солнце поднялось высоко, стало жарко. Лёха снял куртку, закатал рукава.
— Может, искупнёмся?
— Нет, — быстро сказал Серёга. — В воду не полезу.
— Чего так?
— Не хочу.
Лёха пожал плечами.
— Ладно. Тогда ещё покидаем — и домой.
Они рыбачили ещё час. Клёв прекратился так же внезапно, как начался. Поплавки застыли неподвижно, будто в желе.
— Всё, — сказал Лёха. — Сматываем.
И тут Серёга услышал голос.
Тихий, мелодичный. Женский. Откуда-то из-за деревьев — или из воды? — доносилась песня. Без слов, просто мелодия. Нежная, печальная, красивая.
— Слышишь? — спросил он.
— Что?
— Поёт кто-то.
Лёха прислушался.
— Не слышу. Ветер, может.
— Нет ветра.
И правда — листья на деревьях висели неподвижно. Воздух застыл.
Песня продолжалась. Серёга чувствовал, как она проникает в голову, обволакивает, манит. Хотелось встать и пойти на звук. К воде. В воду.
Он помотал головой. Отвёл взгляд от реки.
— Пошли отсюда.
— Ты чего?
— Пошли, сказал!
Он схватил рюкзак и пошёл к лесу. Быстро, почти бегом.
Лёха догнал его через сотню метров.
— Серёг, ты чего? Что случилось?
— Ничего. Показалось.
— Что показалось?
Серёга не ответил. Песня в голове стихла — или он перестал её слышать. Но ощущение осталось — холодное, липкое.
Что-то было в этой реке.
Что-то, что звало.
✦ ✦ ✦
Бабка встретила их на крыльце.
— Ходили всё-таки.
— Бабуль…
— Вижу. — Она посмотрела на ведро с рыбой. — Много поймали.
— Ага. Клевало — сумасшедше.
Бабка кивнула. Будто ожидала.
— Всегда так. Сначала — клёв. Потом — второй раз идёшь. Потом — третий. А потом…
— Что потом?
— Потом не возвращаешься.
Она ушла в дом.
Лёха посмотрел на друга.
— Серёг, ты реально чего-то видел?
— Не знаю. Может, показалось.
— Что?
Серёга помолчал.
— Лицо. В воде. Женское.
Лёха не засмеялся. Смотрел серьёзно.
— Какое лицо?
— Красивое. С закрытыми глазами. Белое.
Молчание.
— Пошли бабку расспросим, — сказал Лёха.
✦ ✦ ✦
Бабка сидела у печи, смотрела в огонь.
— Бабуль, — Лёха сел рядом. — Расскажи нормально. Что на Чёрной?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Не вру. Правда не знаю. Никто не знает. Только догадки.
— Какие?
Бабка помолчала. Огонь трещал в печи.
— Давно это было. Ещё до войны, говорят. Жила в деревне девка — Настасьей звали. Красивая была, косы до пояса, глаза синие. Полдеревни парней по ней сохло.
— И?
— Она одного любила. Лёшкой звали. Кузнеца сын. Красивый тоже, сильный. Свадьбу готовили уже.
Бабка замолчала, глядя в огонь.
— А потом война началась. Лёшку забрали. Настасья ждала. Год ждала, два. А на третий пришла похоронка.
— Погиб?
— Погиб. Под Сталинградом. Настасья как узнала — ушла на Чёрную. И не вернулась.
— Утопилась?
— Утопилась. Только тело не нашли. Искали, баграми дно шарили — пусто. Река не отдала.
Молчание.
— С тех пор, — продолжала бабка, — мужики на Чёрной тонуть стали. Не все. Только красивые. Молодые. Сильные.
— То есть…
— То есть она их забирает. Настасья. Ищет своего Лёшку. Каждого красивого парня — за него принимает. И тянет к себе. На дно.
Серёга почувствовал, как холодеют руки.
— И что, никак от неё не спастись?
Бабка посмотрела на него.
— Спастись — можно. Не ходить туда. Вот и всё спасение.
— А если уже сходили?
— Если уже сходили… — она помолчала. — Если она вас заметила — будет звать. Каждую ночь будет сниться. Каждый день будет тянуть к воде. Пока не придёте.
— И как понять — заметила или нет?
Бабка посмотрела ему в глаза.
— А ты сам как думаешь?
Серёга не ответил.
Он уже знал.
✦ ✦ ✦
Ночью ему снилась река.
Он стоял по пояс в чёрной воде. Тёплой, ласковой. Луна висела над головой, серебрила поверхность.
И перед ним — женщина.
Молодая, красивая. Длинные волосы плавали вокруг лица, как водоросли. Глаза — огромные, синие, грустные.
— Лёша, — прошептала она. — Ты вернулся.
— Я не Лёша, — сказал Серёга.
— Лёша, — она улыбнулась. — Я так долго ждала. Так долго.
Она протянула руку. Пальцы — белые, холодные — коснулись его щеки.
— Пойдём со мной. Там хорошо. Там тихо. Там мы будем вместе.
— Я не Лёша!
— Лёша…
Она обняла его. Потянула вниз. Вода сомкнулась над головой — чёрная, плотная.
Серёга задыхался. Бился. Кричал.
И проснулся.
✦ ✦ ✦
Три часа ночи.
Он сидел на кровати, мокрый от пота. Сердце колотилось.
Лёхина кровать была пуста.
— Лёха?
Тишина.
Серёга вскочил, выбежал в сени.
Входная дверь открыта.
Он выскочил во двор. Лунная ночь, тихо, только сверчки.
— Лёха!
Калитка скрипнула на ветру. Открытая.
Серёга побежал.
Через деревню, к лесу, по тропинке. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Он бежал и кричал:
— Лёха! Стой! Не ходи туда!
Лес расступился.
Река лежала в лунном свете — гладкая, неподвижная. А на берегу стоял Лёха.
Спиной к лесу. Лицом к воде. Неподвижный.
— Лёха!
Серёга подбежал, схватил за плечо.
Лёха повернулся.
Глаза — пустые, стеклянные. Улыбка — блаженная, счастливая.
— Красивая, — сказал он. — Видишь, какая красивая?
— Кто?
— Она. В воде. Зовёт меня.
Серёга посмотрел на реку.
Там, под поверхностью, светилось лицо. Женское. С синими глазами.
И губы шевелились. Беззвучно.
«Лёша… Лёша… иди ко мне…»
— Нет! — Серёга дёрнул друга назад. — Не смотри! Не слушай!
— Пусти, — Лёха вырвался. — Я должен. Она ждёт. Столько лет ждёт.
— Это не ты! Она тебя с другим путает!
— Не путает. Она любит меня. Всегда любила.
Он шагнул к воде.
Серёга бросился на него, повалил на песок. Они покатились, Лёха бился, рычал, пытался вырваться.
— Пусти! Пусти меня к ней!
— Не пущу!
Лёха был сильнее. Он скинул Серёгу, вскочил, побежал к воде.
— Лёха, нет!!!
Плеск.
Серёга поднял голову.
Лёха стоял по колено в воде. По пояс. По грудь.
И улыбался.
— Иду, — шептал он. — Иду к тебе, любимая.
Вода сомкнулась над его головой.
Круги разошлись по поверхности. И стихли.
Река снова стала гладкой, неподвижной.
Серёга стоял на берегу и кричал.
Никто не ответил.
✦ ✦ ✦
Тело нашли на следующий день.
Лёха лежал на дне, на глубине три метра. Глаза открыты. На лице — улыбка. Счастливая, умиротворённая.
Как у всех остальных.
Бабка не плакала. Стояла на берегу, смотрела, как водолазы достают внука.
— Я говорила, — сказала она. — Говорила ведь.
Серёга не мог ответить. Смотрел на чёрную воду.
И где-то в глубине — показалось? — мелькнуло лицо. Женское. Грустное.
«Не он, — будто говорило оно. — Опять не он. Буду ждать дальше».
✦ ✦ ✦
Серёга уехал в тот же день.
Бабка дала ему мешочек с травами — носить на шее. Сказала — защита. От неё.
— Она тебя заметила, — сказала бабка. — Будет сниться. Будет звать. Не слушай. И к воде не подходи. К любой воде. Никогда.
Серёга носил мешочек полгода. Потом потерял.
Сны продолжались.
Каждую ночь — река. Чёрная вода. И она — белая, красивая, грустная. Протягивает руки.
«Лёша… Приходи… Я жду…»
Он перестал ходить в бассейн. Перестал принимать ванну — только душ, быстро, с закрытыми глазами. Перестал ездить на море, на озёра, на рыбалку.
Но сны не прекращались.
И с каждым разом её голос становился громче.
А его желание — сильнее.
Прошёл год. Серёга похудел, осунулся, почти не спал. Врачи говорили — депрессия, невроз, переработка. Выписывали таблетки.
Таблетки не помогали.
Однажды ночью он проснулся и понял, что стоит у окна.
За окном — фонари, машины, город.
И лужа. Большая, после дождя. В ней отражались огни.
И — лицо. Её лицо.
— Лёша, — прошептала лужа. — Я нашла тебя. Я везде тебя найду.
Серёга закрыл глаза.
Утром он купил билет.
На автобус. До Сычёво.
✦ ✦ ✦
Река встретила его как старого друга.
Гладкая, чёрная, неподвижная. Луна висела над лесом. Сверчки молчали.
Серёга разделся на берегу. Сложил одежду аккуратно — куртка, свитер, штаны. Снял часы, положил сверху.
Вода была тёплой.
Он шёл вперёд — по колено, по пояс, по грудь.
И она вышла ему навстречу.
Красивая. Молодая. С синими грустными глазами.
— Лёша, — прошептала она. — Ты пришёл.
— Я не Лёша, — сказал он.
Она улыбнулась.
— Знаю. Но это неважно. Ты — красивый. Ты — добрый. Ты будешь со мной.
Она обняла его.
Холодные губы коснулись его губ.
Вода сомкнулась над головой.
И последнее, что он почувствовал — покой.
Странный, тихий покой.
И понял — бабка была права.
Все они умирали с улыбкой.
Потому что в последний миг — она давала им то, чего им не хватало.
Любовь.
Настоящую, вечную, безусловную.
Ту, которой им никогда не знать на земле.
Ту, которую она восемьдесят лет искала сама.
Река приняла его.
И успокоилась.
До следующего красивого парня, который придёт порыбачить.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
